Я проснулась на груди человека, которого боялся весь город, а его пистолет замер у моей спины — и он побледнел

В три часа четырнадцать минут ночи я проснулась от холодного металла, прижатого к моей спине, и поняла, что лежу на груди Виктора Хейса.

Его имя в городе произносили вполголоса. Говорили, что люди исчезали после одной неосторожной фразы в его присутствии, а самые смелые мужчины опускали глаза, когда он входил в комнату. Я видела, как его охранники выносили из дома окровавленные костюмы, но никогда не позволяла себе спрашивать, чья кровь на ткани.

Теперь его рука лежала у меня на талии, а пистолет упирался между лопаток.

Я не дышала.

— Не шевелись, — произнёс он хрипло.

— Я и не собиралась, — прошептала я.

Это было неправдой. Всё моё тело дрожало.

За несколько часов до этого я мыла полы в кухне поместья Хейса, хотя моя смена закончилась ещё в одиннадцать. Едкий запах хлорки въелся в пальцы, кожа на костяшках лопнула, а под ногтями застряли мелкие осколки хрусталя. На мне была выцветшая рабочая форма и маленькая медная заколка в виде ласточки — единственная вещь, оставшаяся от матери.

Мне было двадцать три, но последние три месяца я чувствовала себя старухой.

Мой брат Лиам задолжал Виктору Хейсу огромную сумму из-за азартных игр. Я отрабатывала каждый его проигрыш уборкой, полировкой серебра и молчанием. Молчание в доме Хейса ценилось дороже денег.

В тринадцать минут второго парадная дверь распахнулась с таким грохотом, что я выронила щётку.

Двое охранников втащили Виктора в холл. Его угольно-чёрный пиджак был разорван у плеча, рубашка пропиталась кровью.

— В кабинет, — приказал Пол, его старший помощник. — Осторожнее!

— Врача не звать, — процедил Виктор.

— Ты потерял слишком много крови.

— Я сказал — нет.

Он ещё держался на ногах, но пальцы его сжимали бок так, что побелели костяшки. Меня он будто не заметил.

Через несколько минут Пол вернулся и бросил на меня взгляд.

— В кабинете разбит стакан. Бурбон на ковре. Убери.

Я застыла.

— В западное крыло нельзя входить без разрешения.

— Сегодня разрешение есть.

В его голосе не было ни капли доброты.

Я вошла в кабинет. Камин едва горел, на полках темнели книги, а Виктор лежал на кожаном диване, бледный и неподвижный. На ковре блестели осколки хрусталя.

Я опустилась на колени и стала собирать их один за другим. Пальцы резало, но я не чувствовала боли. Внутри всё сжималось от страха: если Виктор проснётся и решит, что я нарушила приказ, Лиам может потерять не только свободу.

Виктор вдруг резко дёрнулся.

— Нет… не трогай её…

Он говорил во сне. Лицо его покрылось потом, дыхание стало рваным. Раненое плечо снова начало кровоточить.

Я должна была позвать Пола.

Вместо этого поднялась и подошла ближе.

— Господин Хейс, проснитесь.

Он не слышал.

Я положила ладонь ему на грудь, чтобы удержать, когда его тело снова выгнулось. Виктор открыл глаза мгновенно и схватил меня за запястье.

— Кто тебя послал?

— Никто.

Он дёрнул меня к себе. Колени соскользнули по влажному ковру, и я упала прямо на него. От него пахло дымом, кровью и горьким виски.

— Уйдите… — прошептала я.

— Останься.

Это слово прозвучало почти без сознания.

Его рука сомкнулась у меня на талии, и кошмар отступил. Сердце под моей щекой забилось ровнее. Я хотела дождаться пяти минут, потом выбраться, пока он не проснулся.

Но я не спала восемнадцать часов.

Тепло оказалось сильнее страха.

Когда Виктор проснулся, его пальцы уже лежали на рукояти пистолета. Он поднял оружие, почувствовал под ладонью мою спину, вдохнул запах дешёвого ванильного мыла и вдруг узнал меня.

Его взгляд упал на медную ласточку в моих волосах.

— Алина Морозова… — сказал он так тихо, будто это имя было ему знакомо.

Я открыла глаза.

Виктор смотрел на меня не как на служанку. В его лице появилось что-то похожее на ужас. Затем в коридоре раздались тяжёлые шаги, и он резко спрятал пистолет под подушку.

Дверная ручка медленно повернулась. Виктор прижал палец к моим губам и прошептал:

— Если войдёт Пол, скажи ему, что ты спала одна. А если он спросит про заколку, ни за что не говори, откуда она у тебя…

ЧАСТЬ 2

— …откуда она у тебя? — повторила я, едва дверь закрылась.

Виктор всё ещё держал меня за запястье. Его пальцы были горячими, несмотря на холодный пот на висках.

— Встань, — приказал он.

— Вы только что велели мне лгать вашему человеку.

— Я велел тебе остаться живой.

Он попытался подняться, но качнулся. Я подхватила его за плечо и почувствовала, как под ладонью напряглись мышцы.

