ЧАСТЬ 4

Фраза прозвучала хрипло, с помехами, но это был голос Марии.

— Дэвид, если ты слышишь эту запись, значит, Элли всё-таки вспомнила компас.

Я замер у двери.

Не потому, что услышал голос жены.

Потому что он называл имя, которого никто из нас не произносил.

— Виктор не главный, — продолжала запись Мария. — Он только держит ключ. Ищи человека, который подписывал счета после моей смерти.

Доктор Митчелл стоял с трубкой в руке, Рут прижимала папку к груди, а Саманта смотрела на меня так, будто ожидала, что я обвиню её.

За дверью кто-то снова дёрнул ручку.

— Дэвид, — сказал доктор, — нам нужно уходить через служебный коридор.

— Сначала дослушаем.

Запись шипела.

— Я спрятала вторую часть списка в музыкальной шкатулке Элли. Но если Хейл доберётся до неё, он будет искать не только бумаги. Там лежит карта доступа. Она открывает склад в порту Норфолка. На карте есть имя настоящего владельца.

Я закрыл глаза.

Мария записала это перед нападением. Она знала, что за ней следят. Знала, что может не пережить ночь. Но всё равно оставила мне путь.

— Дэвид, не доверяй людям, которые предложат тебе деньги за молчание. И не ищи мести, пока Элли не сможет сама сказать, чего хочет.

Запись оборвалась.

Снаружи раздался резкий удар. Замок дрогнул.

— Он войдёт через несколько секунд, — сказала Рут.

— Тогда нам хватит нескольких секунд.

Я подкатил платформу Элли к служебной двери. Доктор Митчелл снял с подставки переносной аккумулятор и прицепил его к экзоскелету.

— Нагрузка будет минимальной, — предупредил он. — Но Элли сможет двигать руками.

— Этого достаточно.

Саманта подняла нож.

— Я остаюсь.

— Нет.

— Если Хейл увидит меня рядом с вами, он поймёт, что я рассказала всё. Он пойдёт за Итаном.

— Он уже идёт за ним.

Я посмотрел на телефон, лежавший на полу. На экране всё ещё виднелось имя «Итан».

— Где он?

Саманта сглотнула.

— В старом складском терминале у реки. По крайней мере, так было вчера.

— Ты поедешь с нами.

— Вы мне не доверяете.

— Не доверяю.

Я взял папку Рут.

— Но Элли доверяет тебе достаточно, чтобы сказать правду.

Элли медленно повернула голову.

— Саманта… идёт.

Это были первые слова, сказанные ею без крика после того, как увидела татуировку.

Саманта опустилась на колени рядом с платформой.

— Я здесь.

Дочь долго смотрела на неё.

— Ты… держала дверь?

Саманта побледнела.

— Да.

— Мама… кричала?

— Да.

— Ты держала дверь, чтобы он не вошёл?

Саманта закрыла глаза.

— Я пыталась.

За дверью хрустнул металл.

Рут достала из папки ключ-карту.

— Служебный выход ведёт в прачечное отделение. Там есть лифт для оборудования.

— А санитар?

— Его я задержу.

— Вы не обязаны.

Рут посмотрела на снимок компаса в моей руке.

— Я обязана это Марии.

Мы выкатили Элли в коридор за мгновение до того, как основная дверь распахнулась. В лабораторию ворвались двое мужчин в форме санитаров. Один держал складную дубинку, другой — медицинскую сумку.

Рут шагнула им навстречу.

— Вы ошиблись этажом.

— Отойдите, старуха.

— Назовите номер накладной.

Мужчина замер.

— Что?

— Любая настоящая доставка имеет номер накладной. У вас его нет.

Она говорила громко, чтобы камеры коридора записали каждое слово.

Я толкнул платформу в лифт.

Саманта вошла последней.

Двери сомкнулись под удар дубинки.

Лифт пошёл вниз.

Элли дрожала, но уже не от паники. Она смотрела на меня.

— Шкатулка… у тебя?

— В машине.

— Не открывай… без меня.

Я коснулся её ладони.

— Не открою.

Мы добрались до подземной стоянки и выехали на машине Рут. Она знала объездные дороги и не задавала лишних вопросов. Саманта сидела сзади рядом с Элли, придерживая аккумулятор экзоскелета.

Через двадцать минут её телефон снова зазвонил.

На этот раз номер был неизвестным.

— Не отвечай, — сказал я.

— Если это Итан…

— Если это не он, они поймут, что ты с нами.

Саманта всё же нажала кнопку.

— Говорите.

Мужской голос произнёс:

— Ты ведь всё ещё хочешь услышать, как он дышит?

Затем раздался приглушённый стон.

Саманта побелела.

— Итан?

— Привези Кеслера к терминалу номер девять. Один. Без папки. Без девочки.

Я взял телефон.

— Хейл.

— Дэвид, — ответил он спокойно. — Вы всегда были разумным человеком. Отдайте список, и дочь останется жить.

— Ты убил Марию.

— Мария сама выбрала опасную дорогу.

— Ты был у нас в доме.

— А ты отсутствовал.

Саманта вырвала телефон у меня.

— Если тронешь Итана, я назову все имена.

Хейл рассмеялся.

