ЧАСТЬ 4

Глухой удар повторился, и звонок оборвался.

Я прижал телефон к уху.

— Клара?

Только помехи.

За дверью реанимации мигала красная лампа. Рид стоял у стены, держась за колено. Рикардо смотрел на Оскара так, будто увидел не уборщика, а призрака.

Я медленно повернулся к нему.

— Что находится во второй папке?

Оскар побледнел.

— Я не знаю.

— Клара сказала, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Он опустил голову.

— Она ошиблась.

— Тогда почему Рикардо смотрит на тебя так, будто знает твоё настоящее имя?

В коридоре зашуршали шаги. Мои люди поднялись навстречу двум врачам, которые выкатили из реанимации аппарат. Лидия шла рядом, прижимая к груди планшет.

— Клара стабильна, — сказала она. — Но она пока без сознания.

Я кивнул, однако не почувствовал облегчения. Голос Клары звучал слишком ясно. Она позвонила из палаты. Значит, кто-то позволил ей добраться до телефона. А потом рядом с ней оказался человек, способный ударить её даже в бессознательном состоянии.

— Лидия, — спросил я, — кто был внутри последние пять минут?

Она посмотрела на Томаса Рида.

— Только доктор Рид и санитар.

— Какой санитар?

Лидия нахмурилась.

— У нас сегодня нет мужчины в серой форме. Я сама была у двери.

Оскар резко выпрямился.

— Он был в серой форме.

Матео прошептал:

— Папа, ты говорил, что он уже уехал.

Рикардо рванулся к сыну.

— Замолчи!

Но было поздно.

Я схватил Матео за плечо.

— Кто уехал?

— Никто.

— Ты только что сказал, что он уехал.

— Я оговорился.

Я посмотрел на его окровавленные костяшки, на телефон в руке и на конверт, который он передал человеку в коридоре. Затем понял: тот человек в серой форме забрал не деньги. Он забрал вторую папку.

— Маркус, перекройте все выходы, — приказал я. — Никого не выпускать. Но не трогать врачей и медсестёр.

Снизу тут же пришёл ответ.

— Уже сделано. Один мужчина вышел через кухонный подъезд. Мы потеряли его у грузового тоннеля.

Я посмотрел на Оскара.

— Где второй вход в старый ресторан?

Он молчал.

Рикардо усмехнулся, хотя губы у него дрожали.

— Ты всё ещё веришь этому человеку? Оскар был не уборщиком. Он работал на тех, кто хотел забрать мой бизнес.

Оскар закрыл глаза.

— Меня звали Оскаром только здесь. Моё настоящее имя — Самуэль Варгас.

Рид тихо выругался.

Самуэль поднял взгляд.

— Я был бухгалтером Рикардо. Десять лет назад он подставил меня, чтобы списать на меня исчезновение денег. Моя жена умерла, пока я скрывался. Я вернулся под чужим именем, чтобы собрать доказательства.

— А Клара узнала тебя? — спросил я.

— Да. Она нашла старую фотографию в архиве. Но не выдала меня. Она сказала, что хочет закончить всё без крови.

Я посмотрел на дверь реанимации.

Клара всегда так говорила. Даже когда её отец ломал её волю, она искала путь, при котором никто не погибнет. Я же шесть лет убеждал себя, что могу удержать свой мир отдельно от неё.

Теперь её ребёнок был мёртв, а люди из моего прошлого стояли в больничном коридоре.

— Где вторая папка? — повторил я.

Самуэль достал из внутреннего кармана маленький латунный ключ с круглой головкой.

— Не у человека в серой форме. Клара передала её мне ещё до нападения. Я спрятал папку в шкафчике для белья, чтобы Рикардо думал, что она унесена из больницы.

Он подошёл к тележке с чистыми простынями, откинул верхнюю ткань и вынул плоский металлический футляр.

Рикардо бросился к нему.

Я перехватил старика у самой тележки. Его янтарная трость отлетела и с грохотом ударилась о кафель.

— Ты украл у меня всё! — закричал он.

— Нет, — ответил я. — Ты сам отдал это, когда решил, что Клара не человек, а имущество.

Он вцепился в мой рукав.

— Я вырастил её!

— Ты сломал её.

— Я защищал семью!

— Ты защищал счета.

Его пальцы разжались.

Я открыл футляр. Внутри лежали копии переводов, имена подставных владельцев, номера счетов и одна нотариально заверенная страница. На ней Клара передавала мне право распорядиться семейным фондом только в случае угрозы её жизни.