— Вам нужен врач.

— Мне нужен человек, который умеет держать язык за зубами.

— Тогда вам стоило нанять немого.

На секунду в его глазах мелькнуло удивление. Потом он почти улыбнулся, но улыбка исчезла, когда его взгляд снова упал на заколку.

К четырём утра мы сидели у камина. Я прижимала к ране чистое полотенце, а Виктор сам зашивал плечо толстой хирургической нитью. Игла входила в кожу, и каждый раз я невольно вздрагивала.

— Вы всегда лечите себя сами? — спросила я.

— Только когда не хочу, чтобы врач задавал вопросы.

— А если вы умрёте?

— Тогда вопросов станет ещё меньше.

Я посмотрела на него и впервые увидела не городскую легенду, а измученного человека. На краю стола лежали разбитые часы с треснувшим стеклом. Стрелки застыли на двух часах двенадцати минутах — в момент, когда его подстрелили.

— Кто это сделал?

Виктор затянул узел.

— Ты спрашиваешь слишком много.

— Я лежала на вас с заряженным пистолетом у спины. Думаю, имею право на один вопрос.

Он отвернулся.

— Твой брат сегодня приходил ко мне?

У меня пересохло во рту.

— Лиам? Нет. Он должен был быть в квартире.

— Должен был?

— Он не отвечает с вечера.

Виктор резко поднял голову.

— Почему ты не сказала сразу?

— Потому что в вашем доме за каждую новость приходится платить.

Он встал так быстро, что кровь проступила сквозь повязку.

— Где он живёт?

— На улице Кленовой, дом восемнадцать.

— Пол!

За дверью мгновенно послышались шаги.

Пол вошёл, держа в руке телефон. Увидев меня возле Виктора, он остановился. Его взгляд скользнул по моей форме, по полотенцу, по заколке.

— Она здесь была всё это время?

— Выйди, — сказал Виктор.

— Нам нужно обсудить нападение.

— Я сказал — выйди.

Пол задержался на пороге дольше, чем следовало, и именно это напугало меня. Под манжетой его рубашки виднелось тёмное пятно крови. Не на руке. На внутренней стороне запястья.

Виктор тоже заметил.

— Ты ранен?

— Царапина.

— Откуда?

— От разбитого окна.

— В кабинете нет разбитых окон.

Пол улыбнулся, но уголок его рта дёрнулся.

— Ты теряешь кровь, Виктор. Тебе мерещится.

Я почувствовала, как Виктор едва заметно напрягся. Его ладонь легла на край стола, рядом с моими пальцами. Под ногтем у него чернела полоска пороха.

— Отправь людей к Лиаму, — сказал он.

— Уже отправил.

— Кто тебя просил?

— Я знал, что ты это прикажешь.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

Пол вышел, но дверь не закрыл до конца. Я услышала, как он остановился в коридоре.

Виктор прошептал:

— Он слушает.

Мы замерли. Через щель пробился тонкий запах дорогого табака.

— Почему вы защищаете меня? — спросила я.

— Я не защищаю тебя.

— Тогда почему назвали меня по имени?

Виктор посмотрел на медную ласточку.

— Потому что видел такую же вещь много лет назад.

— Где?

Он провёл пальцем по краю заколки, не касаясь её.

— На женщине, которая должна была умереть вместе с моей семьёй.

Я отдёрнула волосы.

— Вы знали мою мать?

Виктор не ответил.

В этот момент телефон на столе завибрировал. Номер был неизвестным. Виктор включил громкую связь.

— Алина? — раздался голос Лиама.

Я вскочила.

— Лиам! Где ты?

Вместо ответа послышалось тяжёлое дыхание.

— Слушай внимательно, — сказал брат. — Я нашёл настоящую сумму долга. Она не такая, как говорил Виктор.

— Где ты?

— В старой оранжерее Хейсов. И здесь есть человек, который может доказать, что всё началось не с моих ставок.

Виктор побледнел.

— Лиам, немедленно уходи оттуда.

— Поздно, — прошептал брат. — Он уже пришёл.

Связь оборвалась.

Из сада донёсся металлический скрежет, будто кто-то отодвинул засов. Виктор схватил пистолет и встал передо мной.

— Оставайся здесь.

— Нет.

— Алина, это не просьба.

— Мой брат там.

Он посмотрел мне в глаза, затем бросил на стол связку ключей.

— Тогда держись рядом со мной. И если увидишь человека с серебряной тростью, не произноси ни слова. Потому что тот, кто стоит в оранжерее, уже знает, кем ты являешься для меня…

ЧАСТЬ 3

— …кем я являюсь для вас? — спросила я, пока мы спускались по лестнице.

Виктор шёл быстро, прижимая руку к плечу. На мраморных ступенях оставались маленькие тёмные капли.

— Не сейчас.

— Вы потребовали, чтобы я молчала. Теперь объясняйте.

— Сначала найдём Лиама.

В пять утра оранжерея стояла в тумане. Стеклянные стены дрожали от ветра, мокрые листья цитрусовых липли к рамам. У дальней двери лежала перевёрнутая садовая лейка, а рядом тянулась кровавая полоса.

