ЧАСТЬ 4 — Отчим облилил мою сестру бензином во дворе, но рокот мотоцикла заставил его отступить — и его лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

А затем в дверь ударили так, что задребезжал стеклянный плафон над крыльцом.

— Майя! — закричал Дейл. — Выходи и поговорим!

Лили стояла в коридоре, бледная, с альбомом прижатым к груди. Рикардо шагнул к двери, но я подняла руку.

— Не открывай.

— Я не собирался.

— Он хочет, чтобы ты сорвался.

Дейл снова ударил ладонью по двери.

— Ты прячешь у себя чужого мужика? Он не имеет права вмешиваться в мою семью!

Лили вздрогнула от слова «семью». Карандаш выпал из её пальцев и покатился по полу.

Я достала телефон и включила громкую связь с Рейес.

— Мы внутри. Он у двери.

— Не вступайте в разговор, — сказала Рейес. — Сосед уже вызвал наряд. Просто ждите.

Дейл услышал голос.

— Опять прячешься за полицией, Майя?

Рикардо посмотрел на меня.

— Он всегда так делает?

— Когда понимает, что теряет контроль.

За дверью раздался скрежет металла. Дейл пытался вставить что-то в щель замка. Рикардо встал между ним и коридором, хотя дверь была заперта, а Лили смотрела на него так, словно запоминала это положение его тела.

— Я могу выйти через задний двор, — сказал он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не обязан уходить из-за него.

Это было странное решение. До этого я всю жизнь думала, как бы увести Лили от опасности, как бы сгладить голос Дейла, как бы не спровоцировать его. Но сейчас впервые увидела другую возможность: не уступить ему ни сантиметра, даже если страх требовал отступить.

Через несколько минут подъехали сотрудники службы охраны района. Рейес была среди них. Дейл стоял у крыльца, сжимая папку в пластиковой обложке.

— Это мой дом, — заявил он. — Они незаконно удерживают мою падчерицу.

— Лили совершеннолетняя, — спокойно сказала Рейес.

— Она не понимает, что делает!

— А вы понимаете, что нарушили запрет приближаться к ней?

Дейл ткнул пальцем в папку.

— У меня документы. Сандра оставила мне дом.

Я вышла на крыльцо, но остановилась за оградой.

— Ты сам сказал, что это твой дом. Тогда почему вчера звонил арендодателю и требовал выселить нас?

Его лицо дёрнулось.

— Я не обязан объясняться перед тобой.

— Обязан перед владельцем.

Рейес открыла папку. Внутри были распечатки, выписки и копия завещания. Дейл рассчитывал, что эти бумаги напугают нас, но они говорили обратное: дом принадлежал Сандре, а после её смерти переходил Майе и Лили. Дейл жил там по временному соглашению, которое заканчивалось через неделю.

— Ты знал, что дом не твой, — сказала я.

— Сандра обещала его мне!

— На словах?

— Она была моей женой!

— И оставила тебя без права оставаться.

Он резко повернулся к Рикардо.

— А ты кто вообще такой?

Рикардо не ответил.

Лили вышла на ступеньку. На ней была куртка, которую Рикардо оставил после нападения. Рукава всё ещё закрывали её ладони.

— Он мой отец, — сказала она.

Дейл застыл.

Я увидела, как его рука с папкой опустилась. Он смотрел на Лили так, словно впервые понял, что не может присвоить её своим криком.

— Твоя мать не хотела его, — сказал он. — Она выбрала меня.

— Она выбрала безопасность, — ответила я. — А тебя она терпела.

— Замолчи!

Рикардо сделал шаг, но Лили выставила руку.

— Не надо.

Она сама спустилась на одну ступеньку.

— Ты облилил меня бензином, потому что я рассказала хозяину дома правду. Не потому что мама выбрала тебя.

Дейл открыл рот.

— Я хотел только напугать тебя.

— Тогда почему ты сказал, что сожжёшь всё?

Он посмотрел на Рейес, на соседей за заборами, на Рикардо. Его уверенность рассыпалась не от одного вопроса, а от того, что теперь его слышали все.

— Ты неблагодарная девчонка.

— Нет, — тихо сказала Лили. — Я просто больше не твоя.

Рейес забрала у него папку и велела отойти от дома. Дейл ещё спорил, но голос его стал глухим. Его отвезли не потому, что история нуждалась в красивом наказании, а потому что он нарушил прямой запрет и пытался проникнуть на участок. Перед тем как машина скрылась за углом, он крикнул мне:

— Сандра всё равно любила меня!

