ЧАСТЬ 4 — Золовка потребовала отдать мне машину отца для «семейного дела», а после моего отказа её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я вырвала телефон из руки Вероники, но она успела нажать на экран.

— Уже отправила сообщение, — сказала она. — Клиника ждёт машину с твоим именем в договоре.

— В договоре стоит моё имя, но не моя подпись.

Рауль раскрыл папку.

— И не твой адрес. Посмотри на третью страницу.

Мы склонились над капотом. В графе «адрес доставки» был указан склад на окраине города. Тот самый, который я видела на бланке в портфеле Матео.

— Почему там моё имя? — спросила я.

Матео провёл ладонью по лицу.

— Я заполнил первую форму. Вероника сказала, что это просто предварительная заявка.

— Ты поставил моё имя?

— Она сказала, что без него клиника не примет заказ. Я думал, что всё исправлю до утра.

У меня задрожали пальцы.

— Ты не думал. Ты надеялся, что последствия достанутся кому-нибудь другому.

Он опустил голову.

Вероника резко выхватила папку.

— Все вы прекрасно знали, что у меня проблемы! Когда Рауль разбил фургон, вы говорили, что поможете. Где была ваша помощь? Где был твой отец, когда нам пришлось продать мебель?

Хулиан шагнул к ней.

— Я предлагал Раулю работу в мастерской.

— За гроши?

— За честные деньги.

— А мне нужно было больше.

— Тебе нужно было не больше, Вероника, — сказал Рауль. — Тебе нужно было, чтобы все смотрели на тебя и жалели.

Она замерла.

Рауль достал из папки ещё один документ.

— Эстебан нашёл это в заявке на холодильную установку. Здесь указано, что ты получила предоплату от клиники три недели назад. Товар ты не покупала. Деньги ушли на счёт, который оформлен на твою знакомую.

— Это временный перевод.

— Ты говорила то же самое про мои деньги.

— Я собиралась вернуть.

— После того как продашь машину Даниэлы?

Вероника посмотрела на меня.

— Я бы вернула её.

— Когда?

— Через месяц.

— А если бы залогодержатель забрал её завтра?

Она не ответила.

В мастерскую вошёл пожилой мужчина в синей рабочей рубашке. Я узнала его: это был господин Альварес, владелец клиники, которой Вероника обещала доставку. Он держал в руках распечатанный договор.

— Я услышал достаточно, — сказал он.

Вероника резко повернулась.

— Вы не должны были приезжать сюда.

— Я приехал не к вам. Я приехал к Даниэле.

Он протянул мне бумаги.

— Несколько лет назад ваша мать помогала моей жене в больнице. Она сидела рядом с ней ночами, когда остальные родственники боялись. Я не забыл этого. Поэтому, когда увидел ваше имя в договоре, решил проверить лично.

Я посмотрела на последнюю страницу.

— Здесь действительно не моя подпись.

— Я знаю. Ваша подпись есть в старой анкете, которую вы заполняли у нас после рождения Софии. Сравнение сделал мой бухгалтер.

Вероника отступила.

— Вы не можете просто отменить заказ. У меня уже всё готово.

— У вас ничего не готово, — ответил господин Альварес. — И я не передам оборудование человеку, который подделывает документы.

Он повернулся ко мне.

— Но клинике всё ещё нужна доставка сегодня. Если вы готовы, я заключу новый договор прямо сейчас. С вами. На вашу компанию или лично.

Я не сразу поняла его слова.

— У меня нет транспортной компании.

— Зато у вас есть автомобиль, которому я доверяю больше, чем этому предложению.

Хулиан посмотрел на меня.

— Дочка, решать тебе.

За моей спиной Матео тихо сказал:

— Даниэла, не соглашайся. Это опасно.

Я повернулась к нему.

— Опасно было позволить тебе и твоей сестре подписывать бумаги за моей спиной.

— Я всё исправлю.

— Сначала верни деньги с общего счёта.

Он кивнул, и в этом движении не было ни гордости, ни оправдания. Только понимание цены собственной лжи.