— Лиам! — крикнула я.

— Не кричи, — Виктор схватил меня за локоть.

Из темноты выступил мужчина с серебряной тростью. Это был Артур Белл, финансовый управляющий Хейса. Я видела его каждый день за обедом персонала: безупречный костюм, гладкая седая борода, трость с набалдашником в виде головы ворона.

Лиам сидел у стеклянной стены, прижимая ладонь к разбитой брови.

— Алина, не подходи!

Артур усмехнулся.

— Как трогательно. Брат и сестра снова вместе.

Виктор поднял оружие.

— Отойди от него.

— Ты ранен, Виктор. Неужели решил умереть рядом с бухгалтерскими книгами?

— Где книга?

Артур постучал тростью по каменному полу.

— Я не понимаю, о чём ты.

Лиам с трудом поднялся.

— Он подделал мой долг. Я проиграл сорок тысяч, а в книге появилось сто восемьдесят. Я нашёл настоящую расписку в конторе.

— Твой брат подписал каждую страницу, — возразил Артур.

— Его подпись подделали, — сказал Виктор.

Артур рассмеялся.

— А ты вдруг поверил уборщице и мелкому игроку?

— Я поверил цифрам.

Виктор кивнул на столик у стены. На нём лежала раскрытая бухгалтерская книга, рядом — пачка квитанций и лист с подписью Лиама.

— Посмотри на дату, — сказал он мне. — В день, когда якобы был оформлен долг, Лиам лежал в больнице с переломом руки.

Я посмотрела на брата.

— Почему ты мне не сказал?

— Я боялся, что ты перестанешь мне помогать.

Эти слова ударили сильнее, чем кровь на его лице.

Артур медленно снял перчатку. На его пальце блеснул перстень с треснувшим чёрным камнем.

— Неважно, кто что подписал. Виктор собирался передать мне управление всеми домами и складами. Без этих долгов он не сможет закрыть дыру в счетах.

Виктор повернулся к нему.

— Какую дыру?

— Ту, которую ты сам создал, когда начал тратить деньги на поиски своей сестры.

У меня перехватило дыхание.

Виктор посмотрел на меня, и в его лице не осталось прежней холодности.

Артур продолжил:

— Ты ведь так и не сказал ей, что её мать была Еленой Хейс. Не сказал, что она не погибла в пожаре, а сбежала от нашей семьи, когда узнала, чем занимался твой отец. Не сказал, что ты обещал найти её дочь и спрятать от людей, которые хотели использовать её имя.

Я отступила.

— Что вы говорите?

— Правду, — ответил Артур. — Виктор не держал тебя в доме из-за долга. Он узнал тебя в первый день по этой заколке. Он оставил тебя рядом, потому что убийца Елены снова начал искать наследницу.

Я повернулась к Виктору.

— Это правда?

Он опустил пистолет.

— Твоя мать была моей младшей сестрой. Она умерла три года назад, но перед смертью написала мне, что у неё есть дети. Я не успел её защитить.

— И поэтому вы заставили меня мыть ваши полы?

— Я пытался держать тебя под охраной, не пугая.

— Вы называли это долгом моего брата!

— Это сделал Артур. Я узнал об этом только сегодня ночью.

Артур резко ударил тростью по столу. Бухгалтерская книга упала, страницы разлетелись по полу.

— Довольно семейных признаний! Ты всё равно не выйдешь отсюда живым.

Он бросился к Виктору. Раздался выстрел, стекло над нами брызнуло осколками. Виктор толкнул меня в сторону, а Лиам схватил Артура за трость.

Схватка закончилась у каменной чаши с водой. Артур упал, тяжело дыша. Из кармана его пиджака выпал небольшой ключ с медной биркой.

Виктор поднял его и побледнел.

— Это ключ от архивной комнаты.

— Что в ней? — спросила я.

Он посмотрел на Артура.

— Доказательства того, что пожар, в котором исчезла Елена, устроил не мой отец. Артур всё это время хранил имена заказчиков.

Телефон Виктора зазвонил. Он ответил, и лицо его стало жёстким.

— Говори.

Несколько секунд он слушал.

— Сколько людей у ворот?

Он посмотрел на меня.

— Двенадцать. И они требуют выдать Алину Морозову. Артур успел отправить им её имя до того, как мы вошли в оранжерею.

За стеклом вспыхнули фары. Оранжерея наполнилась белым светом.

Артур усмехнулся, несмотря на разбитое лицо.

— Видишь? Даже если я проиграю, они заберут её. А ты не сможешь убить всех.

Виктор сжал ключ в ладони.

И тогда из кармана Артура выпал второй лист — не с именами, а с одной-единственной подписью. Виктор поднял его, прочитал и вдруг посмотрел не на Артура, а на Лиама.

— Кто ещё знал, что Алина здесь? — спросил он.

Лиам побледнел.

— Я… никому не говорил.

Но у ворот уже раздался голос, который я слышала только один раз в жизни — в день похорон матери…