ЧАСТЬ 4 — На свадьбе бывший муж унизил меня перед своей любовницей, но после крика ребёнка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Назовите имя, — сказала я в телефон.

В коридоре пахло розами, воском и горячим металлом от осветительных приборов. София стояла у Фернанды, прижимая к груди тарелку с малиновым пирожным. Алексей держался рядом с ней, но смотрел только на меня.

— Нам нужно встретиться лично, — ответил мужчина. — Через двадцать минут. Старый архивный зал на первом этаже.

— Я не уйду отсюда, пока не услышу имя.

На другом конце повисла пауза.

— Получатель — Виктор Салас.

Я закрыла глаза.

Виктор был не просто бухгалтером Эдуардо. Он когда-то помогал мне оформлять отчёты и уверял, что после развода сохранит копии всех рабочих документов. Именно ему я доверила резервную карту памяти, когда переезжала в новую квартиру.

— Он работает с тобой, — сказала я Эдуардо.

— Виктор давно уволен.

— Тогда почему деньги ушли на его счёт?

Эдуардо посмотрел на Тересу.

— Ты привела нас сюда, чтобы украсть мои документы?

— Я принесла то, что принадлежит Мариане.

— Ты всё разрушила.

— Нет, Эдуардо. Я просто перестала помогать тебе держать стену.

Он резко повернулся к Ренате.

— Мы уходим.

— Куда? — спросила она.

— В машину.

— У тебя осталась машина?

Её голос был тихим, но в нём уже не было прежней мягкости.

Эдуардо ничего не ответил.

Я подошла к Алексею.

— Мне нужно в архивный зал.

— Я иду с тобой.

— София должна остаться с Фернандой.

— София останется со мной, — сказал Алексей. — Но ты не пойдёшь одна.

Мы спустились по лестнице. На ступенях лежали лепестки белых роз, принесённые из зала церемонии. Каждый хруст под каблуком отдавался у меня в груди.

В архивном зале горела одна лампа. За длинным столом сидел Виктор Салас.

Он выглядел старше, чем пять лет назад: впалые щёки, дрожащие пальцы, на лацкане — пятно от кофе.

— Вы пришли, — сказал он.

— Вы перевели деньги сегодня утром.

— Да.

— Кому?

— Не тому, кому думает Эдуардо.

Дверь за нами закрылась. Эдуардо вошёл следом, тяжело дыша.

— Виктор, убирайся отсюда.

— Нет, — ответил тот. — Сегодня я впервые останусь до конца.

Эдуардо положил ладонь на стол.

— Ты обязан мне всем.

— Я обязан тебе только тем, что пять лет жил в страхе.

Виктор открыл ноутбук и повернул его экраном к нам. На нём был банковский перевод: деньги ушли на счёт фонда помощи детям с тяжёлыми заболеваниями.

Я узнала название фонда. Его создала Тереса после смерти сына.

Тереса прикрыла рот рукой.

— Но я не просила этих денег.

— Знаю, — сказал Виктор. — Я перевёл их сам.

Эдуардо побелел.

— Ты украл мои средства.

— Нет. Я вернул часть денег, которые ты украл у компании. Я сохранил копии всех операций. И сегодня утром перевёл сумму на счёт, который невозможно закрыть одним звонком.

— Ты сумасшедший.

— Возможно. Но не настолько, чтобы ещё раз подписать твой отчёт.

Виктор достал из папки листы.

— Пять лет назад Мариана думала, что её копия неполная. Я сделал так, чтобы она так думала. Потому что Эдуардо заставил меня удалить последнюю страницу.

Я посмотрела на него.

— Почему ты не сказал мне тогда?

— Потому что он стоял у кровати моей дочери в больнице и говорил, что может лишить нас лечения. Я выбрал трусость. Сегодня я попытался выбрать другое.

Эдуардо ударил ладонью по столу.

— Ты уничтожил сделку!

— Сделку, которая держалась на поддельной подписи, — ответила я. — Да.

Он развернулся ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что без этой инвестиции компания рухнет? Сотни людей останутся без работы.

Вот чего он действительно хотел все эти годы. Не дом. Не Ренату. Не даже моё молчание.

Он хотел сохранить образ человека, который никогда не проигрывает, даже если под этим образом рушились чужие жизни.

