ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, что он имел в виду.

У ворот уже тормозил чёрный служебный автомобиль, а у меня в руке всё ещё был лист с моей поддельной подписью. Бумага дрожала не от страха. От ярости.

— Кто такой твой отец? — спросил Мартен.

— Человек, о котором Кристиан предпочитал не говорить.

Кристиан сделал шаг ко мне.

— Элена, послушай. Твой отец не погиб в аварии.

Я почувствовала, как земля будто качнулась под каблуками.

— Ты знал?

— Не всё.

— Три года ты спал рядом со мной и знал, что мне лгали о смерти отца?

— Я узнал об этом только после свадьбы.

— И решил молчать?

— Я пытался защитить тебя.

— Подделывая мою подпись и отдавая мои деньги Жизель?

Он закрыл глаза на секунду.

— Деньги были не для неё.

Жизель резко обернулась.

— Что ты сказал?

Кристиан посмотрел на неё, и в этом взгляде не осталось ни любви, ни прежней уверенности.

— Я использовал её фирму как прикрытие.

— Ты сказал, что мы начинаем новую жизнь.

— Я сказал то, что тебе нужно было услышать, чтобы ты продолжила подписывать бумаги.

Жизель ударила его ладонью по лицу. Звук разнёсся по саду громче колокола.

— Ты женился на мне ради прикрытия?

— Я женился на тебе, чтобы добраться до тех, кто следил за Эленой.

Я смотрела на него и не узнавала человека, который каждое воскресенье варил мне кофе в маленькой медной турке, а перед моими выездами проверял застёжку на кобуре. Возможно, всё это тоже было частью роли. Возможно, нет. Самое страшное оказалось в том, что я больше не могла отличить одно от другого.

— В ангаре может быть засада, — сказала я.

— Я знаю.

— Откуда?

Кристиан достал из кармана часы с зелёным циферблатом и снял их с запястья.

— Внутри этих часов есть полость. Твой отец спрятал там ключ к архиву перед последней операцией.

Я уставилась на часы.

— Ты носил их три года и ни разу не сказал?

— Я не знал, что ключ внутри. Сегодня утром мне прислали фотографию механизма. После этого я понял, что за мной наблюдают.

Он положил часы на ладонь. На задней крышке блеснула знакомая царапина-полумесяц.

— Ты подарила их мне в ночь нашей помолвки, — продолжил он. — Твой отец в тот вечер приходил к нам. Он попросил меня никогда не отдавать часы посторонним.

Я помнила тот вечер: тёплую кухню, разбитую чашку у раковины, отца, который стоял у окна и слишком долго смотрел на улицу. Я тогда решила, что он просто устал.

Служебный автомобиль остановился у нас за спиной. Из него вышла Лидия Сантос, мой директор. Она посмотрела на Кристиана, затем на Жизель.

— Мы нашли человека в ангаре, — сказала она. — Он ждёт только Элену.

— Почему только меня?

Лидия ответила не сразу.

— Потому что архив открывается не ключом. Нужна твоя биометрическая карта доступа, которую ты носишь с собой с первого дня службы.

Я коснулась кармана, где лежала тонкая металлическая пластина с выгравированным номером допуска.

Кристиан резко сказал:

— Нет. Это ловушка.

— Конечно, ловушка, — ответила я. — Но если человек знает про отца, я должна услышать его сама.

— Тогда я поеду с тобой.

— Нет.

— Элена…

— Ты уже выбрал сторону. Я просто слишком долго не хотела это видеть.

Он кивнул, но не отступил.

— Я выбрал тебя ещё до того, как понял, что за это придётся заплатить.

— Нет. Ты выбрал тайну. А потом решил, что мне лучше жить внутри неё.

Лидия забрала у меня часы и осторожно открыла заднюю крышку тонким инструментом. Из корпуса выпал крошечный латунный цилиндр. Внутри лежала полоска бумаги.

На ней было написано всего два слова: «Причал семь».

Лидия резко подняла глаза.

— Ангар находится у причала семь.

Жизель отступила к фонтану.

— Я ничего не знала о твоём отце.

— Но знала о деньгах, — сказала я.

— Я думала, Кристиан собирает средства для лечения своей матери.

— У него нет матери, — тихо ответил Кристиан.

Жизель побледнела.

И тогда случился последний поворот: Мартен достал из папки фотографию, которую до этого прятал между листами.

На снимке мой отец стоял рядом с Лидией у входа в архивное хранилище. Дата была поставлена за два дня до его предполагаемой смерти.

Я повернулась к директору.

— Ты знала, что он жив?

Лидия не стала отрицать.

— Знала, что он выжил. Но не знала, где его держат и кому он доверяет.

— А Кристиан?

— Кристиан вышел на его след шесть месяцев назад. Он скрывал это от тебя, потому что архив уже пытались открыть твоим именем.

