Бывший муж потребовал моей подписи накануне свадьбы, но после моего спокойного отказа его невеста перестала улыбаться

Итан позвонил мне во время своего свадебного ужина, чтобы выставить на посмешище перед всеми гостями, пока мой недоношенный сын тихо дышал у меня на груди.

— Клэр, включи громче, — засмеялся он. — Пусть все услышат, как ты отказываешься помочь человеку, который когда-то содержал тебя.

В трубке гремела музыка, звенели бокалы, а потом женский голос протянул:

— Итан, не дави на неё. Возможно, она просто хочет испортить нам свадьбу.

Бьянка. Его невеста.

Я сидела в комнате для родителей при отделении интенсивной терапии новорождённых. За стеклом мигали зелёные огоньки приборов, пахло обеззараживающим раствором и тёплым молоком. Ноа родился на семь недель раньше срока и теперь весил меньше двух килограммов. Его пальцы цеплялись за ворот моей больничной рубашки, будто он боялся снова остаться один.

— Подпиши налоговое освобождение сегодня, — продолжил Итан. — Завтра свадьба, послезавтра будет завершено слияние на десять миллионов. Не подпишешь — я лично прослежу, чтобы больница больше не получила от меня ни цента.

Я посмотрела на прозрачную трубку у кроватки сына. Две недели назад Итан даже не спросил, мальчик у нас или девочка. Он сказал, что не намерен связывать свою новую жизнь с моими проблемами.

— Я ничего не подпишу, — ответила я.

На том конце стало тише.

— Что?

— Я занята тем, что защищаю жизнь, которую ты бросил.

Кто-то из его друзей прыснул со смеху. Бьянка резко сказала:

— Какая жалкая попытка вызвать чувство вины.

— Передай ей, что я не собираюсь приходить на свадьбу, — сказала я.

— Нет, ты придёшь, — голос Итана стал жёстким. — Ты сядешь в первом ряду и увидишь, как я выиграл. А потом будешь умолять вернуть тебе хотя бы фамилию.

Я отключила телефон.

Через тридцать две минуты двери больницы распахнулись так резко, что медсестра выронила пачку салфеток. Итан влетел в коридор без галстука, с расстёгнутым воротом дорогой рубашки. За ним шла Бьянка в белом шёлковом платье, волоча по стерильному полу длинный подол.

— Где ребёнок? — потребовал Итан.

— Вы не можете здесь кричать, — предупредила медсестра.

— Если он мой, я заберу его. Клэр больше никогда его не увидит.

Я поднялась, прижав Ноа к себе. Внутри всё дрожало, но я не позволила рукам ослабнуть.

— Ты даже не знаешь, как его зовут, — сказала я.

Итан шагнул ко мне.

— Я знаю, что оплачиваю твоё существование.

— Нет, — раздался голос за его спиной. — Уже не оплачиваете.

Главный врач, доктор Эванс, вышел из палаты и встал между нами. На его халате блестела маленькая металлическая булавка в форме крошечного сердца.

— Господин Коул, генетический анализ подтвердил: Ноа ваш биологический сын.

Бьянка побледнела.

Но доктор Эванс ещё не закончил. Он достал из папки один лист, и его взгляд остановился на Итане.

— А теперь вам нужно узнать, почему ваш сын оказался в реанимации…

cta_part1:

ЧАСТЬ 2

Я не успела спросить, что именно он имел в виду, потому что Итан схватил меня за локоть и резко потянул к стене.

— Какой ещё анализ? — прошипел он. — Ты сделала его без моего разрешения?

Боль пронзила руку. Ноа зашевелился у меня на груди, и я сразу прижала ладонь к его спине.

— Отпусти меня.

— Ты решила шантажировать меня ребёнком?

Доктор Эванс ударил ладонью по папке.

— Уберите руку от моей пациентки.

Итан отпустил меня, но на коже уже проступали красные следы. Бьянка стояла рядом, вцепившись в маленькую сумочку с золотой застёжкой. Камни на её браслете тихо стучали друг о друга.

— Она преследовала меня, — выпалила Бьянка. — Приходила к моему дому, звонила моему отцу, угрожала сорвать свадьбу. Я просто защищалась.

— Я попросила тебя перестать ходить за мной к врачу, — сказала я. — Ты трижды ждала меня возле клиники.

— Потому что ты хотела отнять у меня мужа!

— Он перестал быть моим мужем год назад.

Итан резко обернулся к ней.

— Бьянка, что произошло возле клиники?

Она открыла рот, но тут же закрыла его. На белом шёлке у её запястья виднелось крошечное бурое пятно. Я заметила его ещё три дня назад, когда она толкнула меня в подземном гараже. Тогда я ударилась животом о бетонную колонну, а она наклонилась ко мне и сказала: «Если ты появишься на моей свадьбе, ребёнок станет последним, что ты увидишь».

Через несколько часов началось кровотечение.

— Я ничего не делала, — сказала она наконец.

Доктор Эванс посмотрел на меня.

— Клэр, вы готовы подтвердить, что это произошло в гараже?

Я кивнула.

— У нас есть запись с камеры, — сказал он.

Итан побледнел.

— Вы не имеете права вмешиваться в семейный конфликт.

— Когда беременную пациентку доставляют после травмы с отслойкой плаценты, это уже не семейный конфликт.

По коридору прошла медсестра с подносом. Колёса звякнули о металлический порог, и этот звук почему-то вернул меня в тот вечер: бетон под ладонью, резкая боль, белое лицо Бьянки и её ладонь, пахнущая дорогими духами.

