Муж потребовал, чтобы я купила машину его беременной сестре, но после моего ответа его мать перестала улыбаться

Когда я вошла в квартиру, муж уже стоял у двери спальни с моим банковским конвертом в руке.

На часах было без десяти десять. В коридоре пахло сигаретным дымом и мокрой шерстью его пальто. Лампочка под потолком мигала, будто тоже не хотела освещать то, что происходило.

— Где ты была? — спросил Лучиан.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

Я сняла плащ и повесила его на крючок. На деревянной планке висел мой старый фартук с вышитой жёлтой грушей — единственная вещь, которую я получила от матери перед свадьбой. Я всегда надевала его, когда хотела чувствовать себя дома. В тот вечер даже он казался чужим.

— Гуляла, — ответила я. — Мне нужно было подумать.

— О чём?

— О том, почему я должна покупать машину твоей матери и твоей сестре.

Из гостиной донёсся звук телевизора. Дети были дома, но молчали. Даниэль, вероятно, сидел за учебниками, а Софица снова пряталась в наушниках, чтобы не слышать наши ссоры.

Лучиан поднял конверт.

— Ты оставила его на кухонном столе.

— Я знаю.

— Здесь квитанции за последние два месяца. И выписка по счёту.

У меня внутри всё сжалось.

— Ты открывал мои бумаги?

— Не устраивай сцену. Мы муж и жена.

— Муж и жена не читают чужую почту без разрешения.

Он усмехнулся и бросил конверт на комод. Белый край ударился о керамическую чашу, и та звякнула.

— Ты стала очень смелой после своей прогулки.

— Нет. Я просто устала бояться твоего недовольства.

В этот момент из кухни вышла его мать, Маргарита. На ней было тёмное пальто, хотя она жила через три квартала и обычно приходила в домашних тапочках. Рядом стояла Андрея, беременная сестра Лучиана, с рукой на животе.

Я остановилась.

— Вы давно здесь?

— Достаточно, чтобы понять, как ты относишься к семье, — сказала Маргарита.

Андрея опустила глаза.

— София, я не хотела приходить. Но мне действительно тяжело ездить по врачам на автобусе.

— У тебя есть муж.

— У него сейчас проблемы с работой, — быстро вставил Лучиан.

— А у меня, значит, проблем нет?

Маргарита сжала ремешок сумки. На её пальцах блеснули дешёвые золотистые кольца, которые я когда-то подарила ей на годовщину.

— Ты зарабатываешь больше всех, — сказала она. — Разве тебе трудно один раз помочь?

— Я помогаю вам три года.

— Мы никогда тебя не просили считать каждую копейку.

— Вы просили меня каждый месяц.

В дверях гостиной появился Даниэль.

— Пап, может, хватит?

Лучиан резко повернулся к нему.

— Иди к себе.

— Это и мой дом.

Я увидела, как сын сжал кулак, и мне стало страшнее не за себя. Я поняла, что мои дети давно всё слышат. Они учатся не уважать меня не потому, что хотят этого, а потому, что каждый день видят, как легко отец распоряжается моей жизнью.

— Машины не будет, — сказала я.

Маргарита побледнела.

— Что?

— Я не куплю её.

Лучиан подошёл ближе.

— Подумай ещё раз.

— Я уже подумала.

— Тогда ты сама выбрала последствия.

Он взял со стола ключи от моей машины и положил их в карман.

— Завтра я поеду в банк. Нам нужно оформить кредит.

— Без меня ты ничего не оформляешь.

— Посмотрим.

В эту секунду телефон Лучиана завибрировал. Он взглянул на экран, и лицо его изменилось. Не страх. Скорее раздражение человека, которого застали не в том месте.

— Кто звонит? — спросила я.

— Никто.

Но звонок повторился.

Он вышел на лестничную площадку и прикрыл дверь. Я подошла ближе, сама не понимая зачем. За тонким стеклом я услышала только обрывки:

— Я сказал, она подпишет… Нет, не сегодня… Если она узнает, всё рухнет…

Даниэль смотрел на меня. Я приложила палец к губам.

Через минуту Лучиан вернулся, спрятав телефон.

— Что значит «всё рухнет»? — спросила я.

— Тебе показалось.

— Кто звонил?

— Не твоё дело.

Я прошла в спальню и открыла ящик комода. Там лежала папка с документами на квартиру, которую я хранила под стопкой старых полотенец. Папка была раскрыта. Один лист торчал наружу, хотя утром я точно помнила, что убрала его внутрь.

Лучиан появился за моей спиной.

— Не трогай это, — сказал он.

Я медленно повернулась.

— Почему?

