Я потребовала оплату за ненужные розы у самого опасного мужчины города — и его улыбка сразу исчезла

— Не отправляй розы, Винсент. Между нами всё кончено.

Женский голос прозвучал из телефона так ясно, что я перестала обрезать стебли и подняла глаза на покупателя.

Винсент Моретти стоял у кассы, держа телефон возле уха. На мраморном столе лежали тридцать шесть роз — высоких, почти идеальных, с тугими бутонами цвета тёмного вина. На каждом стебле блестели капли воды.

— Подожди, Елена, — сказал он.

В ответ раздалось что-то резкое. Затем звонок оборвался.

В магазине стало слышно, как холодильник гоняет холодный воздух по стеклянным полкам.

Винсент медленно опустил телефон. Лицо у него оставалось спокойным, но пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.

Я знала его фамилию. В нашем городе её произносили тише, чем имена умерших. Говорили, что Винсент Моретти владел ресторанами, портовыми складами и половиной людей, которые никогда не улыбались на фотографиях.

Но сейчас он выглядел не опасным.

Он выглядел человеком, которого бросили посреди рабочего дня.

— Мне жаль, — сказала я.

Он кивнул, не глядя на меня.

Я посмотрела на чек возле кассы. Тридцать шесть импортных роз. Доставка в загородный дом. Оплата не внесена.

Сочувствие — это одно. Торговля — другое.

Я подтолкнула чек к нему.

— За розы всё равно нужно заплатить.

Винсент поднял глаза.

На его запястье блеснули старинные часы, а на костяшке указательного пальца темнел свежий порез. Я вдруг почувствовала, как внутри сжался желудок. Возможно, я только что выбрала самый неподходящий момент в своей жизни.

— Вы понимаете, с кем разговариваете? — тихо спросил он.

— С человеком, который заказал цветы и теперь пытается оставить их мне.

Уголок его рта дёрнулся.

— Я могу купить весь магазин.

— Тогда купите. Но эти розы всё равно придётся забрать.

Несколько секунд он смотрел на меня, и я слышала собственное сердце. Потом неожиданно рассмеялся. Не вежливо и не осторожно — резко, будто внутри него треснуло что-то давно натянутое.

— Хорошо, мисс Салливан.

— Откуда вы знаете мою фамилию?

— Она написана на вывеске.

— А я уже решила, что вы следите за мной.

— Я не слежу за продавцами цветов.

— Сегодня вы многое делаете впервые.

Он оплатил заказ наличными. Купюры легли на прилавок ровной стопкой. Затем Винсент поднял огромный букет и посмотрел на него так, будто тот был уликой.

— Что мне с этим делать?

— Это ваша проблема.

Я продержалась ровно три секунды.

— Отвезите в дом престарелых на Вязовой улице. Там женщины старше семидесяти лет давно не получали цветов.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомцами?

— Только с теми, кто пугает холодильник одним взглядом.

На следующий день, в половине четвёртого, колокольчик над дверью снова звякнул.

Винсент вошёл один. На этот раз без телефона, без роз и без привычного выражения человека, которому весь город обязан уступать дорогу.

Он положил на прилавок небольшой конверт из плотной кремовой бумаги.

— Мне нужна ваша помощь, Мэгги.

Я не коснулась конверта.

— Если это очередные цветы, я заранее предупреждаю: за них платят до доставки.

— Это не заказ.

— Тогда что внутри?

Винсент оглянулся на витрину. За стеклом вечерний свет резал улицу золотыми полосами, а у бордюра стоял чёрный автомобиль с работающим двигателем.

— Откройте, — сказал он.

Я протянула руку к конверту, но в этот момент за дверью раздался короткий свист. Винсент мгновенно повернул голову, а его ладонь метнулась под пиджак.

И я поняла: человек у витрины пришёл не за цветами….

ЧАСТЬ 2

Я коснулась конверта, но Винсент перехватил моё запястье.

Не больно. Просто достаточно крепко, чтобы я поняла: опасность стояла уже не за стеклом, а в нескольких шагах от меня.

— Отойдите от окна, — сказал он.

— Вы только что ворвались в мой магазин и теперь отдаёте приказы?