Я достала карту памяти и положила её рядом с документами Тересы.

— Компания не обязана рухнуть. Но её придётся очистить.

Эдуардо усмехнулся.

— Ты хочешь забрать её у меня?

— Нет. Я хочу, чтобы её спасли те, кого ты обманывал.

Я позвонила председателю совета, который уже ждал моего заключения по инвестиции.

— Я отзываю предварительное подтверждение, — сказала я. — У компании есть признаки вывода средств, подделки документов и конфликта интересов. Но я предлагаю временное управление Тересе Луне и независимую проверку всех счетов. Работники не должны платить за решения одного человека.

Виктор опустил глаза.

— Я не умею управлять компанией.

— Зато умеете читать цифры и знаете, где спрятана каждая ложь.

Тереса посмотрела на меня.

— А вы?

— Я буду внешним руководителем проверки. До тех пор, пока всё не станет прозрачным.

Эдуардо рассмеялся, но в смехе не осталось уверенности.

— Ты всё равно возвращаешься в мою компанию.

— Нет. Я возвращаюсь только к документам, от которых ты когда-то отмахивался, называя их бесполезной бумажной работой.

Он подошёл ближе.

— А София? Ты думаешь, я просто забуду, что у тебя есть ребёнок?

Алексей встал между нами.

— София не предмет торга.

— Я её бывший муж матери.

— Именно поэтому ты не имеешь никаких прав требовать от неё объяснений.

Эдуардо посмотрел на меня.

— Она моя дочь?

Вопрос прозвучал не как надежда. Как последний рычаг.

Я покачала головой.

— Нет. Ты знал, что ребёнок не твой. В ту ночь, когда я сказала о беременности, ты спросил, сколько денег потребуется, чтобы я исчезла. Ты даже не дождался, пока я договорю.

Алексей сжал мою руку.

— София родилась после нашего знакомства, — продолжила я. — Ты не был её отцом и никогда им не станешь.

Эдуардо отступил.

Рената появилась в дверях. Она держала в руке его телефон.

— Я нашла это в машине, — сказала она. — Там сообщения Виктору. И моё имя в списке переводов.

Эдуардо резко повернулся.

— Отдай.

— Нет.

— Рената.

— Ты пять лет рассказывал, что Мариана разрушила наш брак. А сегодня я узнала, что ты разрушил всё сам и ещё записал это на меня.

Она положила телефон на стол.

— Я не буду спасать тебя.

Эта фраза была не местью. Просто констатацией, от которой ему стало тяжелее, чем от крика.

В зал вошла Фернанда.

— Мариана, София спрашивает, закончился ли разговор.

Я вышла к дочери.

Она бросилась ко мне, а потом заметила карту памяти в моей руке.

— Это что?

— Маленькая вещь, которая долго хранила большую тайну.

— А теперь тайна закончилась?

Я посмотрела через её плечо. Виктор подписывал бумаги, Тереса звонила сотрудникам, а Эдуардо стоял возле стола, рядом с документами, которые лишали его власти. Рената сняла с пальца кольцо и положила его поверх его телефона.

— Нет, — сказала я Софии. — Теперь началась работа.

Она подумала и протянула мне своё пирожное.

— Тогда тебе нужно поесть.

Я откусила кусочек, а София серьёзно кивнула, будто именно это решение спасало весь вечер.

Алексей рассмеялся.

Из верхнего зала снова донеслась музыка. Жених и Фернанда начинали первый танец, и гости звали нас обратно.

Я взяла Софию за руку. На её серебряной туфельке блестел прилипший к крему лепесток розы.

У лестницы Виктор окликнул меня:

— Мариана, последняя страница всё-таки нужна вам.

Я обернулась.

— Оставьте её в деле.

— Почему?

— Потому что теперь каждый, кто увидит мою подпись, должен увидеть и правду рядом.

София потянула меня к залу.

— Мама, папа уже ждёт.

Я посмотрела на Алексея. Он стоял под свадебной аркой, держа в руке её серебряную туфельку, и улыбался не мне одной, а всей нашей маленькой, упрямой семье.

За спиной Эдуардо впервые остался не человек, которого он бросил, а жизнь, которую он сам не сумел удержать.

А София подняла свою туфельку и крикнула музыкантам:

— Играйте громче! Мы ещё не закончили танцевать!