Я не ответила.

В доме Лили села на пол у дивана. Её плечи тряслись, но она не плакала.

Рикардо остановился в нескольких шагах.

— Можно мне сесть рядом?

Лили кивнула.

Он сел на ковёр, не касаясь её. Между ними лежал альбом, раскрытый на рисунке мотоцикла. Один из цилиндров был прорисован десятками мелких линий.

— Ты действительно не знал обо мне? — спросила она.

— Нет.

— А если бы знал?

Рикардо провёл большим пальцем по шву на кожаной перчатке.

— Я бы пришёл. Возможно, сделал бы всё неправильно. Но пришёл бы.

— А если я не хочу называть тебя папой?

— Тогда не называй.

— Если я буду злиться?

— Я останусь достаточно далеко, чтобы не давить, и достаточно близко, чтобы ты могла меня найти.

Лили посмотрела на него.

— Ты умеешь чинить мотоциклы?

Рикардо улыбнулся краем рта.

— Лучше, чем разговаривать.

— Тогда покажешь, как работает двигатель?

— Когда захочешь.

Она кивнула, будто заключила важное соглашение.

Позже мы с Рикардо сидели на кухне. Письма Сандры лежали между нами. Я рассказала ему о её страхе, о последних месяцах болезни, о том, как она однажды спросила, счастлива ли Лили.

— Она могла написать мне, — сказал он.

— Могла.

— Я бы хотел злиться на неё.

— Можешь.

— А ты?

Я посмотрела на почерк матери.

— Я злюсь. Но ещё я знаю, почему она боялась. Это не отменяет того, что она ошиблась.

Он взял последнее письмо.

— Здесь она просит меня никогда не обвинять Лили за молчание.

— Она знала, что ты захочешь ответов.

— У меня их всё равно мало.

— У Лили тоже.

Он сложил лист по старым сгибам. В этот раз не убрал его в конверт.

Утром мы рассказали Лили о завещании и о том, что Дейл не имеет права возвращаться. Она долго смотрела на документы, потом спросила:

— Можно я сама выберу, где будет стоять его мотоцикл, когда он приедет?

— Можно, — ответила я.

— Тогда не перед окном. Там плохой свет для рисунка.

Рикардо засмеялся. Не громко, но искренне. Лили посмотрела на него и тоже улыбнулась.

Через несколько дней он привёз старый металлический ящик с инструментами. Не подарок для галочки: внутри были ключи разных размеров, щупы, тряпки, засаленная инструкция и маленькая латунная щётка. Он разложил всё на подъездной дорожке и объяснил Лили, что двигатель — это не чудовище, а последовательность движений.

— Сначала слушаешь, — сказал он. — Потом понимаешь, что именно просит исправить.

Лили склонилась над открытым двигателем. На её пальце осталась чёрная полоска масла.

— Как люди?

Рикардо посмотрел на неё.

— Иногда сложнее.

— Но тоже можно понять?

Он ответил не сразу.

— Иногда можно. Если человек позволяет тебе подойти.

Лили протянула ему альбом. На странице был нарисован двор: забор, открытая калитка, красная канистра, мотоцикл и три фигуры. Дейл был изображён за пределами рисунка, у самой линии, маленький и расплывчатый.

— Я не умею рисовать лица, — сказала она.

— Умеешь, — ответил Рикардо. — Просто пока не хочешь.

Она провела карандашом по третьей фигуре. Рядом с ней стоял мужчина в кожаной куртке.

— Я пока буду звать тебя Рикардо.

— Хорошо.

— Но можешь приходить в воскресенье?

— Могу.

Лили протянула ему руку, испачканную маслом. Он пожал её осторожно, будто это была не ладонь, а обещание, которое нельзя сжать слишком сильно.

Я стояла у крыльца и держала мамины письма в деревянной папке. На первой странице рядом с именем Рикардо была дата, с которой началась вся наша запутанная история. Рядом с последним рисунком Лили появилась новая надпись: «Урок двигателя. Воскресенье».

Рикардо завёл мотоцикл. Лили не вздрогнула от рокота. Она сама положила ладонь на бак и почувствовала, как под металлом оживает мотор.

— Слышишь? — спросил он.

— Слышу, — ответила она. — Он уже знает, куда ехать.