Он протянул руку к папке. Его пальцы почти коснулись бумаги, когда за дверью раздался тяжёлый стук…

ЧАСТЬ 2

Стук повторился трижды — медленно, настойчиво, будто человек по ту сторону знал, что ему откроют.

Лучиан замер у комода. Его рука осталась вытянутой над папкой.

— Кто там? — спросила я.

Он ничего не ответил.

Даниэль выглянул из гостиной.

— Пап, ты кого-то ждёшь?

— Никого, — бросил Лучиан.

Стук стал громче.

Я сама подошла к двери. На лестничной площадке стояла женщина лет пятидесяти с мокрыми волосами и красной папкой под мышкой. На её пальто темнели пятна дождя, а в руке она держала маленький латунный жетон с номером камеры хранения.

— Вы София? — спросила она.

— Да.

— Меня зовут Елена Войнеску. Я работала в бухгалтерии салона, где вы раньше арендовали кресло.

Лучиан мгновенно оказался рядом.

— Вам нельзя сюда приходить.

Елена взглянула на него, потом на меня.

— Я пришла не к вам.

— Что вам нужно? — спросила я.

Она протянула мне красную папку.

— Я должна была отдать это вам ещё две недели назад. Но ваш муж узнал и заставил меня уволиться.

В коридоре стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с края её рукава на плитку.

— София, не бери, — сказал Лучиан.

— Почему?

— Потому что она пытается разрушить нашу семью.

Елена усмехнулась без радости.

— Вашу семью разрушил не я.

Маргарита вышла из гостиной.

— Лучиан, кто эта женщина?

— Бывшая сотрудница. У неё проблемы с психикой.

Елена резко повернулась к нему.

— Тогда объясните Софии, почему на её имя оформлены два займа, о которых она ничего не знает.

Я посмотрела на мужа.

Он не ответил сразу. И этого оказалось достаточно, чтобы у меня похолодели ладони.

— Какие займы?

— Не слушай её, — сказал Лучиан. — Она украла деньги из кассы и теперь мстит.

— Я не украла ни одного лея, — ответила Елена. — Я нашла платежи. Деньги уходили с общего счёта на фирму, зарегистрированную за неделю до этого.

— На какую фирму? — спросила я.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— На фирму, где директором значится ваша свекровь.

Маргарита задохнулась.

— Это ложь!

— Тогда почему вы получили перевод во вторник? — Елена открыла папку. — Двести сорок тысяч. Назначение платежа: «покупка медицинского оборудования». Но никакого оборудования не было.

Андрея прижала ладонь к животу.

— Мама, что она говорит?

Маргарита отступила на шаг.

— Я ничего не знала.

Лучиан схватил папку.

— Хватит этого спектакля.

Я удержала её другой рукой.

— Отдай.

— София, ты не понимаешь, что делаешь.

— Тогда объясни.

— Я хотел решить вопрос до того, как ты начнёшь паниковать.

— Какой вопрос?

Он посмотрел на мою руку, на кольцо, которое я носила семнадцать лет. Затем тихо сказал:

— Нам нужно заложить квартиру.

Я почувствовала, будто пол под ногами стал мягким.

— Зачем?

— Машина — только часть расходов.

— Каких расходов?

Елена вынула из папки несколько копий.

— Его компания должна кредиторам почти два миллиона. Он использовал ваши деньги, чтобы закрывать старые долги. А теперь хочет оформить залог на квартиру, пока вы ничего не знаете.

Маргарита прошептала:

— Лучиан, ты говорил, что всё под контролем.

— Мама, замолчи.

— Ты сказал, что София подпишет бумаги ради Андреи.

Андрея отшатнулась, зацепив локтем вазу. Ваза упала и разбилась, и осколок впился ей в ладонь.

— Ты использовал мою беременность? — спросила она.

— Я пытался помочь всем.

— Нет, — сказала я. — Ты пытался спасти себя.

Он резко схватил меня за запястье.

— Ты подпишешь документы завтра утром.

Даниэль бросился к нам.

— Уберите руки от мамы!

Лучиан отпустил меня, но на коже уже проступили красные полосы.

Елена достала из сумки маленький ключ.

— В камере хранения есть оригинал одного документа. Я не решалась отдавать его по почте. Если он увидит его раньше вас, вы больше ничего не докажете.

— Где камера? — спросила я.

— На центральном вокзале. Но есть одна проблема.

— Какая?

Елена посмотрела на Лучиана, который вдруг стал совершенно спокойным.

— Он знает, что я оставила там папку. И человек, которому он заплатил, уже едет туда…

ЧАСТЬ 3

Елена закончила фразу, и в ту же секунду телефон Лучиана зазвонил.

Он взглянул на экран. На этот раз я успела увидеть имя: «Раду». Лучиан отвернулся, но я вырвала телефон из его руки.

