Я поцеловала портрет хозяина империи перед благотворительным балом, но его голос за спиной заставил меня побледнеть

Я застыла перед огромным портретом Адриана Валенте, когда из темноты выставочного зала за моей спиной прозвучало его спокойное: «Сделайте это ещё раз». До завтрашнего благотворительного бала оставалось меньше суток, а я только что целовала изображение своего босса.

На плакате Адриан стоял у трибуны три года назад: строгий костюм, неподвижный взгляд, рука на краю кафедры. Настоящий Адриан был ещё опаснее. Его боялись конкуренты, уважали судьи и обходили стороной даже те, кто привык угрожать людям с оружием.

Я медленно убрала ладонь от рамы и повернулась.

Он стоял в восьми шагах от меня.

— Я… проверяла крепление, — сказала я.

Адриан чуть склонил голову.

— Губами?

У меня загорелись уши. На стене рядом с портретом висела моя папка с планом рассадки, а под ногами валялась золотая лента, которую я должна была передать декораторам.

— Это была профессиональная проверка.

— Восемь месяцев и двенадцать дней вы ни разу не позволяли себе подобной проверки при мне.

Я сжала пальцы.

Он помнил, сколько я здесь работала. Помнил всё, что считал нужным.

— Вы следили за мной?

— Я замечал вас.

Эти слова ударили сильнее, чем насмешка. Я всегда старалась не смотреть на него прямо: не замечать, как он снимает часы перед совещаниями, как молчит, когда другие говорят глупости, как тайно оплачивает лечение сотрудников. Я убеждала себя, что это всего лишь уважение.

— Плакат не отвечает, — пробормотала я. — В этом его главное преимущество.

На лице Адриана впервые появилась настоящая улыбка. Не та, которой он расправлялся с деловыми партнёрами. Живая.

— Значит, вы предпочитаете молчаливых мужчин?

— Только когда они не задают неудобных вопросов.

Он рассмеялся, и в пустом зале этот звук показался почти неправильным. Я почувствовала, как сердце предательски сбилось.

— После бала вы объясните, что именно произошло здесь сегодня.

— После бала?

— У нас будет четыре свободных часа, пока гости будут танцевать и делать вид, что не боятся моей семьи.

— А если я не захочу объяснять?

Он подошёл ближе. От его пальто пахло дождём и дорогим табаком, хотя я никогда не видела его с сигаретой.

— Тогда я сам придумаю объяснение.

В этот момент в коридоре зазвонил мой телефон. На экране высветился номер клиники, где лежала моя мать. Я ответила, но услышала только тишину, а затем короткий щелчок.

Адриан сразу перестал улыбаться.

— Кто звонил?

— Не знаю. Номер клиники.

Он забрал телефон, посмотрел на экран и вернул его мне.

— Завтра вы не отходите от охраны.

— Я организатор бала, а не свидетель под защитой.

— Амелия.

Он впервые произнёс моё имя так, что спорить стало невозможно.

В дальнем конце зала хлопнула дверь. Мы оба повернули головы. На пол упала тонкая латунная карточка от внутреннего сейфа, которого не было в плане выставки.

Я подняла её и увидела выгравированные цифры: 17–04.

Адриан побледнел.

— Где вы это нашли?

— Под рамой портрета.

Он выхватил карточку, но было поздно. За стеклянной дверью показался его двоюродный брат Виктор, управлявший всей охраной поместья.

— Адриан, — сказал Виктор, — нам нужно поговорить. Наедине.

Адриан не сводил с него взгляда.

— Все разговоры сегодня будут при мисс Картер.

Виктор улыбнулся, но его рука сжалась на трости.

— Тогда пусть она принесёт папку с завтрашним бюджетом. Ту самую, что лежит в кабинете.

Я знала эту папку. Она была красной, с медной застёжкой, и я никогда не оставляла её без присмотра. Но сейчас на моём телефоне появилось новое сообщение от неизвестного номера: «Не отдавай ему документы. Твой отец погиб не из-за аварии».

Я подняла глаза на Адриана.

— Что случилось с моим отцом?

Виктор медленно повернул ключ в двери кабинета, а Адриан сделал шаг к красной папке. Его рука потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от красной папки, будто металл внезапно стал раскалённым. За стеклом Виктор продолжал улыбаться, но улыбка уже не доходила до глаз.

