Я услышала, как Дамиан Руссо назвал меня ничем перед всей семьёй, но его мать вдруг перестала улыбаться

В ту ночь, когда Дамиан Руссо объявил своей семье, что я для него никто, наш ребёнок впервые пошевелился под моим сердцем.

Это было не совсем движение. Скорее лёгкое касание изнутри, едва заметное, как если бы кто-то провёл пальцами по тонкой ткани. Я замерла у полуоткрытых дверей столовой, сжимая тёплый бокал шампанского одной рукой и прикрывая живот другой.

За дверями сияло всё, чего мне никогда не принадлежало: хрустальные люстры, белый мрамор, тяжёлые картины в позолоченных рамах. За длинным столом сидели люди, чьи имена могли закрыть порт, купить политика и заставить свидетеля забыть собственную память.

Три месяца я училась понимать, как ведёт себя опасность, когда на ней дорогой костюм.

— Улыбайся чаще, — сказал Дамиан перед ужином, поправляя тонкую бретельку моего изумрудного платья. — Моя семья чувствует неуверенность.

— Я думала, ты скажешь «слабость».

— В этом доме разницы нет.

Он тогда поцеловал меня в висок. Его пальцы задержались на моём плече, и я снова вспомнила, почему верила ему.

Наедине Дамиан становился другим. Снимал пиджак, ставил старые пластинки, плохо варил кофе и уверял, что именно такой вкус ему нравится. Иногда он позволял мне касаться шрама под рёбрами. Иногда признавался, что боится спать, потому что во сне мёртвые возвращаются без приглашения.

Газеты называли его наследником империи Руссо, хозяином ночных клубов, перевозок и строительных компаний. Я знала это. Но я также видела, как он однажды стоял на кухонном полу и приклеивал подошву к моей рабочей туфле, потому что утром у меня был экзамен в училище.

Я любила именно того мужчину.

Но человек за дверью выглядел иначе.

— А эта девушка? — спросил его дядя Лоренцо, медленно вращая сигару между пальцами. — Насколько всё серьёзно?

Моё имя произносить не понадобилось.

Мать Дамиана, Виттория, подняла бокал.

— Надеюсь, у тебя хватит здравого смысла не превращать случайную связь в семейную проблему.

Я ждала, что Дамиан возразит.

Он молчал.

— Семья Вейл ждёт ответа до Рождества, — продолжил Лоренцо. — Брак с дочерью сенатора укрепит все наши позиции.

— Селеста Вейл здесь ни при чём, — холодно ответил Дамиан.

— Она будет при чём, если ты перестанешь позорить фамилию из-за официантки из Бруклина, — сказала Виттория.

Внутри меня снова дрогнуло.

Два дня назад доктор Хейз сообщила, что я на восьмой неделе беременности. Я плакала прямо в кабинете, прикрывая рот ладонью. Не от страха. От счастья.

Я уже представляла лицо Дамиана, когда положу его руку на свой живот. Представляла, как он впервые улыбнётся не осторожно, а по-настоящему.

После ужина я собиралась всё ему рассказать.

Лоренцо наклонился к нему.

— Она думает, что у неё есть будущее рядом с тобой?

Дамиан сжал челюсть. Я знала этот жест. Так он удерживал ярость.

На одну короткую секунду надежда вернулась.

А потом он поднял стакан виски и произнёс:

— Она для меня ничего не значит.

За столом облегчённо засмеялись.

Виттория сразу заговорила о предстоящем союзе, будто из комнаты убрали опасную помеху.

Я смотрела на Дамиана через узкую щель между дверями и ждала, что он оглянётся. Ждала раскаяния. Ждала хотя бы тени сомнения.

Он не оглянулся.

Я поставила нетронутый бокал на серебряный столик и ушла, пока колени не подломились.

На улице шёл холодный ноябрьский дождь. Водитель бросился ко мне с зонтом.

— Мисс Картер, господин Руссо велел отвезти вас домой.

Домой.

Я едва не рассмеялась.

Через сорок минут я сидела в такси, глядя на размытые огни Манхэттена. В квартире Дамиана я собрала старый чемодан, положила туда джинсы, учебники, форму медсестры и фотографию матери. Дорогие платья и украшения остались в шкафу.

На мраморной стойке я оставила его ключ.

— Я выбираю тебя, — прошептала я ребёнку.

В этот момент частный лифт звякнул.

Кто-то поднимался наверх.

