ЧАСТЬ 4 — Я получила снимок мужа с другой прямо во время родов, а когда он вернулся, его мать внезапно изменилась в лице

ЧАСТЬ 4

Кусочки свидетельства посыпались на одеяло рядом с Мией.

Я уставилась на них, не веря собственным глазам.

— Ты что делаешь?

— Это черновик, — быстро сказал Райан. — Его всё равно нужно заменить.

Эвелин бросилась к нему и вырвала из пальцев оставшийся кусок бумаги.

— Ты только что уничтожил официальный документ в палате своей жены.

— Я не хотел…

— Ты хотел, чтобы у неё не осталось доказательства, что она мать ребёнка, пока Мара не получила доступ к счёту.

Он сжал кулаки.

Мия заплакала. Я подтянула её ближе, стараясь не обращать внимания на боль внизу живота. Всё происходило слишком быстро: рваная бумага, красный огонёк на телефоне, голос Даны из динамика, лицо Райана, которое я знала лучше собственного.

— Дана, остановите перевод, — сказала я.

— Я уже поставила блокировку. Но банк потребует основание.

— Я дам его.

Райан резко повернулся ко мне.

— Анна, ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Я защищаю деньги, которые оставила мне бабушка.

— Ты собираешься разрушить нашу семью из-за фотографии?

Я посмотрела на разорванное свидетельство.

— Нет. Это ты разрушил её, когда решил, что моя дочь станет частью твоей схемы.

В дверь постучали. В палату вошёл мужчина лет шестидесяти с коричневым портфелем. Я узнала его по фотографии на экране Даны — нотариус Томас Рид.

— Я приехал, как только узнал, что документ использовали, — сказал он.

Райан отступил к стене.

— Вам здесь нечего делать.

— У меня есть что сказать Анне.

Томас положил на стол небольшой металлический футляр. Внутри лежала круглая нотариальная печать с трещиной на краю.

— Её украли из моего кабинета во вторник. Я сразу сообщил об этом, но не ожидал увидеть копию печати на документе вашего фонда.

— Вы видели Райана? — спросила я.

— Видел. Он пришёл под видом курьера. Сказал, что вы попросили его забрать бумаги.

— Я не просила.

— Я понял это поздно. Он был в вашей кепке и назвал девичью фамилию вашей матери. Я запомнил, потому что она не совпадала с данными в документе.

Райан провёл рукой по волосам.

— Вы ошиблись.

— Тогда почему ваша кепка осталась у меня? — Томас раскрыл портфель и достал её. На козырьке была белая вышивка, а внутри — визитка фирмы Марианны Коул.

Я узнала визитку. Несколько месяцев назад нашла такую же в машине Райана и поверила, что он забыл её после деловой встречи.

Эвелин закрыла глаза ладонью.

— Скажи ей всё, — прошептала она.

— Мам, не вмешивайся.

— Я вмешиваюсь с того момента, как поняла, что мой сын собирается отнять у новорождённой девочки то, что ей завещала бабушка.

— Ты всегда была на её стороне.

— Я была на стороне человека, которого ты предавал.

Дана всё ещё оставалась на связи.

— Анна, нужно решить вопрос со счётом сегодня. Есть два пути. Вы можете отменить распоряжение полностью или перевести средства в защищённый фонд, которым нельзя будет воспользоваться без двух независимых подписей.

Райан подошёл ко мне.

— Сделай фонд. Для Мии.

Я посмотрела на него.

— Ты не имеешь права просить.

— Я её отец.

— Отец не оформляет чужую беременную любовницу владельцем детского счёта.

— Мара не знала, откуда деньги.

Эвелин резко повернула голову.

— Ты ей так сказал?

Райан молчал.

Я вспомнила сообщение на фотографии: «Не в ту переписку. Удали». Он писал не случайно. Он переписывался с Марой, обсуждал гостиницу, деньги и будущую жизнь, а снимок отправил мне по ошибке.

— Она знала, — сказала я.

Райан опустил взгляд.

— Она знала, что я решаю вопрос.

— Какой вопрос?

Он тяжело сглотнул.

— Развод. Я собирался подать после рождения Мии. Если деньги были бы на счёте Мары, ты не смогла бы забрать их при разделе.

Слова повисли в воздухе.

Даже Эвелин не ожидала услышать это так прямо.

— Ты хотел развестись в день, когда я рожала? — спросила я.

— Я хотел начать другую жизнь.

— За мои деньги.

— Я бы всё вернул.

— Когда?

— Когда бизнес встанет на ноги.

— А если бы не встал?

Он не ответил.

Дана тихо сказала:

— Анна, решение нужно сейчас. До полуночи осталось меньше семи часов.

