ЧАСТЬ 4

Она держала в руках свидетельство, о котором никто из нас не знал.

Госпожа Веденеева вошла в зал медленно, опираясь на трость с медной рукояткой. Музыканты расступились. Гости молчали, уже не понимая, свадьба это или собрание людей, случайно оказавшихся внутри семейной катастрофы.

Я смотрела на документ в руке Артёма.

Моё имя было напечатано в первой строке.

А под ним — подпись отца.

— Что это? — спросила я.

Отец провёл ладонью по лицу.

— Не здесь.

— Именно здесь.

Мама закрыла глаза.

Хлоя стояла рядом с разбросанными лепестками и держала букет так крепко, что стебли впились ей в кожу.

Госпожа Веденеева остановилась у микрофона.

— В документе говорится, что Майя Хейл никогда не была сотрудницей павильона, — сказала она. — Что все проекты, счета и переговоры проводились от имени её отца.

Виктор выпрямился.

— Так и было.

Я повернулась к нему.

— Ты это подписал?

— Я хотел защитить тебя.

Эта фраза была настолько нелепой, что несколько гостей нервно переглянулись.

— От чего?

— От ответственности. От кредиторов. От людей, которые могли навредить тебе.

— Поэтому ты забрал мою работу?

— Я дал тебе возможность работать.

Госпожа Веденеева подняла трость и указала на медную пластину у стены. На ней стояла дата основания павильона.

— Майя пришла ко мне семь лет назад, когда никто не мог восстановить зал после пожара. Она нашла старые чертежи, договорилась с мастерами и вернула зданию его прежний вид. Я заключила с ней соглашение лично.

Она достала из кожаной сумки сложенный лист.

— Но Виктор убедил меня, что она слишком молода и ей нужен взрослый представитель. Я согласилась на временное оформление через его компанию. Временное, Виктор.

— Вы сами всё подписали, — огрызнулся он.

— И сегодня я отзываю это разрешение.

Отец резко повернулся к ней.

— Вы не понимаете, сколько денег вложено.

— Понимаю. Именно поэтому собиралась продать павильон. Но Майя нашла вашу подставную фирму раньше, чем вы успели присвоить его целиком.

Виктор сжал кулак.

— Она разрушила мою сделку.

— Нет, — сказала я. — Я остановила кражу.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто впервые увидел не дочь, а человека, которого нельзя убрать из комнаты приказом.

Артём положил на стол копию запрета.

— Все операции по счетам Виктора Хейла заморожены. Его обязательства перед кредиторами превышают стоимость активов. Но это ещё не всё.

Он повернулся к моему отцу.

— Ваша подпись под документом о статусе Майи признана недействительной. Потому что вы использовали её имя и портфолио для получения займов.

Мама резко открыла глаза.

— Каких займов?

Виктор не ответил.

Дилан достал из кармана конверт и бросил его на стол.

— Я нашёл это в кабинете отца. Там список поручителей. Мама Майи и её отец указаны как владельцы доли павильона.

Мама уставилась на него.

— Ты знал и молчал?

— Я узнал сегодня утром. Поэтому приехал сюда. Не ради свадьбы.

Хлоя тихо рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.

— Все приехали сюда не ради свадьбы.

Она сняла фату и положила её на стул.

— Майя, я не знала.

Я посмотрела на её ладонь, где от стебля выступила тонкая красная полоса.

— Но ты знала, что это моё платье.

Хлоя заплакала.

— Мама сказала, что ты всё равно не выйдешь замуж. Сказала, что Джулиан бросил тебя из-за денег.

— Джулиан не бросил меня.

Я достала телефон и включила громкую связь. На экране был новый вызов. Джулиан ответил почти сразу.

— Майя? Я у служебного входа. Мне сказали, что там происходит что-то страшное.

— Они использовали мою свадьбу, чтобы скрыть сделку Виктора.

На другом конце повисла пауза.

— Я знаю. Я нашёл банковские переводы. Хотел рассказать тебе в среду, но твоя мама опередила меня.

У меня дрогнули колени. Не от счастья. От осознания того, сколько людей успели принять решение за меня.

— Почему ты не позвонил?