И попасть в квартиру Дамиана без разрешения мог только один человек…

ЧАСТЬ 2

Двери лифта разошлись, и на пороге появилась Виттория Руссо.

Она держала чёрный зонтик, хотя в квартире было сухо, а на её перчатках блестели капли дождя. За спиной стоял мужчина из охраны, но Виттория остановила его одним движением пальцев.

— Оставь нас, — сказала она.

Охранник посмотрел на меня.

— Я сказала, оставь.

Когда двери лифта закрылись, в квартире стало так тихо, что я услышала, как вода стекает с её зонтика на мраморный пол.

— Вы пришли забрать украшения? — спросила я.

Виттория перевела взгляд на чемодан.

— Я пришла убедиться, что ты поняла намёк.

— Ваш сын сказал при всей семье, что я для него ничего не значу. Более ясного намёка придумать невозможно.

Её губы дрогнули.

— Не драматизируй. Мужчины вроде Дамиана говорят то, что необходимо для семьи.

— Тогда пусть сам мне это объяснит.

— Он не придёт.

Эти два слова ударили сильнее, чем я хотела показать. Я сжала ремень чемодана, пока металлическая пряжка не впилась в ладонь.

— Вы уверены?

— Он уже сделал выбор. Селеста Вейл принесёт ему положение, деньги и уважение. А ты принесла бы только скандал.

Я прикрыла живот рукой.

Виттория заметила это. Её взгляд на мгновение опустился ниже, затем вернулся к моему лицу.

— Что ты собираешься делать дальше?

— Уехать.

— Куда?

— Туда, где моё присутствие не считают ошибкой.

Она усмехнулась.

— Ты думаешь, Дамиан позволит тебе использовать его ребёнка, чтобы вернуться?

Внутри меня всё похолодело.

— Какого ребёнка?

Виттория не ответила сразу. Она сняла одну перчатку, разгладила большим пальцем серебряный край своего браслета и посмотрела на меня слишком внимательно.

— Не пытайся играть со мной, Мара.

— Я не играю.

— Тогда тем более уезжай сегодня. И не сообщай Дамиану ничего, что может разрушить сделку с Вейлами.

Я почувствовала, как под рёбрами снова прошла лёгкая волна.

— Вы знали?

Виттория резко подняла глаза.

В ту же секунду в коридоре раздался звук разбитого стекла. Кто-то за дверью выругался. Виттория побледнела, а затем быстро подошла к кухонному шкафу и достала оттуда тонкую папку.

— Откуда она у вас? — спросила я.

— Это не твоё дело.

— Вы пришли в мою квартиру и принесли папку, связанную с моим ребёнком. Теперь это моё дело.

Она прижала папку к груди.

— Если ты хочешь, чтобы ребёнок родился, ты забудешь сегодняшний разговор.

У меня задрожали пальцы.

— Вы мне угрожаете?

— Я предупреждаю. В нашей семье дети наследуют не только деньги.

Дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла София Руссо, младшая сестра Дамиана. Её волосы намокли, на белом пальто темнело пятно крови, а в руке она держала маленький латунный ключ.

— Мама, положи папку, — сказала она.

Виттория медленно повернулась.

— Ты не должна была приезжать.

— А ты не должна была приходить сюда одна.

— Что с тобой случилось? — спросила я.

София посмотрела на мою руку, лежавшую на животе.

— Я ехала из клиники. Доктор Хейз передала мне кое-что для тебя.

У меня пересохло во рту.

— Она знает?

— Она знает больше, чем ты думаешь.

Виттория шагнула к ней.

— София, отдай ключ.

— Нет.

— Ты понимаешь, против кого выступаешь?

София горько улыбнулась.

— Против человека, который уже украл у Дамиана половину компании. И против женщины, которая решила украсть у него ещё и ребёнка.

Виттория резко ударила ладонью по столу.

Папка выскользнула из её рук и упала на пол. Бумаги разлетелись по белому мрамору.

На верхнем листе я увидела свою фамилию, дату осмотра и подпись, которой не ставила.

София опустилась на колени, подняла один документ и прошептала:

— Мара, это не просто медицинская карта. Здесь указано, что ты добровольно отказалась от ребёнка.

— Но я ничего не подписывала.

— Я знаю. Поэтому доктор Хейз спрятала оригинал.

Снизу, на лестнице, хлопнула дверь.

Кто-то вошёл в дом.