— Адриан, — повторил он, — если ты собираешься обсуждать семейные дела с сотрудницей, хотя бы сначала проверь её лояльность.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине. На столе лежала карточка от сейфа, а рядом — мой блокнот с планом рассадки. Бумага была помята в углу, словно кто-то сжимал её мокрой рукой.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Ваш отец работал на нас, Амелия, — ответил Виктор. — И перед смертью украл кое-что важное.

Адриан резко повернулся.

— Ещё одно слово о её отце, и ты выйдешь отсюда через окно.

— Ты всё такой же благородный, кузен. Именно поэтому твой отец оставил тебе империю, а не мне.

Я смотрела на Адриана.

— Вы знали моего отца?

Он не ответил сразу. В камине потрескивали поленья, и запах горелого дуба смешивался с моим страхом.

— Знал, — сказал он наконец. — Но не так, как ты думаешь.

— Тогда скажите правду.

— Не здесь.

— Вы привели меня сюда восемь месяцев назад, потому что я хорошо умею составлять сметы или потому что знали, чья я дочь?

Его челюсть напряглась.

— Сначала из-за смет.

— А потом?

— Потом я понял, что рядом с тобой опасно.

— Для кого?

Прежде чем он ответил, в коридоре погас свет. Остались только лампы над портретами, и лицо молодого Адриана на плакате стало белым, почти мёртвым.

Виктор тихо рассмеялся.

— Вот и началось.

Из темноты раздался металлический щелчок. Охрана бросилась к дверям. Адриан схватил меня за плечо и прижал к стене, закрывая собой.

— Не двигайся.

— Я не собиралась.

— Это хорошо.

В стекло ударился небольшой камень. На нём была обмотана записка. Адриан поднял её и прочитал. Его лицо стало неподвижным.

— Что там? — спросила я.

Он передал бумагу мне.

«На балу умрёт тот, кто знает правду о пожаре».

У меня пересохло во рту.

— Каком пожаре?

— В том, где погиб твой отец.

Он произнёс это так тихо, что я почти не расслышала.

В половине десятого вечера мы перешли в маленькую библиотеку рядом с кухней. Там пахло воском и старой кожей, а на подоконнике стояла фарфоровая фигурка ласточки с отбитым крылом.

Адриан запер дверь.

— Твой отец был бухгалтером у моего дяди, — сказал он. — Он обнаружил, что Виктор годами выводит деньги через благотворительные фонды.

— И вы молчали?

— Я собирал доказательства.

— Восемь месяцев наблюдали, как я работаю в вашем доме, и ничего не сказали?

— Я пытался держать тебя подальше от этого.

— Получилось плохо.

Он открыл ящик и достал старую фотографию. На ней мой отец стоял возле служебного входа поместья. Рядом — молодой Виктор и ещё один человек, лица которого почти не было видно.

— Кто это?

— Человек, который поджёг машину твоего отца.

— Вы знаете его имя?

— Теперь знаю.

Адриан положил фотографию на стол. На обороте была дата, совпадающая с цифрами на латунной карточке.

— Семнадцатого апреля твой отец спрятал оригинал бухгалтерской книги в сейфе выставочного зала. Он собирался передать её полиции. Но до этого не дожил.

— Почему вы не нашли книгу?

— Потому что Виктор опередил меня. Я думал, сейф пуст.

— А теперь?

Адриан посмотрел на красную папку.

— Теперь кто-то хочет, чтобы ты открыла его сама.

В этот момент телефон Виктора за дверью зазвонил. Он ответил, не подозревая, что библиотечный микрофон всё ещё включён после ремонта.

— Она уже видела карточку, — сказал Виктор. — Если Адриан откроет папку, всё закончится.

Другой голос спросил:

— А если девушка не станет молчать?

Виктор усмехнулся.

— Тогда завтра на балу она будет выглядеть виновной. И Адриан сам отдаст её полиции.

Я услышала собственное дыхание в динамике микрофона. Адриан медленно подошёл к стене и выключил запись.

— Теперь ты понимаешь, почему я просил не отходить от охраны?

— Я понимаю другое, — сказала я. — Кто-то подставляет меня.

— Да.

— И знает, что находится в папке.

Он кивнул.

Я открыла сумку и достала маленький диктофон, который носила с собой после первых странных разговоров с Виктором.

— Он не знает, что я записывала его две недели.

Адриан посмотрел на меня так, будто впервые увидел.

— Что именно ты записала?

