После гибели отца я подала на развод, но вернувшийся муж увидел мои бинты и резко побледнел

Когда Итан вбежал в больничную палату, мой отец был мёртв уже двое суток, а я как раз складывала его вещи в картонную коробку.

Он остановился у порога. Его взгляд сразу упал на бинты, обмотавшие мою правую руку.

— Ты попала в аварию? — спросил он хрипло. — Твой отец умер? Почему мне никто не позвонил?

Я отступила, когда он протянул ко мне руки.

— Телефон разбился вместе с машиной, — ответила я. — А когда я пришла в себя, уже не видела смысла тебя искать.

На его лице появилось такое выражение, будто я ударила его.

Но я прекрасно знала, где он был той ночью.

В Нью-Йорке. С Викторией Хейл.

Его первой любовью, бывшей девушкой из колледжа, певицей, которая семь месяцев назад вернулась в Америку после долгой реабилитации и выступлений за границей. В тот вечер у неё был первый большой концерт после возвращения.

Фотографию выложили в сеть около полуночи. Итан сидел на бетонных ступенях за театром, а Виктория плакала рядом, завернувшись в его чёрное пальто.

Под фотографией было написано: «Иногда только тот, кто знал тебя до падения, способен собрать тебя заново».

Я увидела снимок в чикагском отделении неотложной помощи. Кровь просачивалась через марлю, ладонь жгло так, будто в ней застряли раскалённые осколки.

В нескольких комнатах мой отец боролся за жизнь.

— Есть кому позвонить? — тихо спросила медсестра. — Мужу?

Я смотрела в потолок.

— Нет.

В 21:47 я всё ещё верила, что Итан каким-то образом появится. В полночь проверяла разбитый телефон. В два часа перестала ждать шагов в коридоре.

В 3:17 хирург снял маску и подошёл ко мне.

Я поняла всё до его слов.

Отец умер.

А вместе с ним умерла та Клэр, которая годами ждала, когда Итан наконец выберет её.

Теперь он стоял передо мной и пытался объяснить своё отсутствие.

— У Виктории случилась паническая атака, — сказал он. — Подвернулась коленка, она решила, что больше никогда не сможет выступать. Я остался рядом, потому что…

— Мне уже всё равно.

Я подтолкнула по столу папку.

— Похороны я организовала. Страховая компания получила отчёт об аварии. Руку мне зашили. Тебе осталось заняться только одним делом.

Он посмотрел на папку.

«Заявление о расторжении брака».

Итан не коснулся бумаг. Он перевернул их лицевой стороной вниз.

— Мы едем в больницу Нортвестерн. Я хочу повторное обследование. Полицейский отчёт, снимки, выписку — всё.

— Я уже получила лечение.

— Клэр.

— Не говори со мной этим голосом.

Он замер.

— Ты исчез на несколько дней, — сказала я. — А теперь вернулся и ведёшь себя так, будто всё ещё мой муж.

В комнате стало тесно от молчания.

Когда-то его холодная власть казалась мне защитой. Итан Картер управлял огромной империей гостиниц, ресторанов, строительных компаний и клубов. В Чикаго шептались, что семья Картеров связана с мафией. Политики отвечали Итану с первого звонка, а деловые люди ждали, пока он сядет, прежде чем занять место за столом.

Я даже доверила ему самый важный проект своей карьеры — реконструкцию старого театра.

Пока Виктория однажды не раскритиковала входную галерею.

— Здесь слишком тесно, — сказала она.

Я объяснила идею: узкий проход должен был создавать резкий переход в просторное историческое фойе.

Итан даже не поднял глаз от чертежей.

— Переделай.

— Что?

— Сделай вход шире. Виктория права.

Два года моей работы исчезли после одной её фразы.

В тот день я впервые поняла: Итан требовал верности от всех, но сам оставлял за собой право выбирать, кому её отдавать.

Теперь между нами лежала папка с заявлением о разводе.

Итан медленно поднял взгляд.

— Твой отец погиб не в случайной аварии, Клэр, — сказал он.