— И поэтому позволил мне увидеть его свадьбу с Жизель?

Кристиан сжал часы в кулаке.

— Я должен был убедить людей, что ты потеряла контроль над своей жизнью. Что ты не заметишь переводы и подписи. Если бы они решили, что ты догадалась, тебя бы убрали раньше, чем мы нашли твоего отца.

Я посмотрела на гостей. Они уже расходились по саду, прижимая телефоны к груди. Церемония не состоялась. Жизель стояла среди белых роз, в свадебном платье, которое ещё утром казалось ей бронёй.

— А она? — спросила я.

— Жизель была приманкой, — ответил Кристиан.

— Я была приманкой? — закричала она. — Ты сказал, что любишь меня!

— Я не должен был этого говорить.

— Ты говорил это каждую ночь!

Её голос сорвался. Она села прямо на каменный край фонтана, не замечая, как вода намочила подол платья.

Я не стала утешать её. Но и не отвернулась.

— Жизель, передай Лидии все документы, которые у тебя есть. Каждую переписку, каждый счёт, каждую фамилию. Это единственное, что сейчас может спасти тебя от тех людей.

Она подняла на меня глаза.

— А ты меня простишь?

— Нет. Но я скажу правду о том, что ты сделала и чего не знала.

Для неё это оказалось страшнее обещания мести.

Мы поехали к причалу в трёх машинах. Кристиан сидел отдельно, под присмотром сотрудников управления. Я не смотрела в его сторону. В ладони у меня лежал латунный цилиндр, тёплый от чужих пальцев.

В ангаре пахло солью, машинным маслом и мокрым деревом. У дальней стены стоял старик в тёмном свитере. Он держал трость, но стоял прямо.

Я узнала его по шраму над бровью.

По тому, как он наклонял голову, когда хотел скрыть страх.

— Папа, — сказала я.

Он ответил не словами. Он вынул из кармана старый медный жетон и положил его на ящик между нами.

На жетоне был выгравирован мой детский рисунок: кривой дом, солнце и три фигурки под крышей.

Я нарисовала его в семь лет.

— Я хотел вернуться, — сказал он. — Но каждый раз, когда приближался, рядом появлялись люди, которые могли добраться до тебя.

— Кристиан знал, что ты жив.

— Знал часть правды. И сделал больше, чем должен был.

Кристиан вошёл в ангар, несмотря на приказ остаться в машине.

— Я готов ответить за каждое решение, — сказал он.

Отец посмотрел на него.

— Тогда начни с главного. Скажи ей, почему ты действительно женился на Жизель.

Кристиан не отвёл взгляда.

— Потому что её отец работал на людей, которые преследовали твоего отца. Я думал, через неё доберусь до записей. Но потом понял, что она сама стала частью схемы. Я мог остановиться и рассказать Элене всё. Не остановился.

Я сжала ладонь.

— Ты спасал меня и одновременно разрушал мою жизнь.

— Да.

Это короткое признание не оправдывало его. Но в нём не было попытки спрятаться.

Отец протянул мне папку.

— Здесь доказательства того, что твоё имя использовали для доступа к секретным операциям. Здесь же документы, подтверждающие, что я жив. Но есть условие.

— Какое?

— Ты должна сама решить, продолжишь ли службу.

Я открыла папку. На первой странице стояла моя фотография, сделанная десять лет назад, и рядом — подпись человека, которого я считала погибшим. Под ней было написано: «Если Элена узнает правду, право выбора должно остаться за ней».

Я перечитала эту строку дважды.

Потом вернула часы Кристиану.

— Они твои.

Он посмотрел на меня, будто ожидал другого.

— Ты не хочешь их?

— Я подарила их человеку, которому доверяла. Ты больше не тот человек. Но вещь не виновата в том, что ты сделал.

Он принял часы обеими руками.

— Что будет с нами?

Я взглянула на отца, на папку, на латунный цилиндр и на зелёный циферблат, который когда-то отсчитывал наши счастливые минуты.

— Сегодня я расскажу всё управлению. Завтра решу, останусь ли в службе. А ты подпишешь признание о подделке документов и вернёшь каждый доллар, который можно вернуть.

— А если я соглашусь?

— Тогда это будет первый поступок, который ты совершишь не ради прикрытия.

Жизель, приехавшая следом с Лидией, остановилась у входа.

— Элена, — сказала она, — я нашла ещё один счёт.

В её руке был лист с печатью. На нём стояла фамилия человека, который десять лет назад объявил моего отца погибшим.

Я посмотрела на неё.

— Отдай его Лидии.

— А если там имя того, кто всё начал?

Я забрала лист и положила рядом с отцовским жетоном.

За стеной ангара ударила волна, и латунный цилиндр тихо покатился по деревянному ящику, остановившись у края папки.

На его боку проступила выгравированная фраза, которую я раньше никогда не видела:

«Не доверяй тому, кто просит тебя забыть».