Я застал в своём доме четырёх одинаковых мальчиков, а после одного вопроса ребёнка мой самый верный человек побледнел

В тот вторник я вошёл в столовую и увидел за столом четырёх мальчиков, каждый из которых был похож на меня настолько, что у меня перехватило дыхание.

Я вернулся домой на три часа раньше обычного. Встречу в центре отменили, охрана не успела получить предупреждение, и я сам открыл боковую дверь особняка. Внутри пахло жареным рисом, корицей и чем-то давно забытым — семейным ужином.

Детей в моём доме не должно было быть.

Я положил ладонь под пиджак и двинулся к столовой. Там, за длинным столом из красного дерева, который пять лет стоял нетронутым после смерти моей жены Софии, сидела Елена. Она работала у меня одиннадцать лет и знала, что вооружённые люди в этом доме боятся не меньше, чем чужие.

Перед ней были четыре маленькие тарелки.

Четыре мальчика лет четырёх в одинаковых голубых рубашках жадно ели жёлтый рис. Одинаковые тёмные волосы, одинаковые бледные лица, одинаковые родинки у левого виска.

А потом один из них поднял голову.

Я увидел свой нос. Свой рот. Даже ту кривую улыбку, которую ненавидел на старых фотографиях.

— Медленнее, мои птенчики, — мягко сказала Елена. — Всем хватит.

Я шагнул в дверной проём.

Мальчик замер, разглядывая меня. Потом его лицо просветлело.

— Елена, это тот человек с картинки?

Ложка выпала из её руки и звякнула о фарфор.

— С какой картинки? — спросил я.

Елена вскочила и встала между мной и детьми.

Она никогда не преграждала мне дорогу. Даже когда однажды в дом ворвались трое вооружённых мужчин. Но теперь закрыла собой четырёх мальчиков.

— Кто они?

— Алехандро, пожалуйста…

— Кто они?

Младший, которого остальные называли Матео, полез в маленький рюкзак.

— Не надо, Матео! — резко крикнула Елена.

Он уже достал фотографию.

На ней была София. Моя София, погибшая пять лет назад. Она улыбалась, стоя рядом с Еленой в незнакомом саду. На обороте я увидел почерк жены: «Спрячь их от Алехандро».

Я поднял взгляд.

— Почему она написала это?

У Елены дрожали пальцы.

— София заставила меня поклясться, что ты никогда их не найдёшь.

— Они мои?

Она не ответила.

Внизу хлопнула дверь. Один из охранников выкрикнул:

— Босс! Три чёрные машины у ворот!

Елена побледнела ещё сильнее и прижала детей к себе.

— Они нашли мальчиков.

— Кто?

Она посмотрела не на меня, а на окно. За стеклом медленно поднимались ворота, а на мокром камне уже виднелись силуэты людей с оружием.

— Те, от кого София пыталась их спасти.

Я достал пистолет.

— Елена, назови мне имя.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Матео снова сунул руку в рюкзак, и на этот раз Елена не успела его остановить. Он вытащил маленькую жестяную коробку и протянул её мне.

— Папа, это тоже твоё? — спросил он.

Крышка была опечатана воском с гербом моей семьи. Я потянулся к ней, когда за дверью столовой кто-то поднял оружие…

ЧАСТЬ 2

Я едва коснулся коробки, как дверь столовой распахнулась.
— Оружие на пол! — крикнул человек в коридоре.

Я толкнул Елену за колонну, а сам выстрелил в люстру. Стекло посыпалось вниз, свет погас, и дети закричали. В темноте охрана открыла ответный огонь. Я слышал, как пули ударяют в дубовые панели, но думал только о четырёх маленьких телах.

— Через кухню! — приказал я.
— Там их люди, — прошептала Елена.
— Тогда пойдём через винный погреб.

Матео крепко держал жестяную коробку. Его ладонь была испачкана рисом, а на щеке блестела слеза. Я подхватил двоих мальчиков, Елена взяла остальных, и мы побежали по узкому проходу за буфетом. За стеной гремели шаги.

В погребе пахло влажным камнем. Я отодвинул полку с бутылками, и за ней открылся старый тайный коридор, которым мой отец пользовался ещё до меня.
— Ты знала о нём? — спросил я.
— София показала его мне.
— Она готовилась к этому?
— Она готовилась к тому, что ты однажды узнаешь правду.

Я сжал челюсть.
— Кто напал?
— Твой дядя Виктор.

Имя ударило сильнее выстрела. Виктор Моретти исчез из Чикаго семь лет назад после спора с Софией. Я считал его мёртвым.

— Зачем ему дети?
— Потому что они нужны не ему. Они нужны тем, кто держит его за горло.