Я посмотрела на Мию. На её крошечном запястье блестела пластиковая бирка с номером палаты. На бирке было написано моё имя и дата рождения дочери.

Я взяла телефон Эвелин.

— Переводим деньги в защищённый фонд. Доступ только у меня и у Даны. После совершеннолетия — у Мии.

Райан схватился за край стола.

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Могу.

— Я буду бороться.

— За что? За право распоряжаться деньгами, которые украл?

— Я не украл.

Томас посмотрел на него.

— Тогда объясните, зачем вы использовали мою печать и поддельную подпись.

Райан шагнул к нему, но Эвелин встала между ними.

— Ещё один шаг, и я сама передам все документы тем, кто занимается такими делами.

Я ожидала, что она скажет о полиции. Но она достала из сумки не телефон, а маленький конверт цвета топлёного молока.

— Я не показала тебе самое важное, — сказала она мне.

Райан побледнел.

— Мам, нет.

Эвелин протянула конверт мне.

Внутри лежал лист с почерком Райана. Это была записка, которую он оставил у неё дома месяц назад. Я прочитала её один раз, потом второй.

«Когда ребёнок родится, Анна будет слишком уставшей, чтобы проверять документы. Мара получит деньги, а я наконец смогу закрыть долги. Мама должна просто подписать доверенность».

Внизу стояла дата и его подпись.

— Ты украла это? — спросил Райан.

— Нет. Ты оставил это на кухонном столе и ушёл, не заметив.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Почему вы не пришли ко мне раньше?

Эвелин опустила глаза.

— Потому что боялась признать, что вырастила человека, способного написать такое. Я думала, что смогу остановить его сама.

— Вы могли спасти меня от этого.

— Могла. И не спасла. За это мне придётся жить.

Это было не оправдание. Поэтому я ей поверила.

Райан смотрел на записку, будто она принадлежала не ему.

— Я был в долгах, — сказал он. — Компания разваливалась. Мара обещала вложить деньги, если я уйду к ней. Я не хотел потерять всё.

— Ты потерял не компанию, — ответила я. — Ты потерял право называться человеком, которому я доверяла.

Он сжал губы.

— Ты правда оставишь меня без дочери?

— Я не отнимаю у Мии отца. Я не позволю тебе купить себе место рядом с ней.

— А если я изменюсь?

Я устало посмотрела на него.

— Тогда это докажут не слова, а годы поступков. Но к деньгам ты больше не прикоснёшься.

Эвелин отвела взгляд, и я поняла, что это тоже решение. Она больше не будет покрывать сына. Она подписала у Даны заявление о блокировке семейных счетов и передала Томасу оригинал записки.

К вечеру Райан ушёл из палаты с пустыми руками. Даже его часы он снял и положил на стол.

— Они твои, — сказал он.

Я покачала головой.

— Оставь. Продашь и заплатишь первые алименты.

Он долго смотрел на меня.

Потом взял часы.

Не потому, что раскаялся. Просто даже теперь он считал, что ему нужнее всё, что можно обменять на деньги.

Дана подтвердила перевод в защищённый фонд. Томас оформил новый экземпляр свидетельства. Эвелин осталась у моей кровати и всю ночь держала Мию, пока я спала короткими отрывками.

Утром она принесла мне не цветы, а новую папку. На обложке от руки было написано: «Мия. Только её будущее».

— Я не прошу простить меня, — сказала Эвелин.

— Хорошо.

— Я хочу заслужить право приходить к ней.

Я посмотрела на её ладони. На пальцах остались красные следы от старого кожаного ремешка сумки.

— Тогда приходите не с обещаниями. Приходите, когда будете готовы рассказать ей правду.

Эвелин кивнула.

Мия зашевелилась и открыла глаза. Она ещё ничего не понимала в деньгах, изменах и поддельных печатях. Но её взгляд остановился на лице Эвелин, и та осторожно протянула палец.

Мия сжала его.

Эвелин заплакала беззвучно.

Я не знала, станет ли она для моей дочери настоящей бабушкой. Не знала, вернётся ли Райан, чтобы просить ещё одну возможность, или исчезнет вместе со своей новой жизнью и долгами.

Но я знала другое.

В папке лежала записка, которую он написал, думая, что никто никогда её не увидит. Рядом лежало новое свидетельство о рождении Мии — целое, с моей подписью и её именем.

Когда медсестра пришла забирать бумаги, я прижала к ним ладонь и сказала:

— Это не наследство. Это её первый выбор.

А Мия, не отпуская палец Эвелин, тихо зажала в кулачке край страницы с собственным именем.