Он достал из внутреннего кармана запечатанный конверт и положил его рядом с моими бумагами. Я потянулась к краю бумаги, а его пальцы легли на печать…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от моей руки.

— Что ты сказал?

Итан смотрел не на меня, а на конверт. В его лице исчезла привычная уверенность человека, которому достаточно одного звонка, чтобы остановить стройку или закрыть ресторан.

— Авария твоего отца не была случайностью.

Я почувствовала, как холод поднимается от запястья к плечу.

— Полиция сказала, что второй водитель потерял управление.

— Полиция ошиблась.

Он вскрыл конверт и достал несколько фотографий. На первой была ночная улица возле перекрёстка. Седан отца въезжал на зелёный свет. На второй из-за угла вылетал чёрный внедорожник. На третьей его передняя часть врезалась в водительскую дверь.

Тормозных огней не было.

Я вцепилась в край стола.

— Кто был за рулём?

— Пока неизвестно.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто уже знаешь ответ?

Итан сжал челюсть.

— Внедорожник принадлежит одной из компаний моей семьи.

У меня вырвался короткий смешок, но голос не появился.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, будто кто-то украл твою машину и убил моего отца?

— Я хочу, чтобы ты поняла: кто-то специально оставил след, ведущий ко мне.

— Может быть, след ведёт к тебе потому, что это действительно сделал кто-то из твоих людей.

Боль мелькнула в его глазах, но я не позволила ей смягчить себя.

В этот момент его телефон зазвонил.

Итан не ответил.

Звонок повторился.

— Возьми трубку, — сказала я.

Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Это охрана больницы.

Третий звонок он принял.

— Что случилось?

Несколько секунд он слушал.

Потом его лицо изменилось.

Не злость. Страх.

Я никогда не видела, чтобы Итан Картер боялся.

— Клэр, отойди от окна, — произнёс он едва слышно.

Раздался сухой удар.

Стекло за моей спиной треснуло, и осколки посыпались на подоконник. Итан рванул меня вниз, накрыв своим телом. В коридоре закричали, загремели колёса каталок.

— Ты ранена?

— Нет.

— Покажи руку.

— Я сказала, что нет!

Он отпустил меня и поднялся, прикрывая собой окно. На белой стене рядом с рамой темнела маленькая вмятина.

Пуля застряла в штукатурке.

Итан тихо выругался и позвонил кому-то из охраны.

Я же смотрела на коробку с вещами отца. От удара по столу она опрокинулась. Из неё выпал старый кожаный бумажник, потёртый по краям. Его отец носил двадцать лет, хотя внутри давно не было денег.

Бумажник раскрылся.

Из потайного отделения выскользнула фотография.

Я подняла её дрожащими пальцами.

На снимке стояли трое: мой отец, молодой Итан и Виктория. Они были возле какого-то здания, похожего на театр. Итан выглядел лет семнадцати, Виктория держала его за плечо, а отец смотрел в объектив так, будто понимал, что фотографировать их нельзя.

Я перевернула снимок.

На обороте были написаны шесть слов: «НАДО БЫЛО УБИТЬ ЕЁ ТОГДА».

— Клэр, положи фотографию, — сказал Итан.

— Ты знал о ней?

— Я видел её раньше.

— Где?

— У твоего отца.

— Почему на ней ты и Виктория?

Он сделал шаг ко мне, но я подняла фотографию, словно щит.

— Не приближайся.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни.

За дверью охранник потребовал освободить коридор. В палату вошла женщина в бежевом пальто, держа в руках тонкую папку. Я узнала её: Эвелин Прайс, главный бухгалтер компании Картера, человек, который никогда не появлялся без причины.

Она закрыла дверь и тяжело перевела дыхание.

— Итан, они добрались до архивной комнаты.

— Кто?

Эвелин посмотрела на меня.

— Люди Маркуса.

Итан резко повернулся.

— Ты уверена?

— Я видела его подпись на пропуске. И ещё кое-что нашла.

Она раскрыла папку, но не успела достать документы. В коридоре погас свет.

Снаружи послышались быстрые шаги.

Эвелин прижала папку к груди.

