ЧАСТЬ 4 — Я вернулся домой раньше срока и увидел жену на полу среди грязной посуды — моя мать перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Я взял документ, но руки у меня уже не дрожали.

Внизу стояла дата сегодняшнего дня.

До вечера оставалось меньше семи часов.

— Кто отправил это? — спросил я.

— Нотариальная контора на улице Реформа, — ответил врач. — Они требуют вашего присутствия или письменного подтверждения.

Диего резко поднял голову.

— Матео, послушай меня.

— Нет. Теперь ты послушаешь меня.

Кармен вцепилась в ремешок сумочки. Золотая застёжка впилась ей в ладонь, оставив красный след.

— Мы не хотели доводить всё до этого, — сказала она.

— Вы довели мою жену до заражения, а квартиру — до залога.

— Я защищала твоего брата.

— От кого? От последствий его поступков?

Диего шагнул ко мне.

— Я верну деньги.

— Каким образом?

Он открыл рот, но за него ответила мать:

— У него есть покупатель на машину.

Я посмотрел на его дорогой внедорожник, стоявший у больничного входа.

— Машина, купленная за деньги, которые я переводил на лечение Софии?

Диего отвернулся.

Я не стал спорить в коридоре. Взял папку, попросил Лусию никого не впускать к Софии и поехал к нотариусу. Перед выходом заглянул в палату.

София лежала под тонким одеялом. Её лицо было измученным, но глаза открылись, когда я вошёл.

— Матео?

— Я здесь.

— Они забрали ребёнка?

— Наш сын у соседки Марты. Она присматривала за ним, пока я ехал. Он в безопасности.

София закрыла глаза и заплакала беззвучно.

Я сел рядом, осторожно взял её за руку.

— Ты можешь сказать мне всё.

— Я пыталась, — прошептала она. — Каждый раз мать стояла за дверью. Она говорила, что если ты узнаешь, Диего посадит меня на улицу вместе с ребёнком. А потом… потом я сама начала думать, что ты тоже не поверишь.

Эта фраза ударила сильнее любого обвинения.

— Я должен был понять раньше.

— Ты доверял своей семье.

— Я доверял не тем людям.

В три часа дня я сидел в нотариальной конторе напротив мужчины в очках и с папкой на коленях. На стене тикали часы, а из соседнего кабинета доносился звук принтера.

— Подпись действительно похожа на вашу, — сказал нотариус. — Но проверка личности проводилась по копии паспорта и доверенности.

— Копию паспорта они взяли из моего рабочего ящика, — ответил я.

Он перевернул страницу.

— Есть ещё одна проблема. Кредитор уже перечислил деньги.

Я почувствовал холод в груди.

— Кому?

Нотариус назвал фирму, зарегистрированную месяц назад. Директором значился человек, которого я не знал.

Я позвонил банковскому управляющему. Тот попросил подождать, а через десять минут прислал выписку. Деньги ушли на счёт фирмы Диего. Затем почти вся сумма была переведена дальше — тому самому человеку, которому брат задолжал.

Но последний перевод оказался странным.

Он ушёл на счёт Кармен.

Я набрал её номер.

— Мама, зачем ты получила часть денег?

Она ответила не сразу.

— Я хотела купить себе место в доме престарелых.

— Что?

— Диего сказал, что когда всё закончится, он вышвырнет меня. Я подписала бумаги, потому что думала, что хоть немного останется мне.

Я закрыл глаза. Вот что она скрывала. Она не была невинной жертвой сына. Но и не была его единственным сообщником. Она спасала себя, пока уничтожала Софию.

— Ты могла просто прийти ко мне.

— Я боялась.

— А София не боялась?

На другом конце повисло дыхание.

— Я знаю, что сделала, — прошептала мать.

— Нет, мама. Ты знаешь, что потеряла. Это другое.

В тот же вечер Диего приехал к нотариусу вместе с двумя мужчинами. Он требовал подписать отказ от претензий, но я уже передал копии документов в банк и нотариальную палату. Сделка была приостановлена до проверки.

— Ты разрушишь семью! — кричал он на лестнице.

— Семью разрушила не бумага.

— Я твой брат!

— А София была твоей сестрой по дому, пока ты заставлял её ползать по кухне.

Он бросился на меня, но остановился, увидев Лусию. Она стояла у входа и держала в руках журнал больницы.

— Я всё слышала, — сказала она. — И завтра передам показания туда, куда нужно.

Диего отступил.

Не из раскаяния.

Из страха.

Кармен пришла в больницу ночью. Она принесла пакет с вещами Софии: детское одеяло, лекарства и ту самую маленькую записную книжку. На её обложке расплылось пятно от воды.

Я вышел к ней в коридор.

— Я не пущу тебя к Софии без её согласия.

— Я понимаю.

— Ты будешь жить отдельно. Я оплачу временное жильё на месяц, но не дам тебе денег в руки. Все расходы — напрямую.

Она кивнула.

— А Диего?

— Его машина продана. Деньги пойдут на лечение и погашение долга. Остальное он будет возвращать сам.

— Он меня возненавидит.

— Он уже выбрал, кого любить. Себя.

Мать села на металлический стул. Он скрипнул под её весом.

— Ты меня больше не называешь мамой?

Я посмотрел на неё и ответил честно:

— Я пока не знаю, кем ты для меня останешься.

Это было больнее, чем крик. Она не стала спорить.

София провела в больнице несколько дней, а потом вернулась домой, но уже не в ту квартиру. Мы временно переехали в небольшое жильё рядом с реабилитационным центром. Я продал дорогой мотоцикл, отменил поездки и сам возил её на процедуры. Сын спал в соседней комнате, а Марта помогала с ним по вечерам.

Квартиру удалось сохранить. Банк признал залог незаконным после проверки подписей и переводов. Фирму, через которую Диего пытался провести деньги, закрыли, а кредитор забрал его машину и потребовал остальную сумму. Диего уехал из города к своему отцу, с которым не разговаривал много лет.

Кармен поселилась в маленькой комнате при благотворительном центре. Я не бросил её на улице, но больше не позволил ей войти в нашу жизнь без правил. Она каждый месяц писала Софии короткие письма. София не отвечала.

Пока.

Однажды после очередной процедуры София попросила меня достать из шкафа старую записную книжку.

— Зачем она тебе? — спросил я.

— Хочу дописать одну строчку.

Она долго держала ручку над страницей. Потом написала и протянула мне книжку.

Там, под словами «Если Матео вернётся, пусть сначала поговорит с госпожой Лусией», появилась новая фраза: «Если он останется, пусть научится видеть меня раньше, чем чужую ложь».

Я не стал обещать невозможного.

Просто сел рядом и положил ладонь поверх её руки.

В этот момент из детской донёсся смех нашего сына. София посмотрела туда, потом на меня.

— Иди к нему, — сказала она. — А потом вернись.

— Я вернусь.

На столе лежала папка с отменённым залогом, рядом — список её лекарств и расписание реабилитации. Никаких красивых клятв. Только конкретные вещи, которые нужно было делать каждый день.

Я уже собирался убрать записную книжку, когда заметил на последней странице ещё одну строчку, написанную Софией.

«Матео пришёл домой раньше срока — и впервые вошёл не с ключом, а с вопросом».

Я прочитал её вслух.

София слабо улыбнулась.

— Тогда запомни вопрос.

— Какой?

Она сжала мою руку и тихо сказала:

— «Чем я могу помочь тебе сегодня?»