— София, отдай.

— Кто такой Раду?

— Работник.

— Работник, который едет на вокзал за документами?

Его лицо стало жёстким.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда поедем все вместе.

— Ты никуда не поедешь.

Я подняла телефон выше.

— Если ты попробуешь остановить меня, я позвоню в службу помощи и покажу им следы на руке.

Он застыл. Не от страха за меня. От расчёта. Он быстро понял, что теперь любое движение может обернуться против него.

В половине одиннадцатого мы спустились к машине. Дождь бил по капоту, а под ногами хлюпала вода. Елена села рядом со мной, Даниэль — сзади. Маргарита и Андрея остались в подъезде.

— Я не поеду, — сказала Андрея.

— Поедешь, — ответил Лучиан. — Тебе нужно знать, во что тебя втянули.

— Я уже знаю достаточно.

Машина сорвалась с места. Внутри пахло влажными сиденьями и мятной жевательной резинкой Даниэля. Я смотрела на красные полосы на запястье и пыталась понять, сколько лет моей жизни можно украсть, если делать это маленькими суммами.

На вокзале часы показывали без двадцати одиннадцать. Елена подвела нас к ряду металлических ячеек. Латунный жетон в её руке блеснул под холодной лампой.

— Номер сто восемь, — сказала она.

Лучиан встал между ней и ячейкой.

— Елена, я могу всё исправить.

— Ты говорил это после каждого перевода.

— Я верну деньги.

— Чем? Деньгами Софии?

Он сжал челюсть.

— Если она узнает всё, она потеряет квартиру.

Я медленно повернулась к нему.

— Я уже теряла её каждый раз, когда ты тратил наши средства и называл это заботой.

Елена вставила жетон. Ячейка открылась.

Внутри лежал коричневый конверт с тиснёной печатью нотариуса. Не конверт с деньгами. Не письмо. Официальный документ, который мог разрушить всю его историю.

Лучиан шагнул вперёд.

— София, выслушай меня до того, как откроешь.

— Говори.

Он посмотрел на Даниэля, затем на Андрею.

— Долги появились не из-за развлечений. Я вложил деньги в клинику, чтобы вылечить отца, когда ему стало плохо. Потом он умер. Клиника закрылась, а я остался должен.

Елена покачала головой.

— Это неправда. Его отец умер за три года до того, как появилась фирма.

— Ты не знаешь всей истории.

— Знаю. Я видела бухгалтерию.

Я открыла конверт. Внутри лежал нотариально заверенный договор и копия банковского поручения. На договоре стояла моя подпись.

Я узнала её сразу.

Только я не подписывала этот документ.

— Что это? — спросила Андрея.

Елена ответила:

— Согласие Софии на залог квартиры. Оно было оформлено четыре месяца назад.

Я почувствовала, как сердце ударило под рёбрами.

— Лучиан, ты подделал мою подпись?

— Я не подделывал. Ты подписала, когда была уставшей.

— Где?

— В банке.

— Я не была в банке четыре месяца назад.

Даниэль выхватил копию и всмотрелся в дату.

— Мама, здесь стоит вторник. Ты в тот день работала до девяти. Я забирал тебя из салона.

Елена тихо сказала:

— Подпись поставила не София. Её поставила Маргарита.

Андрея закрыла рот рукой.

— Мама?

Маргарита, которая всё это время стояла в нескольких шагах от нас, опустила голову.

— Он сказал, что иначе мы потеряем всё.

— Вы знали? — спросила я.

— Я не знала, что он заложит вашу квартиру. Он сказал, что это временно. Сказал, что ты согласна.

Лучиан резко повернулся к ней.

— Я просил тебя молчать.

— Я молчала, пока не поняла, что ты собираешься оставить Софию без дома.

Андрея подошла к брату.

— Ты обещал купить машину мне. Но на самом деле хотел, чтобы мама давила на Софию, пока она не подпишет бумаги.

— Ты ничего не понимаешь!

— Нет, понимаю. Ты использовал мою беременность, чтобы украсть у неё квартиру.

Он шагнул к ней, но Даниэль встал между ними.

— Ещё шаг — и я вызываю помощь.

Лучиан посмотрел на сына, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

Я держала поддельный документ обеими руками.

Главная тайна оказалась не в том, куда ушли деньги. Она была в том, что человек, с которым я прожила семнадцать лет, заранее подготовил моё исчезновение из собственной жизни.

Но Елена вдруг достала из кармана ещё один лист.

— Это ещё не всё, София.

— Что там?

— Письмо из банка. Сегодня вечером они приняли решение взыскать залог. И если до полуночи не появится настоящий владелец подписи, утром квартиру передадут на продажу…