София сжала латунный ключ и посмотрела на меня.

— Если Дамиан сейчас здесь, мы должны решить, кому верить, прежде чем он услышит, что ты беременна…

ЧАСТЬ 3

— Дамиан? — выдохнула я.

София приложила палец к губам. Виттория застыла возле кухонной стойки, и впервые её лицо потеряло привычную непроницаемость.

Снизу послышались шаги. Медленные. Тяжёлые. Затем голос Дамиана разрезал квартиру:

— Мара?

Моё сердце ударило так сильно, что я прижала ладонь к груди.

— Не говори ему пока, — прошептала София.

— Почему?

— Потому что он пришёл не один.

Виттория выпрямилась.

— Дамиан, ты должен был быть на ужине у Вейлов.

Он вошёл в комнату через несколько секунд. Его волосы намокли, воротник рубашки был расстёгнут, а на костяшках пальцев темнела свежая кровь. За ним стоял Лоренцо.

Дамиан увидел чемодан. Потом ключ на мраморной стойке. Потом меня.

— Ты уезжаешь?

— Ты ведь сказал, что я для тебя ничего не значу.

Его лицо дрогнуло, но Лоренцо усмехнулся.

— Она услышала слишком много. Это уже становится неудобно.

— Замолчи, — сказал Дамиан.

— Ты сам хотел, чтобы она исчезла до подписания соглашения.

Я посмотрела на Дамиана.

— Это правда?

Он сделал шаг ко мне.

— Мара, я не знал, что ты беременна.

— Но знал, что меня хотят заставить исчезнуть?

Виттория резко сказала:

— Дамиан, не устраивай сцену.

— Какую сцену? Ту, в которой я узнаю, что моя мать подделала медицинские документы?

Лоренцо перестал улыбаться.

София подняла лист.

— Не только подделала. Она использовала имя доктора Хейз и печать клиники, чтобы оформить отказ от ребёнка.

— Я никогда не подписывала этого, — сказала я.

— Конечно, — ответила Виттория. — Ты бы подписала, если бы поняла, что иначе потеряешь всё.

Дамиан повернулся к ней.

— Что ты сделала?

— То, что должна была сделать ради семьи.

— Ты знала о ребёнке?

Виттория молчала.

И этого молчания оказалось достаточно.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Значит, она знала. Знала и всё равно позволила мне стоять за дверью, пока её сын называл меня ничем.

София подошла к маленькому письменному столу и вставила латунный ключ в скрытую замочную скважину под нижним ящиком.

— Доктор Хейз сказала, что настоящий документ хранился здесь. Дедушка Дамиана оставил его перед смертью.

Я услышала щелчок.

Из ящика София достала не папку, а плотный лист с тёмно-красной печатью.

— Это дополнение к завещанию, — сказала она. — Дамиан не может передать семейное судоходное предприятие Вейлам. Дедушка завещал контроль над ним первому ребёнку Дамиана, рождённому вне брака или в браке. Если ребёнка не будет, доли переходят Лоренцо.

В комнате повисло оцепенение.

Я повернулась к Лоренцо.

— Вот зачем вам был нужен мой отказ.

Он шагнул вперёд.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Если ребёнок исчезает, вы получаете компанию.

Дамиан медленно посмотрел на дядю.

— Ты знал о завещании.

— И ты знал, — бросил Лоренцо. — Знал, что мать хочет убрать её, но предпочёл играть в благородного наследника. Ты сам сказал при всех, что она ничего не значит.

Дамиан побледнел.

Я отступила.

— Ты позволил им поверить, что меня можно выбросить.

— Я думал, так я выиграю время.

— Ты выиграл только право потерять меня.

Доктор Хейз позвонила в этот момент на телефон Софии. Та включила громкую связь.

— Мара, я отправила оригиналы в архив клиники, — сказала доктор. — Но сегодня вечером Лоренцо прислал людей забрать их. Они нашли не те документы.

Я посмотрела на разбитое стекло в коридоре.

— А настоящие?

— Я передала их человеку, которому доверяю. Он уже едет к вам.

Дамиан нахмурился.

— Кому?

В трубке прозвучал ответ:

— Вашему отцу.

Дамиан застыл.

Его отец, официально погибший пятнадцать лет назад, не мог приехать ниоткуда.

Но София уже смотрела на дверь лифта.

И когда тот начал подниматься, Дамиан понял: самая страшная тайна его семьи ещё даже не вошла в комнату…