— Ты назовёшь их только один раз. Потом твой брат станет причиной, по которой ты перестанешь говорить навсегда.

Связь оборвалась.

Рут свернула к старой заправке.

— Нам нужно не в терминал.

— Почему?

Она достала из папки последний лист.

— Потому что счёта после смерти Марии подписывал не Хейл.

Я посмотрел на подпись.

Она была знакомой.

Слишком знакомой.

Доктор Харрисон Митчелл.

В машине стало тесно от молчания.

Я медленно повернулся к нему, хотя он сидел впереди за рулём.

— Вы знали о списке?

Митчелл не ответил сразу.

Саманта прижалась к Элли.

— Доктор?

Он съехал на обочину и заглушил двигатель.

— Я подписывал счета, но не знал, что это деньги Хейла.

— Вы два года лечили мою дочь.

— Я получил грант на программу. Мне сказали, что спонсор хочет сохранить анонимность.

— А потом?

Митчелл вытер ладонью лицо.

— Потом я понял, что кто-то наблюдает за Элли. Поэтому поставил камеры в коридорах и сохранил копии всех журналов доступа. Я не знал, кому доверять.

— Почему не сказали мне?

— Потому что среди сотрудников был человек, который передавал сведения наружу.

Он достал из бардачка флешку, но я сразу поднял руку.

— Не надо показывать. Говорите.

— Сегодня утром я обнаружил, что из архива исчезли записи за ночь нападения. Но один журнал сохранился на резервном сервере. В нём есть имя человека, открывшего боковую дверь вашего дома.

Саманта закрыла лицо.

— Моё имя.

— Да, — сказал Митчелл. — Но рядом стоит подпись Хейла и отметка о принуждении. Мария оставила её для того, кто найдёт журнал.

Элли повернула голову к Саманте.

— Ты… не хотела.

Саманта заплакала беззвучно.

— Нет.

— Ты держала дверь.

— Я пыталась закрыть её.

Элли протянула руку и коснулась её пальцев.

Это было маленькое движение.

Но оно разрушило то, что Саманта несла на себе семь лет.

Мы не поехали к терминалу вслепую. Митчелл отправил копии документов на несколько независимых серверов, Рут связалась с журналисткой, которой Мария доверяла, а я позвонил бывшему командиру и передал координаты склада. Не для мести. Чтобы Итан вышел оттуда живым.

Через час в терминале погас свет.

Виктор Хейл попытался уехать через боковые ворота, но столкнулся с пустым грузовиком, который Рут заранее поставила поперёк проезда. Итан нашли в подсобном помещении. Он был избит, но жив. На его руке не было нового знака.

Хейл потерял не только склад.

Он потерял всю сеть, потому что Мария составила список так, чтобы после раскрытия одного имени потянулись остальные. Его счета заморозили, компании закрылись, а люди, которые годами боялись говорить, начали передавать документы.

Саманта дала показания не ради облегчения. Она делала это, сидя рядом с братом в больничной палате и держась за его здоровую руку.

— Я не прошу у вас прощения, — сказала она мне через несколько дней.

Мы стояли у реабилитационного бассейна. На стекле дрожали отражения воды.

— Хорошо, — ответил я.

— Но я хочу закончить то, что начала Мария.

— Как?

— Буду работать с жертвами принуждения. Учить их замечать то, что я сама не поняла.

Я посмотрел на её татуировку. Она больше не прятала её под чёрным рукавом.

— Оставишь знак?

— Да.

— Почему?

Саманта провела пальцем по расколотому компасу.

— Чтобы помнить не тех, кто его придумал. А тех, кого он не смог сломать.

Элли тем временем продолжала восстановление. Она не заговорила сразу свободно. Некоторые слова застревали, другие приходили во сне и пугали её. Но она начала использовать голос, когда хотела остановить процедуру, попросить воды или позвать меня.

Однажды утром доктор Митчелл включил экзоскелет и закрепил датчики.

— Элли, попробуем шаг?

Дочь посмотрела на меня.

— Папа, не уходи.

— Я здесь.

— Саманта тоже?

Медсестра встала у пульта.

— Тоже.

Элли напрягла пальцы. Затем попыталась надавить пяткой.

Металлическая рама дрогнула.

Правая нога поднялась на несколько сантиметров.

Все приборы запищали одновременно.

Я не закричал и не бросился к ней. Только положил ладонь на стекло, потому что видел, как она смотрит на отражение своей ноги, будто впервые узнаёт собственное тело.

— Ещё раз, — сказала Элли.

Саманта улыбнулась сквозь слёзы.

— Ещё раз.

В тот день Рут принесла музыкальную шкатулку. Дерево на крышке было поцарапано, а внутри всё ещё лежала маленькая бумажная фигурка корабля.

Элли сама попросила открыть её.

Под бархатной подкладкой нашли карту доступа и вторую половину списка. На обороте Мария написала всего одну строчку:

«Компас сломан не потому, что путь исчез. Он сломан, потому что кто-то хотел, чтобы мы поверили, будто идти больше некуда».

Я прочитал это вслух.

Элли слушала, держа Саманту за палец.

Потом подняла глаза на её руку и сказала:

— Теперь я знаю, куда показывает стрелка.

— Куда? — спросил я.