— Мэгги.

В его голосе не было угрозы. Только такая сосредоточенность, что спорить стало страшнее, чем подчиниться.

Мы отошли к холодильнику. Холодный воздух ударил мне в колени. За дверью автомобиль медленно тронулся, проехал несколько метров и остановился у соседнего дома.

— Кто там? — спросила я.

— Пока не знаю.

— А конверт знаете?

— Знаю, что он предназначен вам.

— Почему?

Винсент посмотрел на мою руку. На большом пальце у меня была тонкая полоска зелёной краски — след от ценников, которыми я утром подписывала вазы.

— Потому что ваш отец хранил то, что теперь нужно мне.

Я замерла.

Мой отец умер семь лет назад. Артур Салливан был бухгалтером, человеком, который мог часами сверять цифры и сердиться на неправильно заполненный бланк. О его знакомстве с Винсентом я знала только одно: когда-то отец вёл счета для нескольких его ресторанов.

— Не произносите его имя так, будто он был вашим сообщником, — сказала я.

— Он не был сообщником.

— Тогда кем?

Винсент снял руку с моего запястья.

— Единственным человеком, который не боялся говорить мне правду.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля. Я вздрогнула. Винсент тут же встал между мной и улицей.

— Вы должны закрыть магазин и уехать, — сказал он.

— Куда?

— В гостиницу. Я отправлю людей.

— Нет.

— Это не просьба.

— А это мой магазин. Здесь я работаю, здесь умерла моя мать и здесь отец оставил мне всё, что у него было. Вы не можете войти и объявить, что теперь моя жизнь принадлежит вам.

Его лицо изменилось. На мгновение в нём появилось не раздражение, а усталость.

— Я не хочу вашей жизни.

— Тогда чего вы хотите?

Он снова посмотрел на конверт.

— Чтобы вы открыли его в присутствии свидетеля.

— Какого свидетеля?

В этот момент задняя дверь магазина распахнулась. На пороге стояла Роза Мендес, моя семидесятилетняя соседка, которая каждый четверг приносила мне пирог с корицей. В руках она держала полотняную сумку, а на лице застыло выражение, которого я никогда у неё не видела.

— Мэгги, — прошептала она. — Я не должна была приходить.

Винсент резко обернулся.

Роза увидела его и выронила сумку. Банка с вареньем ударилась о пол и раскололась, растекаясь по плитке густым янтарным пятном.

— Вы знали её? — спросила я.

— Нет, — ответил Винсент.

— Врёте, — сказала Роза.

Он застыл.

Старушка закрыла дверь на засов и прижалась к ней спиной.

— Артур просил меня молчать, пока вы не придёте сюда сами.

У меня пересохло во рту.

— О чём ты говоришь, Роза?

Она достала из сумки маленький металлический ключ. На его головке была выцарапана буква «С» — такая же, как на моих старых медных ножницах для стеблей.

— Твой отец спрятал это в магазине, — сказала она. — И велел отдать только после того, как Винсент Моретти принесёт тебе тридцать шесть бордовых роз.

Я посмотрела на Винсента.

Он побледнел.

— Артур знал, что случится? — спросил он.

— Он знал, что вы однажды придёте за правдой, — ответила Роза.

Винсент сделал шаг к ней.

— Что именно он вам сказал?

— Что если вы явитесь один, значит, уже никому не доверяете.

— Я пришёл один.

— Нет, — возразила Роза. — Вы пришли не один.

Она указала на конверт.

— Внутри не письмо. Там имя человека, который всё это время стоял рядом с вами.

На улице снова завёлся автомобиль. На этот раз двигатель взревел прямо у входа.

Винсент посмотрел на меня и тихо сказал:

— Теперь вы понимаете, почему я не хотел, чтобы вы открывали его без меня.

Я взяла ключ. Металл оказался ледяным.

— Где замок?

Роза указала на старый шкаф для упаковочной бумаги. За ним, под деревянной панелью, виднелась узкая скважина.

Я вставила ключ и повернула.

Внутри щёлкнул скрытый механизм, а из стены медленно выдвинулась плоская папка, обитая коричневой кожей.

На первой странице лежала подпись моего отца.