— Твой отец приехал ко мне и сказал, что если я появлюсь, он обвинит меня в краже денег. Я испугался.

Я закрыла глаза.

В этой истории не было одного чудовища. Были взрослые люди, которые каждый выбрал удобную ложь, пока ложь не стала тяжелее правды.

Госпожа Веденеева подошла ко мне.

— Майя, у меня к тебе предложение.

— Какое?

— Не возвращаться к старому соглашению. Стать управляющей павильона официально. С сегодняшнего дня.

Я посмотрела на глицинию над залом. Белые ветви были собраны моими руками. Я знала, где какая лента закреплена, где спрятаны провода, какой камень у сцены шатается после зимы.

Но это место больше не казалось подарком.

— Я соглашусь, если вы позволите мне переделать договоры так, чтобы ни один родственник не мог распоряжаться моей работой.

— Уже подготовила.

Она протянула мне ручку с медным колпачком.

Я подписала.

Отец смотрел, как его дочь ставит подпись там, где раньше стояла его фамилия.

— Майя, — сказал он, — мы всё ещё семья.

— Семья не продаёт твоё имя, чтобы оплатить чужие долги.

Мама шагнула ко мне.

— Я боялась, что Хлоя останется одна.

Хлоя повернулась к ней.

— А Майя могла остаться без дома, без работы и без свадьбы. Ты даже не подумала об этом.

Мама заплакала. Я не обняла её. Не потому, что хотела наказать. Просто мои руки были заняты документами, которые возвращали мне жизнь, украденную не за один день.

Артём объявил, что гости могут получить обратно свои подарки и взносы, а поставщики вправе выставить счета тому, кто менял договоры. Флористка подошла ко мне и спросила, что делать с глицинией.

— Оставьте, — сказала я. — Пусть она висит до утра.

— Но торжества не будет?

Я посмотрела на пустую дорожку между рядами.

— Будет другое.

Я позвонила Джулиану и попросила его войти. Он появился через минуту, без костюма, с мокрыми от снега волосами и моим старым медным блокнотом в руке.

— Ты оставила его в мастерской, — сказал он.

Я взяла блокнот. На первой странице была схема павильона, нарисованная мною семь лет назад.

— Я думала, что потеряла его.

— Я хранил.

— Почему?

— Потому что там было написано: «Сначала спасти стены. Потом решить, кому они принадлежат».

Я перечитала эту строку и усмехнулась сквозь слёзы.

— Похоже, стены дождались ответа.

Виктор уже собирался уйти, когда госпожа Веденеева остановила его.

— Вы забыли кое-что на столе.

Перед ним лежало кольцо Хлои.

— Это не моё, — сказал он.

— Ваше. Вы купили его на деньги фонда.

Дилан забрал кольцо и подошёл к Хлое.

— Я не могу жениться на тебе сегодня.

— Я знаю.

— Но я могу вернуть тебе всё, что принадлежит тебе. Платье, вещи и документы. И дать показания против отца.

Хлоя долго смотрела на него.

— Начни с правды. Потом посмотрим.

Он кивнул.

Музыканты всё ещё стояли у сцены. Я подошла к пианисту и попросила сыграть мелодию, которую выбирала для первого танца. Не свадебную. Ту, которую мы с Джулианом услышали в первый вечер в маленьком кафе у вокзала.

Пианист начал играть.

Никто не вышел танцевать сразу.

Потом Нина сняла зелёное пальто и позвала мужа по телефону, чтобы он услышал музыку. Флористка поправила ветку глицинии. Дилан вынес из зала коробку с документами. Хлоя села рядом со мной и впервые за весь вечер не пыталась улыбаться.

— Ты меня ненавидишь? — спросила она.

— Я ненавижу то, что ты позволила им сделать.

— А меня?

Я посмотрела на её разбитую ладонь.

— Тебе самой решать, кем быть после этого.

Она кивнула и начала собирать с пола белые лепестки, один за другим.

Джулиан стоял у рояля. Я подошла к нему, но не взяла за руку.

— Нам придётся многое обсудить.

— Я знаю.

— И я не обещаю, что всё вернётся к прежнему.

— Я тоже не хочу прежнего.

Он указал на сцену.