ЧАСТЬ 4

Я не ответила сразу.

На кухонных часах было одиннадцать пятьдесят восемь ночи. Молли стояла у окна, держа телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Дженнифер молча печатала сообщение своему помощнику.

— Ты слышал меня? — спросил Брент.

— Слышала.

— Тогда приезжай одна.

— Нет.

Он замолчал.

Это было первое слово, которого он от меня не ожидал.

— Тесса, не играй со мной.

— Я больше ни во что с тобой не играю.

— Ты не понимаешь, что я могу сделать.

— Понимаю. Ты уже сделал всё, что мог.

Дженнифер подняла палец, показывая, что разговор записывается.

Я включила громкую связь.

— Ты подал заявление об опеке, — сказала я. — На каком основании?

— На основании того, что ты не в состоянии принимать решения.

— Потому что три дня назад родила?

— Потому что ты бросила ребёнка под дождём и устроила истерику у дома.

Молли тихо ахнула.

Я посмотрела на одеяло Иви. На его краю блестела медная звёздочка.

— Ты оставил нас под дождём, Брент.

— Никто не поверит твоим словам.

— Моим словам не придётся верить.

Дженнифер отправила запись в защищённое хранилище и позвонила в службу охраны. Через двадцать минут у нас была копия видео с камеры у входа: я стояла под дождём, вводила код, а из дома выходила Карен. На второй записи Диана показывала ей, как выключить мой доступ к системе.

Аудиофайл был ещё сильнее.

Но Брент пока об этом не знал.

В пять сорок утра мы встретились с Элиотом в переговорной комнате гостиницы рядом с аэропортом. Он оказался невысоким мужчиной с тростью из тёмного дерева и усталым лицом.

— Я не покупаю ваш дом ради выгоды, — сказал он. — Я представляю фонд, который превращает большие особняки в дома временной помощи для матерей с детьми.

Я посмотрела на него.

— Поэтому вы так быстро согласились?

— Поэтому я не стал торговаться.

Он положил на стол папку.

Внутри были банковские переводы Брента и его компании. Он получил деньги от кредитора, обещав передать долю в особняке, хотя не имел на неё права.

— Он хотел закрыть старые долги за счёт вашего имущества, — сказал Элиот. — А когда понял, что не успевает, решил заставить вас подписать доверенность.

Дженнифер закрыла папку.

— Теперь у нас есть всё: запись, видео, банковские документы и оригинал брачного договора.

— И заявление об опеке, — напомнила я.

— Оно станет доказательством его намерений, — ответила Дженнифер.

В девять десять утра Брент вошёл в зал временного заседания с Дианой и адвокатом. Он был в дорогом пальто, но выглядел так, будто не спал всю ночь.

Увидев меня с Иви, он остановился.

— Ты привела ребёнка?

— Это её отец, — сказала Диана судье. — Он просто хочет защитить дочь.

Дженнифер встала.

— Тогда пусть суд услышит, как именно он собирался её защищать.

Включили запись.

Сначала голос Брента звучал глухо из динамиков.

Мне нужна её подпись.

Диана ответила:

Она подпишет всё, лишь бы вернуть Иви домой.

Брент смотрел на экран. Его лицо становилось всё белее.

— Это вырвано из контекста, — сказал его адвокат.

— Контекст продолжительностью двадцать семь минут, — ответила Дженнифер.

Запись дошла до слов о ребёнке.

Используй ребёнка. Скажи, что подашь заявление о временной опеке.

Диана вскочила.

— Это незаконно записано!

— Запись сделана системой охраны, установленной владельцем дома, — сказала Дженнифер. — Владельцем является Тесса.

Брент уставился на меня.

— Ты всё это подстроила.

— Нет. Ты просто говорил, когда думал, что тебя никто не слышит.

Судья изучила документы, видео и банковские переводы. Затем отклонила заявление об опеке и запретила Бренту приближаться ко мне и ребёнку без письменного разрешения.

Это был не конец его проблем.

Через два дня кредитор подал иск о мошенничестве. Банк заморозил счета компании Брента. Диана пыталась дозвониться Дженнифер, но та ответила только один раз.

— Вы больше не можете представлять интересы Тессы, — сказала она.

— Я и не представляю её, — ответила Дженнифер. — Я защищаю её.

Особняк продали через девять дней.

В день сделки я приехала туда одна. Внутри уже стояли пустые коробки. В детской на подоконнике лежала фотография, которую Брент забыл забрать: мы втроём у моря, ещё до рождения Иви. На снимке он улыбался, а я верила, что держу в руках будущее.

Я не порвала фотографию.

Просто оставила её в пустой комнате.

На крыльце я сняла с ручки двери больничную бирку, которую всё это время носила на чемодане. Бумага намокла и стала мягкой, но дата рождения дочери ещё читалась.

Через три месяца мы жили в небольшом доме у озера. Я открыла консультационную фирму и работала по утрам, пока Иви спала в соседней комнате. Молли приезжала по воскресеньям с пирогом, а Дженнифер иногда звонила без повода.

В первый снег Иви сделала свои первые шаги.

Она шла ко мне, цепляясь за диван, и смеялась так громко, будто никогда в жизни не знала страха.

— Мам, смотри!

— Я смотрю.

Она протянула мне рисунок. На нём были две фигуры, жёлтое солнце и дом с красной крышей. Между мной и дочерью Иви нарисовала большую медную звезду.

— Это чтобы мы не потерялись, — объяснила она.

Я прижала её к себе.

Вечером пришло сообщение от Брента.

Я изменился. Дай мне увидеть Иви. Мы можем всё исправить.

Через минуту появилось второе.

Я всё ещё люблю тебя.

Я прочитала оба сообщения и удалила их.