Я ворвалась в закрытый бар с ножевой раной, но когда назвала имя преследователя, хозяин внезапно запер дверь

В 3:08 ночи я рухнула на пол закрытого бара Габриэля Кейна, оставив на дорогом паркете кровавый след, похожий на подпись под собственной смертью.

Осколок бутылки впился мне в ладонь, когда я попыталась подтянуться к стене. Правая нога горела, бок сводило при каждом вдохе, а пальцы под пальто сжимали маленькую чёрную записную книжку.

— У тебя десять секунд, чтобы объяснить, почему ты истекаешь кровью в моём баре, — сказал мужчина у дальней стены.

Под медным светильником стоял высокий человек в белой рубашке с закатанными рукавами. Перед ним лежал закрытый кожаный журнал, рядом темнел стакан янтарного виски, а возле локтя блестел пистолет.

Я знала это лицо.

Габриэль Кейн владел шестью ресторанами, тремя клубами и транспортной фирмой, но в Грейпорте его боялись не за богатство. Говорили, что он умел превращать чужие секреты в долги, а долги — в послушание.

Я сбежала от одного чудовища и упала к ногам другого.

— Они идут, — выдохнула я.

— Кто?

— Люди Виктора Росса.

Его глаза опустились к крови, собиравшейся у моего колена.

— Виктор сделал это?

— Один из его людей.

— За что?

Я прижала ладонь к пальто.

— Потому что я знаю, где лежат все его деньги.

За окнами хлестал дождь. В переулке вспыхнули фары, и через секунду в заднюю дверь ударили три раза.

— Откройте! — крикнул голос снаружи. — У нас приказ Росса!

Габриэль ничего не ответил. Он пересёк зал, задвинул тяжёлый засов и повернул замок. Потом погасил свет.

Бар провалился в темноту.

— Ты можешь стоять? — спросил он.

— Нет.

— Можешь не потерять сознание?

— Не знаю.

— Очень неудобно.

Он поднял меня на руки. Я вцепилась в его плечо и почувствовала под тонкой тканью рубашки напряжение мышц.

— Почему вы мне помогаете?

— Я ещё не решил, помогаю ли.

За кухней находилась узкая комната с металлическим столом. В нижнем ящике лежал медицинский набор: зажимы, бинты, шовный материал и ампулы с обезболивающим.

— Снимай пальто.

— Я не стану раздеваться перед вами.

— Тогда продолжай истекать кровью в одежде. Я не спорю с чужими приоритетами.

Я разжала пальцы. Габриэль разрезал ткань ножницами и увидел глубокий порез над бедром.

— Нож вошёл и повернулся, — сказал он.

— Я заметила.

— Тебя хотели не остановить. Тебя хотели напугать перед смертью.

Я отвернулась, пока он прижимал марлю к ране. От боли я вцепилась зубами в край полотенца, но всё равно застонала.

— Не отключайся, Нора.

Я резко открыла глаза.

— Я не называла вам имени.

Он кивнул на удостоверение, выпавшее из моего кармана.

— Я умею читать.

Снаружи разбилось стекло. Габриэль закончил перевязку, но его пальцы коснулись записной книжки, и я схватила его за запястье.

— Не трогайте.

— Что там?

— Страховка.

— Страховка не заставляет людей вспарывать тебе живот.

— Эта заставляет. Здесь шесть лет счетов Виктора Росса.

Он забрал книжку, перелистнул несколько страниц и остановился на строке с названием «Северный причал».

— Ты была его бухгалтером?

— Была.

— И решила уйти?

— Люди Виктора не увольняются. Они исчезают.

За дверью бара кто-то произнёс:

— Кейн, мы знаем, что она здесь.

Габриэль закрыл книжку, убрал её в ящик и достал телефон.

— Подними архив, — приказал он невидимому собеседнику. — Нужна папка «Северный причал». Немедленно.

Он вернулся к столу и потянулся к папке под кожаным журналом. Его пальцы коснулись застёжки…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы сомкнулись на металлической застёжке, и я вдруг поняла, что боюсь не людей за дверью. Я боялась того, что Габриэль собирался достать.

— Не открывайте, — прошептала я.

Он посмотрел на меня поверх плеча.

— Ты только что принесла мне сведения о преступной империи. Теперь запрещаешь читать мои бумаги?

— Если там есть это название, значит, Виктор добрался до вас раньше меня.

— Виктор добирается до всех.

Он открыл папку.

Внутри лежали копии накладных, фотографии складов, распечатки банковских переводов и схема старого причала с красными отметками. На одной фотографии я увидела ржавый кран, разбитое окно диспетчерской и чёрную полосу копоти на стене.

Я знала это место.

— Пожар на причале, — сказала я.

Габриэль не шевельнулся.

— Ты была там?

— Нет. Но я проводила по нему платежи.

— Кому?

Я перевернула страницу. Внизу стояла подпись Виктора Росса, а рядом — название фирмы, которой не существовало ни в одном открытом реестре.

— Деньги уходили через перевозчиков. Потом возвращались в виде страховых выплат.

— На что был нужен пожар?

— На людей, а не на груз.

В комнате стало тесно. Лампа над столом качнулась от удара снаружи, и свет полоснул по его лицу.

— Объясни.

— Виктор вывозил с причала тех, кто хотел дать показания против него. Некоторых отправляли в другой город. Других… оставляли в зданиях перед поджогом.

Габриэль посмотрел на фотографию.

— Кто сказал тебе об этом?

— Цифры. Сначала я думала, что это обычное отмывание денег. Потом заметила один и тот же расход перед каждым пожаром. Оплата охраны, фальшивые накладные, страховка через три дня.

В дверь снова ударили. На этот раз засов дрогнул.

