ЧАСТЬ 4 — Я пришёл освободить холодную жену от брака, но услышал её крик — и моя рука дрогнула на дверной ручке

 

ЧАСТЬ 4

Я перечитал сообщение дважды.

— С Сереной? — спросил я.

Микеле вцепился в край стула.

— Это не она. Он привезёт женщину, которую выдаст за неё.

Серена побледнела.

— Мою сестру Лидию.

Я никогда не слышал о сестре. Серена сама не раз говорила, что была единственным ребёнком Винсента и Патрисии.

— У тебя есть сестра?

— Была. Отец отправил её в закрытую клинику, когда ей исполнилось семнадцать. Она видела, как он застрелил своего бухгалтера. Всем сказал, что Лидия больна и умерла от осложнений.

Артур сжал телефон.

— Если Винсент привезёт её сюда, он собирается заставить Лидию подтвердить, будто Серена добровольно подписала передачу активов.

— А потом? — спросил я.

— Потом он уберёт обеих, — ответил Микеле.

Снаружи взревели двигатели. В док между контейнерами въехали три чёрных автомобиля. Дождь бил по металлическим крышам так яростно, что голоса почти тонул в грохоте.

Я посмотрел на Серену.

— Ты остаёшься здесь.

— Нет.

— Это не просьба.

— Я три года жила по чужому плану. Сегодня я сама выберу, куда идти.

В её руке блеснул медный браслет.

Я понял: именно поэтому она сохранила его. Не как украшение. Внутри браслета был спрятан второй ключ — от комнаты, где Винсент держал Лидию.

Мы разделились. Артур увёл Микеле к старому подъёмному крану, а я и Серена вошли в склад через боковые ворота. Между штабелями ящиков пахло мокрым деревом, керосином и ржавчиной.

В центре склада стоял Винсент.

Рядом с ним была женщина в белом пальто. Она походила на Серену, но держалась иначе: плечи напряжены, взгляд метался, пальцы непрерывно теребили край рукава.

— Наконец-то, — сказал Винсент. — Семейное собрание.

Патрисия стояла за его спиной. На её губе темнела кровь.

— Мама? — Серена шагнула вперёд.

— Не подходи, — прошептала Патрисия. — Он забрал ключи от клиники. Если я не помогу, Лидию снова запрут.

Винсент рассмеялся.

— Трогательное воссоединение. Данте, ты принёс бумаги о разводе? Прекрасно. Подпишешь ещё один документ, и Серена уйдёт свободной.

Он протянул папку.

Я не взял её.

— Ты ошибся в одном, Винсент. Серена никогда не была твоей собственностью.

— Она моя дочь.

— А Лидия — твой свидетель.

Женщина в белом пальто подняла голову.

— Не называй меня дочерью, — сказала она. — Ты продал моё имя вместе с портами.

Винсент резко повернулся к ней.

— Лидия, ты не понимаешь, что говоришь.

— Понимаю. Я видела твой настоящий договор.

Она достала из-под пальто тонкую папку. На первой странице стояла подпись Винсента и печать клиники. Ниже — список платежей за лечение, охрану и поддельные документы. Последняя строка гласила: «После устранения Данте Кавалли обе дочери признать недееспособными».

Патрисия закрыла лицо ладонями.

— Он обещал, что это будет только передача портов, — сказала она. — Обещал, что девочек не тронет.

— Ты помогала ему три года, — ответила Серена.

— Я думала, что спасаю вас от войны.

— Ты спасала свою дочь, оставляя меня рядом с человеком, который собирался меня убить.

Патрисия опустилась на ящик. В её руке дрожали ключи.

Винсент выхватил пистолет.

Но направил его не на меня.

На Лидию.

Серена шагнула вперёд.

— Стреляй. И все узнают, зачем ты приехал.

— Кто узнает? — прошипел он.

Я поднял руку. На кране над нами вспыхнула лампа. На площадке стояли мои люди, рабочие доков и несколько старых капитанов, которых Винсент подкупил месяц назад, обещая им доли в новой компании.

Среди них был командир ночной смены.

Он снял с пояса ключи от ворот и бросил их на бетон.