Но ниже стояла дата, от которой у Винсента дрогнула рука…

ЧАСТЬ 3

Но ниже стояла дата, от которой у Винсента дрогнула рука.

— За два дня до пожара в порту, — прошептал он.

Я помнила тот пожар. Тогда погиб его младший брат Лука, а Винсент за одну ночь стал главой семьи. Все говорили, что это была случайность: короткое замыкание, старое складское оборудование, слишком поздний вызов пожарных.

В папке лежали копии счетов, накладные и листы с номерами контейнеров. На каждом листе стояла подпись Артура Салливана. Рядом повторялось одно имя: Сальваторе Моретти.

Дядя Винсента.

— Это невозможно, — сказал Винсент.

Роза криво усмехнулась.

— Твой отец так не думал.

— Почему он не пришёл ко мне?

— Пришёл. Ты не открыл дверь.

Винсент резко повернулся к ней.

— Когда?

— В ночь после пожара. Ты тогда стоял у ворот и кричал, что найдёшь виновного. Артур подошёл к тебе с этой папкой. Но рядом был Сальваторе. Он сказал, что старик пытается спасти себя.

У Винсента напряглась челюсть.

— Я не помню.

— А Артур помнил, — сказала Роза. — Он понял, что вас уже окружили.

Я листала документы, чувствуя, как бумага шуршит под дрожащими пальцами. Последний лист был не бухгалтерским. Это была расписка, написанная рукой моего отца.

«Сальваторе приказал изменить маршрут контейнеров. Внутри находился не товар Моретти, а груз его конкурентов. Пожар должен был уничтожить доказательства и убрать Луку. После смерти Луки Винсент станет управляемым».

Винсент отступил к холодильнику.

— Почему мой отец позволил этому случиться? — спросила я.

Роза ответила не сразу.

— Потому что Сальваторе держал твою мать в долгу. Артур собирался вывести вас из города, но не успел.

— А потом?

— Потом он спрятал документы. И попросил меня ждать.

Винсент ударил ладонью по металлической полке. Стеклянные вазы задребезжали.

— Елена знала?

Роза опустила глаза.

— Она принесла Артуру деньги за молчание три года назад.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Поэтому она бросила его сегодня?

— Нет, — сказал Винсент. — Она бросила меня, потому что получила то, зачем была рядом.

Он вынул из папки последнюю страницу. На ней была подпись Елены и запись о переводе средств со счёта Сальваторе.

Именно Елена передавала сведения о маршрутах Винсента. Именно она знала о папке. А сегодняшний звонок был не расставанием, а сигналом: «Дело сделано».

Снаружи послышались шаги.

Роза прошептала:

— Они пришли.

Входная дверь дрогнула под ударом.

— Винсент, — крикнул мужской голос. — Отдай папку и выйди один.

Винсент посмотрел на меня.

— За задней дверью есть переулок.

— А ты?

— Я задержу их.

— Нет.

Он удивлённо поднял брови.

— Ты сам сказал, что мой отец хранил это для тебя. Значит, я тоже имею право услышать, чем всё закончится.

Дверь снова содрогнулась. С витрины упала хрустальная ваза и разбилась возле моих ботинок.

Винсент взял папку, но я удержала её за край.

— Если ты выйдешь один, они уничтожат документы.

— Если я останусь, они могут уничтожить тебя.

— Тогда придумай что-нибудь лучше, чем привычно подставлять людей вместо себя.

На его лице появилась тень улыбки.

— Ваш отец говорил то же самое.

Он достал телефон и набрал номер.

— Паоло, — сказал он. — Привези людей к старой оранжерее. Не ко мне. К Мэгги.

Я услышала в трубке встревоженный голос, но не разобрала слов.

В этот момент Винсент замер. Телефон выпал из его руки.

На экране высветилось новое сообщение от неизвестного номера.

«Если папка у вас, значит, Роза уже заговорила. Но она не сказала главного. Спроси Винсента, почему Артур умер не от сердечного приступа».

Я подняла глаза.

Роза закрыла лицо ладонями.

А Винсент смотрел на меня так, словно боялся не врагов за дверью, а следующего вопроса…