Я нажала кнопку воспроизведения. Из динамика прозвучал голос Виктора: «После бала она исчезнет так же тихо, как её отец». Адриан сделал шаг к двери.

Но запись внезапно оборвалась, а на экране диктофона появилась чужая надпись: «Второй голос записан внутри портрета». За стеной раздался удар, и вся библиотека содрогнулась…

ЧАСТЬ 3

Удар повторился. С потолка посыпалась белая пыль, фарфоровая ласточка на подоконнике качнулась и упала, но я успела поймать её ладонью.

Адриан выхватил оружие и встал перед дверью.

— Оставайся за мной.

— Если это приказ, вы выбрали плохой момент.

— Амелия, пожалуйста.

Это «пожалуйста» остановило меня сильнее любой угрозы.

В коридоре охранник крикнул, что дверь выставочного зала заперта изнутри. Адриан посмотрел на меня.

— Папка.

Мы вернулись в зал. Портрет стоял на месте, но его нижняя рама была сдвинута. Внутри обнаружился узкий металлический отсек, закрытый карточкой с цифрами 17–04.

Я вставила её в замок.

Щёлкнуло.

В отсеке лежала не бухгалтерская книга, а плоский конверт из плотной кремовой бумаги и крошечный диктофон. На конверте почерком моего отца было написано: «Амелии. Если Адриан рядом, значит, я ошибся в одном человеке».

У меня задрожали руки.

— Открой, — сказал Адриан.

— Вы уверены?

— Нет. Но я больше не буду решать за тебя.

Я разорвала край конверта. Внутри были копии переводов, фотографии счетов и записка отца. Он писал, что Виктор не просто крал деньги. Он заключил тайное соглашение с семьёй Риццо, чтобы убрать Адриана и взять под контроль порты после смерти его отца.

Последняя страница была датирована утром аварии.

«Я встретился с Адрианом. Он предложил мне защиту и хотел передать материалы прокурору. Если со мной что-то случится, не верь тем, кто скажет, что Адриан приказал меня убрать».

Я перечитала строку дважды.

— Он знал, что вы пытались его спасти?

Адриан смотрел на почерк, не моргая.

— Я приехал к твоему отцу за час до пожара. Он уже понял, что за ним следят. Я предложил спрятать его семью, но он отказался. Сказал, что сначала должен забрать книгу.

— Почему вы не рассказали мне?

— Потому что после пожара твоя мать получила угрозу. Я оплатил её лечение и устроил тебя сюда, чтобы видеть, кто к тебе приблизится.

Я почувствовала не благодарность, а боль.

— Вы купили моё молчание?

— Нет. Я пытался купить время.

В дверях появился Виктор. За ним стояли двое охранников, но оружия у них уже не было.

— Как трогательно, — сказал он. — Наконец-то семейное собрание.

Я включила диктофон.

— Вы сказали, что я исчезну после бала.

Виктор замер.

— Запись подделана.

— А это? — Я подняла документы. — Переводы на счета в Риццо. Подписи. Даты. Ваши распоряжения.

Его лицо стало серым.

— Ты ничего не понимаешь.

— Зато мой отец понимал.

Адриан шагнул к нему.

— Ты убил его?

Виктор впервые отвёл глаза.

— Я не трогал его машину.

— Но нанял того, кто тронул.

— Он сам полез не в своё дело!

Тишина стала оглушительной.

Виктор понял, что признался, но было поздно. На лестнице уже стояли представители прокуратуры, которых Адриан вызвал ещё в библиотеке. Среди них была женщина с папкой и значком на цепочке.

— Мы записали всё, — сказала она. — И разговор в коридоре тоже.

Виктор рванулся к выходу, но охрана перекрыла путь.

Я смотрела на Адриана. Он не улыбался и не выглядел победителем. Он просто впервые за много лет позволил себе выдохнуть.

— Всё закончилось? — спросила я.

— Нет, — ответил он.

Телефон женщины из прокуратуры зазвонил. Она выслушала собеседника, затем посмотрела на Адриана.

— Только что нашли машину человека, который поджёг автомобиль вашего отца. Он мёртв. Но перед смертью отправил сообщение.

— Кому? — спросил Адриан.

Женщина перевернула экран к нам.

В сообщении было всего пять слов: «Настоящий заказчик живёт в доме». Адриан медленно поднял взгляд на меня, а за его плечом в тёмном стекле портрета отразилась фигура, которой секунду назад там не было…