— Если они заберут второй лист, Клэр никогда не узнает, почему погиб её отец…

ЧАСТЬ 3

В темноте Итан схватил меня за плечо и оттащил к стене.

— Эвелин, запри дверь.

— Она уже заперта.

За дверью кто-то дёрнул ручку. Раз. Второй. Затем раздался голос:

— Мистер Картер, откройте. Это служба безопасности.

Итан посмотрел на Эвелин.

— Моя служба безопасности так не говорит.

Он достал из шкафа тяжёлый металлический поднос и встал сбоку от двери. Я сжимала фотографию отца, чувствуя, как острый край бумаги режет кожу.

Ручка снова дёрнулась.

— Откройте немедленно.

Эвелин наклонилась к выключателю, но Итан остановил её.

— Не включай свет.

Через минуту шаги удалились. В коридоре послышался шум лифта.

Итан открыл дверь только после того, как охранник проверил этаж по рации. Эвелин провела нас в маленькую комнату для хранения медицинских карт. Там пахло пылью, спиртом и горячим металлом от старого вентилятора.

Она положила папку на стол.

— Я должна была сказать это раньше, — произнесла она. — Но ваш отец просил меня молчать, пока не появится безопасный человек.

— Безопасный человек? — переспросила я.

— Вы, Клэр.

Итан прикрыл глаза.

Эвелин достала копию банковского поручения.

Внизу стояла подпись Маркуса Картера — дяди Итана и председателя семейного совета. Платёж был проведён за два дня до аварии. Получатель — фирма, которой принадлежал внедорожник.

Назначение платежа: «устранение препятствия по делу театра».

У меня задрожали колени.

— Дело театра — это проект, который я вела?

— Ваш отец обнаружил, что через реконструкцию отмывались деньги, — ответила Эвелин. — Он был финансовым директором фонда, который владел зданием. Маркус хотел снести историческое крыло и построить закрытый клуб. Ваш проект мешал ему.

Я посмотрела на Итана.

— Ты знал?

— Я знал, что в компании есть грязные деньги. Но не знал, что Маркус перешёл к убийству.

— Ты знал, что мой отец расследует твою семью?

— Он сообщил мне об этом за неделю до аварии.

Воздух застрял у меня в горле.

— И ты ничего не сказал мне.

— Я пытался защитить тебя.

— Ты уехал к Виктории в Нью-Йорк.

Итан отвёл взгляд.

Эвелин достала последний лист. На нём была короткая записка, написанная рукой моего отца: «Если со мной что-то случится, ищите человека, которому Виктория доверяет больше, чем себе».

Я сжала фотографию.

— Значит, Виктория всё знала?

— Она была свидетелем, — сказала Эвелин. — Именно она принесла твоему отцу первые сведения о Маркусе. Много лет назад Маркус заставил её молчать, угрожая разрушить её карьеру и подстроить передозировку. Отец помог ей уехать на лечение.

Я вспомнила фотографию и слова на обороте.

— «Надо было убить её тогда». Это написал Маркус?

— Да, — ответила Эвелин. — Он оставил снимок в сейфе после того, как Виктория отказалась подписать ложные документы.

Итан подошёл к столу.

— Клэр, я не изменял тебе с Викторией.

Я подняла глаза.

— Но ты выбрал её в ту ночь.

Он не стал спорить.

— Да. И за это мне придётся жить с последствиями.

В этот момент телефон Эвелин зазвонил. Она включила громкую связь.

— Говорите.

— Это Виктория, — раздался её сбивчивый голос. — Я добралась до дома Клэр. В её мастерской найден сейф. Но Маркус уже здесь. Он держит в руках какой-то документ и говорит, что если мы не приедем, то он сожжёт всё.

Я вскочила.

— Что за документ?

Виктория замолчала на секунду.

— Завещание твоего отца.

Связь оборвалась.

Итан побледнел.

Эвелин закрыла папку.

— Он не знает главного.

— Чего именно? — спросила я.

Она посмотрела на меня так, будто боялась произнести следующие слова.

— В завещании указано не только имущество. Там написано, кому отец передал право остановить всю империю Картера…