— Я продам мотоцикл.

— И будешь каждый месяц возвращать остальное.

— Да.

Я посмотрела на Веронику.

— А ты подпишешь расписку о долге перед Раулем и клиникой. Без угроз, без семейных сборов и без чужих ключей.

Она усмехнулась.

— Ты решила стать хозяйкой всей семьи?

— Нет. Я решила больше не быть её кошельком.

— Думаешь, после этого Рауль останется со мной?

Рауль долго смотрел на неё. Потом снял с пальца обручальное кольцо и положил его на капот рядом с папкой.

— Я не знаю, останусь ли. Но я знаю, что сегодня поеду с Даниэлой в клинику и помогу доставить оборудование. Не потому, что она должна нас спасать. Потому что я хочу хотя бы один раз сделать работу честно.

Вероника побледнела.

— Ты бросишь меня из-за неё?

— Я ухожу не от неё. Я ухожу от человека, которым стал рядом с тобой.

Эстебан забрал у неё бумаги.

— Я сохраню копии до тех пор, пока все долги не будут расписаны.

Вероника попыталась возразить, но Хулиан поднял руку.

— Достаточно. Ты пришла за машиной, потому что думала, что громкий голос заменяет право. Не заменяет.

Она повернулась ко мне.

— Ты довольна?

Я посмотрела на её лицо и неожиданно почувствовала не торжество, а усталость.

— Нет. Я хотела, чтобы ты просто попросила помощи и сказала правду.

— Я просила!

— Ты требовала ключи. Это не одно и то же.

Господин Альварес оформил новый договор в кабинете мастерской. Водителем он указал меня, а Рауля — помощником по погрузке. Матео не был включён ни в одну строку.

Когда мы вышли во двор, солнце уже клонилось к крышам. Я открыла багажник и увидела на внутренней стенке маленькую наклейку, которую отец приклеил в день покупки: «Проверяй тормоза перед дальней дорогой».

Он стоял рядом и протягивал мне старый металлический брелок в форме гаечного ключа.

— Твой дед подарил его мне, когда я впервые открыл мастерскую.

— Почему отдаёшь его сейчас?

— Потому что машина была куплена для Софии. А решение, куда на ней ехать, всегда должно оставаться за тобой.

Я прикрепила брелок к ключам.

София ждала меня у соседки и, увидев Рауля возле машины, спросила:

— Дядя будет ехать с нами?

Рауль присел перед ней.

— Если твоя мама разрешит.

Я посмотрела на него.

— Сначала ты пристегнёшься. Потом поможешь загрузить коробки. И не будешь трогать ключи.

Он впервые за весь день слабо улыбнулся.

— Справедливо.

Матео остался у ворот мастерской. Он не просил меня вернуться и не обещал стать другим. Только протянул мне конверт с распиской и квитанцией о продаже мотоцикла.

— Это первый платёж, — сказал он. — Я понимаю, что этого мало.

Я взяла бумаги.

— Мало. Но это начало ответственности, а не разговор о ней.

Он кивнул.

Я посадила Софию в детское кресло, проверила ремень и закрыла дверцу. Рауль загрузил в багажник коробки с оборудованием. На каждой стояла красная печать клиники.

Вероника осталась у мастерской одна, рядом с кольцом, которое Рауль оставил на капоте. Она смотрела на него так, будто это был не металл, а окончательный ответ на все её требования.

Я завела двигатель.

Перед поездкой София положила ладонь на приборную панель и спросила:

— Мама, дедушка правда купил эту машину, чтобы мы всегда возвращались домой?

Я взглянула на брелок в форме гаечного ключа, потом на коробки, от которых зависела работа целой клиники.

— Да, родная. И иногда дорога домой начинается с того, что ты выбираешь, кому доверить руль.

София пристегнулась, Рауль закрыл багажник, и красная печать клиники блеснула в лучах уходящего солнца.

А на капоте мастерской рядом с чужим обручальным кольцом остался ключ, который Вероника так и не смогла забрать.