— Кейн! — крикнул мужчина. — Отдай женщину, и никто не пострадает!

Габриэль взял пистолет.

— Ты принесла только книжку?

— Нет.

Я достала из подкладки пальто тонкий латунный ключ. На головке была выбита цифра восемь.

— Что он открывает?

— Ячейку на старом вокзале. Там лежат оригиналы документов.

— Почему не отдала их сразу?

— Потому что не знала, кому можно верить.

Он приблизился. От него пахло виски, мятой и порохом.

— А теперь решила, что можно верить мне?

— Нет. Я решила, что вы тоже ненавидите Виктора.

Уголок его рта дрогнул.

— Это не одно и то же.

Раздался хруст дерева. Дверь начала поддаваться.

Габриэль сунул мне ключ обратно в ладонь.

— Если войдут, спрячься под столом.

— Вы собираетесь стрелять?

— Я собираюсь разговаривать.

— С пистолетом?

— В Грейпорте люди лучше слушают, когда видят последствия невежливости.

Он вышел в зал. Я, прихрамывая, добралась до щели между шкафом и стеной. Кровь снова просочилась сквозь повязку, и от слабости перед глазами поплыли медные круги.

Дверь распахнулась.

В бар вошли трое. Первый держал лом, второй — короткий нож, а третий, седой мужчина в мокром плаще, осторожно прикрыл дверь за собой.

— Где она? — спросил человек с ломом.

— Ты вошёл в мой бар без приглашения, — ответил Габриэль.

— Росс хочет её живой.

— Значит, Росс впервые попросил о чём-то разумном.

— Не геройствуй, Кейн. Ты знаешь, чем закончилась история твоей сестры.

В комнате за кухней я увидела, как Габриэль застыл. Его пальцы медленно сжались вокруг рукояти оружия.

Седой мужчина опустил взгляд.

— Не надо было произносить это имя, — сказал он.

Габриэль поднял пистолет.

— Кто рассказал тебе про Анну?

Седой мужчина попятился.

— Я был там.

— Где?

— В ночь пожара.

Габриэль сделал шаг вперёд.

— Тогда ты сейчас расскажешь всё.

Седой мужчина посмотрел на закрытую кухонную дверь, словно за ней уже стояла смерть.

— Не здесь, — прошептал он. — Если я скажу, Виктор убьёт не только меня. Он уже знает, где находится последняя страница…

ЧАСТЬ 3

— Где находится последняя страница? — спросил Габриэль.

Седой мужчина сглотнул. На его мокром плаще блестели капли, а рука сжимала старую фуражку так сильно, что побелели костяшки.

— У тебя в баре, — сказал он.

Габриэль медленно повернул голову к кожаному журналу на столе.

— Что ты несёшь?

— Я видел, как Виктор передал её твоему отцу. Твой отец спрятал лист в журнале, потому что боялся, что ты найдёшь его раньше времени.

У меня перехватило дыхание.

— Ваш отец был связан с Россом?

Габриэль не ответил.

Седой мужчина продолжил:

— Меня зовут Томас Рид. Я был ночным диспетчером на Северном причале. В ночь пожара Анна Кейн пришла туда с папкой. Она собиралась отдать документы владельцу страховой компании.

— Что произошло? — спросила я.

— Виктор уже ждал её. С ним были двое охранников и отец Габриэля, Эдмунд.

Габриэль побледнел.

— Ты видел моего отца?

— Видел. Он спорил с Россом. Говорил, что не подпишет перевод денег. Тогда Виктор показал ему фотографии Анны и сказал, что убьёт её ребёнка, если Эдмунд заговорит.

В баре стоял запах разбитого стекла и мокрого дерева. Я слышала собственное дыхание.

— У Анны был ребёнок? — спросила я.

Томас кивнул.

— Девочка. Ей было четыре месяца.

Габриэль уставился на него.

— Анна не была замужем.

— Она никому не говорила. Даже тебе.

Человек с ломом шагнул вперёд.

— Хватит семейных сказок.

Габриэль ударил его рукоятью пистолета в висок. Тот рухнул на колени. Второй бросился к нему, но Томас подставил ногу, и мужчина тяжело упал на разбитое стекло.

— Говори! — рявкнул Габриэль.

Томас достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Это копия регистрационной записи. После пожара Эдмунд забрал девочку и передал её в приют под чужой фамилией. Он думал, что так спасает её от Росса.

Я посмотрела на Габриэля.

— Вы знали, что у Анны была дочь?

— Нет.

Его голос прозвучал хрипло.

Томас протянул документ мне.

Внизу стояла подпись Эдмунда Кейна. Рядом — имя ребёнка: Нора Вейл.

Я перестала чувствовать боль в ноге.

— Это невозможно, — сказала я.

Томас смотрел прямо на меня.

— Анна назвала дочь в честь своей матери. Виктор искал её много лет. А ты устроилась к нему на работу, сама того не зная.

Габриэль взял лист. Его пальцы дрожали.

— Почему ты молчал двадцать лет?

— Потому что Эдмунд заплатил за молчание. И потому что Виктор каждый год напоминал, что умеет находить детей.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается. Не от раны. От внезапного понимания: всю жизнь я считала себя сиротой, а человек передо мной оказался моим дядей.

Снаружи завыла машина. Затем зазвонил телефон Габриэля.

Он ответил.

— Кейн, — произнёс незнакомый голос, — если Нора всё ещё жива, привези её в архив старого вокзала. И захвати чёрную книжку. Иначе девочка, которую Анна спрятала после рождения, исчезнет сегодня.

Габриэль посмотрел на меня.

— Какую девочку? — спросила я.

На другом конце линии раздался детский плач.

Голос Виктора стал почти ласковым.

— Твою дочь, Нора. Она у меня…