— Я не буду открывать доки для убийц, — сказал он. — Мне обещали деньги, а не виселицу.

Винсент дёрнулся к Лидии, но Патрисия схватила его за запястье.

— Хватит.

Он ударил её. Она упала, прижав ладонь к щеке.

Серена бросилась к матери, и в этот миг Винсент понял, что остался один. Его люди отступали. Эспозито уже не отвечал на звонки: увидев список платежей и подписи, он понял, что Винсент собирался списать всю бойню на него.

Я подошёл ближе.

— Ты хотел мой порт, мою смерть и подпись моей жены. Но больше всего ты хотел, чтобы твои дочери всю жизнь боялись тебя.

— Ты ничего не понимаешь о семье, — прошептал он.

— Понимаю достаточно.

Я забрал у него оружие и положил на ящик.

Не для себя.

Я передал его командиру смены вместе со всеми документами.

— Увези Лидию и Микеле в безопасное место. Винсент больше не имеет доступа ни к клиникам, ни к счетам Романо. Артур, заморозь все его активы и отдай копии тем, кто работал на доках. Пусть каждый решит, хочет ли он продолжать служить человеку, который продавал собственных детей.

Винсент смотрел на меня с ненавистью.

— Ты думаешь, это победа? Серена всё равно уйдёт от тебя. Она никогда тебя не любила.

Серена поднялась с колен возле матери.

— Это решать мне.

Она подошла ко мне. На её лице были слёзы, но голос оставался ровным.

— Данте, ты действительно подписал развод?

Я достал из кармана папку. Бумаги промокли по краям от дождя.

— Да. Я хотел дать тебе свободу.

— А если я не хочу, чтобы ты решал за меня?

Я не ответил.

Она раскрыла папку, вырвала страницу с моей подписью и разорвала её пополам. Потом ещё раз. Обрывки упали в лужу возле её туфель.

— Я не останусь с тобой из благодарности, — сказала она. — И не уйду из-за страха. Но если ты всё ещё хочешь меня рядом, нам придётся начать не с брака.

— С чего?

Серена посмотрела на Лидию, которую Микеле укрывал своим мокрым свитером, затем на Патрисию, сидевшую у стены.

— С того, чтобы вернуть моей сестре имя.

Я кивнул.

— Тогда начнём сегодня.

Патрисия достала из кармана связку ключей и протянула её Серене.

— В главном кабинете отца есть сейф. Там документы Лидии и список всех, кого он купил. Я не смогла забрать их сама.

Серена взяла ключи.

— Почему сейчас?

Патрисия посмотрела на разорванные страницы развода.

— Потому что твой муж впервые сделал для тебя то, чего твой отец не сделал ни разу. Он оставил тебе выбор.

Я не стал спорить.

На рассвете мы вернулись в пентхаус не через парадный вход, а с папкой Лидии, ключами от сейфа и мокрыми обрывками брачных бумаг. Серена сама положила их на стол.

Рядом она поставила медный браслет.

— Внутри ещё один документ, — сказала она.

— Какой?

Она открыла потайную застёжку и достала маленький лист.

Это была её настоящая подпись — не на пустом бланке, а под заявлением о передаче всех акций семейной компании в фонд помощи женщинам, которых удерживали в закрытых клиниках.

— Я подписала его год назад, — сказала Серена. — Просто ждала момента, когда отец потеряет возможность всё отменить.

Я посмотрел на неё.

— Ты с самого начала строила путь наружу.

— Нет. Я строила путь для всех, кто не мог выйти один.

За окном первые лучи осветили южные доки. Над крышами ещё висел дым, но краны продолжали работать: люди разгружали первый груз, который Винсент хотел превратить в пепел.

Серена взяла мою руку.

На этот раз она не вздрогнула.

— Данте, — тихо сказала она, — подпиши не развод.

Я посмотрел на лист, на её имя и на медный браслет между нами.

— Что тогда?

Она подвинула ко мне заявление фонда.

— Наш первый договор. Тот, где никто никого не покупает.

И под грохот просыпающегося порта я поставил подпись рядом с её — не как муж рядом с женой, а как человек рядом с человеком, который наконец назвал себя своим именем.