Но последняя строка была написана от руки:

«Адриан, если ты читаешь это, не уничтожай их всех. Останови только тех, кто выбрал продолжить».

Я перечитал её дважды.

Клара знала меня лучше, чем я думал. Она понимала, что после случившегося я мог стереть Вегу с лица города за одну ночь.

И всё же попросила оставить тем, кто ещё способен отвечать за свои поступки, шанс сделать это самому.

В палате раздался слабый звон. Лидия выбежала и остановилась на пороге.

— Она пришла в себя.

Я вошёл один.

Клара лежала под белой простынёй, бледная, с трубкой под носом. На её запястье виднелся синяк в форме чужих пальцев. Я сел рядом и осторожно коснулся её руки.

Её глаза открылись.

— Ребёнок? — спросила она.

Я не смог ответить сразу.

Она поняла всё по моему лицу и закрыла глаза.

— Я старалась, Адриан.

— Я знаю.

— Не дай им сказать, что это была моя вина.

— Никто больше не заставит тебя оправдываться.

Она сжала мои пальцы.

— Ты отправил протокол?

Я кивнул.

— Ты вернулся к этому миру.

— Я вернулся за тобой.

Клара долго смотрела на меня.

— Тогда не становись похожим на них.

За стеной Рикардо кричал, что всё принадлежит ему. Томас Рид умолял вызвать защиту. Матео спорил с братьями, обвиняя их в том, что они лишь выполняли приказ. Маркус передал документы независимым финансовым проверяющим, а доступ к счетам семьи был закрыт не из мести, а чтобы никто не успел уничтожить доказательства.

Рикардо потерял не деньги.

Он потерял возможность распоряжаться людьми одним приказом.

Томас Рид подписал признание и согласился рассказать всё, чтобы спасти собственную жизнь и получить шанс на медицинскую лицензию, которой всё равно больше не заслуживал. Матео передал ключи от складов и назвал имена тех, кто участвовал в избиении. Двое младших братьев плакали в коридоре, повторяя, что не хотели заходить так далеко.

Клара попросила не превращать их страх в мою копию.

Я исполнил её просьбу.

Но Рикардо не простил ни её, ни меня. Когда его увозили из больницы, он остановился у двери палаты.

— Ты забрал у меня семью, Адриан.

Клара приподнялась на подушке.

— Нет, отец. Ты сам сделал так, что рядом с тобой остались только те, кто тебя боится.

Он впервые посмотрел на неё не как на непокорную дочь, а как на человека, которого больше нельзя вернуть в прежнее положение.

Рикардо ничего не ответил.

Через неделю больничная комиссия подтвердила: препарат, введённый Ридом, мог остановить сердце Клары. Если бы Лидия не заметила ампулу, мы потеряли бы её до рассвета.

Самуэль передал все бумаги и исчез из города после того, как получил новое имя и деньги на лечение дочери. Перед уходом он оставил Кларе письмо. В нём было всего две строки: «Ты дала мне возможность заговорить. Я не позволю, чтобы твой голос снова заглушили».

Я закрыл семейный фонд Веги и направил его остаток на помощь женщинам, которые пытались уйти от насилия. Это не вернуло нашего сына. Не стерло синяки с тела Клары. Не сделало ту ночь менее страшной.

Но впервые мои деньги стали щитом не для тех, кто сильнее, а для тех, кому некуда было бежать.

Клара долго не могла ходить без боли. Иногда она просыпалась от крика и искала мою руку. Я не говорил, что всё кончено. Не обещал, что прошлое исчезнет.

Я просто оставался рядом.

Однажды утром она попросила принести ей футляр со второй папкой. Я положил его на кровать.

Клара достала последнюю страницу, перевернула и показала мне оборотную сторону.

Там была новая запись, сделанная уже после нападения. Её оставил Матео, пока ждал у палаты.

«Я видел, кто ударил первым. Это был не отец».

Клара подняла глаза.

— Мы должны узнать, кто отдал настоящий приказ.

Я посмотрел на имя, написанное под строкой.

Это была подпись моей собственной сестры, которую я считал погибшей десять лет назад.

Клара сжала лист, и в её голосе впервые за много дней появилась не боль, а твёрдость:

— Адриан, похоже, ты всё это время защищал нас не от тех людей.

Пропустили начало?