Из жестяной коробки выпал ключ и сложенный лист. На листе стоял адрес старой детской клиники у реки. Ниже была подпись Софии и дата, поставленная за два месяца до её смерти.

«Если Алехандро найдёт их, пусть сначала спросит, почему ему сказали, что детей не существует».

— Ты знала, что я отец? — спросил я.
— Я знала, что София так думала. Но она боялась проверки. В день, когда собиралась рассказать тебе, Виктор приехал к ней.

Позади нас раздался металлический скрежет. Люди нашли вход в коридор.

— Бежим, — сказал я.

Мы вышли к старой прачечной через три квартала от дома. У чёрного фургона стоял седой мужчина в тёмном пальто. Он не поднял оружия. Только посмотрел на детей и снял шляпу.

— Я доктор Самир Хаддад, — сказал он. — Я принимал их при рождении.

Елена вцепилась мне в рукав.
— Не слушай его здесь.

Доктор протянул мне папку.
— Внутри доказательство, что София не была их матерью.

Я открыл папку. На первой странице стояло имя женщины, которую я похоронил пять лет назад как свою жену. А под ним — запись о четырёх родившихся мальчиках.

Доктор наклонился к детям и тихо произнёс:
— Но есть одна вещь, которую София не успела вам рассказать…

ЧАСТЬ 3

Доктор Самир не успел договорить: из переулка донёсся скрип тормозов, и Елена заслонила мальчиков собой.

— Говорите сейчас, — потребовал я.
— Их мать жива, — сказал он.

У меня подогнулись колени. Софию я сам опознал в больнице после взрыва. Я держал её обручальное кольцо в ладони, пока врачи закрывали лицо простынёй.

— Вы лжёте.
— Нет. Погибла женщина, которую все приняли за Софию. Настоящую Софию вывезли из города за день до взрыва.

Елена заплакала.
— Она сказала, что если останется, Виктор найдёт детей.

Самир раскрыл папку. Между медицинскими листами лежала нотариальная декларация, подписанная Софией и заверенная её отпечатком. В ней говорилось, что четыре мальчика родились после тайной процедуры, проведённой с моим образцом крови и её яйцеклетками. Она не могла родить сама, поэтому использовала суррогатную мать. Все четыре эмбриона были генетически моими детьми.

Но рядом лежал второй документ.

— Почему она скрыла их от меня? — спросил я.

— Потому что Виктор узнал о вашем наследственном синдроме, — ответил Самир. — Он хотел объявить тебя неспособным управлять семьёй и поставить под контроль компанию. Если бы появились дети, он потерял бы влияние. Тогда он подкупил клинику и заставил врача внести ложную запись о неудаче процедуры.

Я почувствовал, как в груди поднимается холод.
— А София?
— Она узнала, что Виктор собирается убить тебя и забрать детей. Она инсценировала собственную смерть, чтобы выиграть время.

Елена опустила глаза.
— Я не молчала из-за денег. София каждый месяц присылала письмо. Я прятала мальчиков в разных местах, пока Виктор не нашёл последнее убежище.

С улицы послышался голос:
— Алехандро! Отдай детей, и никто не пострадает!

Виктор вышел из-за машины. Он постарел, но улыбка осталась прежней.

— Ты всегда был слишком доверчивым, племянник, — сказал он.
— Где София?
— Там, где ты никогда её не найдёшь.

Самир резко вытащил из папки ещё один лист.
— Ваша ошибка, Виктор. София оставила распоряжение не мне. Она отправила его в банк, если дети окажутся у Алехандро.

Виктор бросился к нему. Я перехватил его руку и прижал к капоту. Из кармана Виктора выпал конверт с банковской печатью.

На нём было написано: «Открыть только после подтверждения отцовства Алехандро Моретти».

Я сорвал печать. Внутри лежала короткая записка Софии и адрес.

«Любимый, если ты читаешь это, значит, мальчики дошли до тебя. Но Виктор уже знает, где я. Он направляется туда прямо сейчас…»

Вам также могут понравиться эти истории:

Я пришла купать парализованного миллиардера ради лекарств детям, но увидела на его груди знакомый кулон — и он побледнел ЧАСТЬ 4 — Я ворвался к зятю после крика дочери, но когда он поднял биту, его отец вдруг перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Муж сказал мне смириться с любовницей и ушёл на ночь, но, открыв оставленный конверт, внезапно перестал улыбаться Я вошла в номер босса с подносом, а утром он запер дверь — но, услышав моё имя, резко побледнел ЧАСТЬ 4 — Муж отказался от дочерей у здания суда, но через час, увидев мой багаж, внезапно перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я двенадцать лет носил соседу продукты, но после его похорон адвокат протянул мне чемодан — и побледнел