Итан снова посмотрел на меня.

— Что тебе нужно?

— Ничего.

— Тогда зачем ты сказала о ребёнке?

— Потому что он имеет право знать, кто его отец.

— Ты уничтожишь мою свадьбу.

— Её уничтожила не я.

Бьянка шагнула ближе.

— Итан, мы должны уехать.

— Ты сказала, что она сама упала.

— Она действительно упала!

— А почему ты знала, что она была беременна? — спросил он.

Она замерла.

Я увидела, как в нём впервые столкнулись две версии одной жизни: безупречная невеста из богатой семьи и женщина, способная толкнуть беременную соперницу на бетон.

Но у меня была ещё одна причина не подписывать налоговое освобождение. Итан считал, что после развода я осталась без денег, документов и влияния. Он не знал, что десять лет я строила финансовую систему его компании, а затем оставила внутри неё незаметный механизм защиты. Он думал, что украл у меня всё.

На самом деле он украл только оболочку.

— Подпиши документ, — сказал он, снова понизив голос. — И я позабочусь о медицинских счетах. Не подпишешь — завтра мои люди заберут компанию, квартиру и ребёнка.

Я достала из сумки тонкую папку с медным зажимом. На нём была выгравирована дата нашей первой сделки.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я подписала?

Его взгляд метнулся к папке.

— Что там?

— То, что твои юристы не заметили.

В этот момент из конца коридора донёсся торопливый голос охранника:

— Доктор Эванс, к вам пришёл человек, который говорит, что работал у господина Коула и готов рассказать, кто подписал документы о переводе денег…

Итан резко повернулся к двери, а я увидела, как Бьянка побледнела ещё сильнее. Охранник толкнул дверь, и на пороге показался пожилой мужчина с коричневой папкой под мышкой…

cta_part2:

ЧАСТЬ 3

Мужчина вошёл, осторожно прикрыв за собой дверь. На его пальцах остались тёмные следы машинного масла, а под мышкой он держал папку, края которой были истёрты до белых полос.

— Томас Рид, — представился он. — Бывший управляющий архивом компании «Коул и партнёры».

Итан отступил на шаг.

— Ты уволен.

— Именно поэтому я пришёл.

Томас положил папку на пластиковый стул. Бьянка дёрнула плечом, и её браслет снова тихо звякнул.

— Ты обещал, что меня не тронут, — сказала она.

Итан резко посмотрел на неё.

— О чём ты говоришь?

Томас достал из папки копию платёжного поручения.

— О переводе двух миллионов четырёхсот тысяч долларов со счёта благотворительного фонда вашей бывшей жены на счёт фирмы отца мисс Ривз. Перевод был оформлен как консультационный взнос перед слиянием.

Итан побледнел.

— Это подделка.

— Нет, — сказала я. — Это копия документа, который я сама подготовила.

Он повернулся ко мне.

— Ты?

— Я десять лет вела внутреннюю систему контроля твоей компании. После того как ты начал выводить деньги через подставные договоры, я создала резервные отметки, которые нельзя было удалить без отмены всей цепочки сделок.

Томас открыл следующую страницу.

— А подпись на разрешении принадлежит не Клэр. Её поставила мисс Ривз. Она использовала старый скан подписи, который нашла в архиве после того, как Итан попросил меня передать ей доступ к внутренним шаблонам.

— Я ничего не подписывала! — закричала Бьянка.

— Вы подписали, — спокойно ответил Томас. — Внизу стоит ваша личная пометка: «Провести до пятницы, пока Клэр не очнулась».

В коридоре стало так тихо, что я услышала мягкое пищание аппарата за стеклом. Ноа дышал ровно. Я чувствовала тепло его головы под подбородком и думала только о том, как близко была к тому, чтобы потерять его.

Итан схватил лист.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает больше, чем ваш налоговый отказ, — сказала я. — Без него банк не завершит слияние. А если слияние остановится, все скрытые обязательства вашей компании станут видны инвесторам.

— Ты специально заложила это в договор?

— Я заложила не ловушку. Я оставила возможность вернуть украденные деньги. Ты сам решил использовать её против меня.

Бьянка отступила к стене.

— Итан, скажи ей, что это была твоя идея.

Он молчал, глядя на платёжное поручение.

Тогда она сорвалась.

— Ты сказал, что она никогда ничего не докажет! Ты сказал, что после развода она будет просить деньги на ребёнка!

— Замолчи.

— Ты сам попросил меня убрать её с дороги!

Доктор Эванс медленно поднял голову.

— Я вызываю службу безопасности.

— Не надо, — сказала я. — Пока.

Итан смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты признал Ноа своим сыном. Чтобы оплатил лечение без условий. И чтобы передал все документы о переводах независимому аудитору.

— Ты разрушишь меня.

— Ты сделал это сам, когда решил, что моя подпись принадлежит тебе.

В этот момент телефон доктора Эванса зазвонил. Он отошёл к окну, выслушал несколько секунд и вернулся с лицом, на котором исчезла вся мягкость.

— Клэр, это из банка. Слияние уже отправлено на окончательное подтверждение.

Итан выпрямился.

— Значит, всё ещё можно исправить.

— Нет, — ответил доктор. — Они нашли второй пакет документов. Там указано, что контрольный пакет новой компании принадлежит не вам и не отцу Бьянки.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Кому он принадлежит? — спросила я.

Доктор Эванс посмотрел прямо на меня.

— Вам. Но вместе с ним на вас переходят и все долги, которые Итан скрывал от налоговой службы…

part4_label: