После штрафа полицейский отвёл меня от машины и прошептал несколько слов — лицо моей жены стало белым

Полицейский отпустил мою жену с предупреждением, но перед тем как мы уехали, отвёл меня в сторону и попросил не возвращаться домой.

Это случилось в 18:17 на шоссе тридцать пять, у съезда к старой заправке. Красные и синие огни мигали на лобовом стекле, а мокрый асфальт отражал их так ярко, что у меня заболели глаза.

Ребекка сидела за рулём, положив обе руки на руль.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Твоя мать будет вспоминать этот штраф до самой смерти.

Обычно я бы усмехнулся. Но она не улыбалась. Её большой палец нервно царапал кожаную оплётку руля.

Патрульный взял у неё права и документы, затем вернулся в машину. Через минуту он посмотрел на экран, на наш автомобиль, снова на экран и ещё раз на нас.

Ребекка заметила это.

— Что он там увидел? — спросила она.

— Наверное, твою ужасную фотографию на правах.

Она повернула голову и посмотрела на меня так, будто я сказал что-то опасное.

Через несколько минут патрульный постучал в моё окно.

— Сэр, выйдите, пожалуйста, на минуту.

У меня сжался желудок. Ребекка резко вдохнула.

Я вышел. Холодный ветер ударил в лицо, а подошва ботинка скользнула по влажной белой полосе на обочине.

Патрульный отвёл меня за заднюю дверь автомобиля и тихо спросил:

— Вы Натан Брукс?

— Да. Что происходит?

Он взглянул на Ребекку. Она сидела неподвижно, но я видел, как на её шее пульсировала жилка.

— У вашей жены есть родственники в Огайо?

— Насколько мне известно, нет.

— Вы уверены?

— Я женат на ней тринадцать лет. Думаю, знаю, откуда она родом.

Патрульный сжал губы.

— Пятнадцать лет назад в одном городе Огайо исчезла девушка. Дело так и не закрыли.

— Какое отношение это имеет к моей жене?

— Возможно, никакого. Но я вырос в том городе и помню её лицо.

Он достал из кармана карточку с потёртым уголком. На обратной стороне от руки было написано имя: «Томас Мерсер».

— Позвоните ему, — сказал патрульный.

— Зачем?

— Если я ошибся, вы потеряете всего несколько минут. Если нет… лучше, чтобы вы узнали правду не дома.

— Что значит «не дома»?

Он посмотрел на меня слишком долго.

— Сегодня туда не возвращайтесь.

Потом отошёл, выписал Ребекке предупреждение и отпустил нас.

Всю дорогу до дома она молчала. Дважды проверила зеркала, трижды оглянулась на машины позади.

— Ты знаешь этого Мерсера? — спросил я.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

В 20:05 мы приехали к её матери, Маргарет Эллис. На кухне пахло жареным луком и яблочным пирогом. Маргарет говорила о саде, Ребекка смеялась и складывала тарелки, но её рука всё время возвращалась к маленькой медной заколке в форме птицы, которую она носила на воротнике.

В 21:10 Ребекка сказала, что останется ночевать, чтобы помочь матери разобрать семейные фотографии.

— А ты езжай, — произнесла она. — Тебе утром рано на работу.

— Мы же собирались домой вместе.

Она улыбнулась. Слишком ровно.

— Натан, не устраивай сцену.

Через час я сидел в машине у дешёвого мотеля и набирал номер с карточки. Мужчина ответил после первого гудка.

— Детектив Томас Мерсер.

— Меня зовут Натан Брукс.

На другом конце повисла пауза.

— Я ждал, что вы позвоните.

Утром я проехал три часа до Огайо. В 9:40 Мерсер встретил меня в маленьком полицейском отделении и провёл в кабинет. На столе лежала папка, перетянутая выцветшей жёлтой лентой.

Он положил ладонь на обложку.

— Прежде чем я это открою, вы должны понять: после сегодняшнего разговора ваша семья уже не будет прежней.

Моя рука сама потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

Моя рука сама потянулась к папке, но Мерсер накрыл её своей ладонью.

— Сначала ответьте на один вопрос, — сказал он.

За окном кабинета проезжали грузовики, и стекло дрожало от каждого тяжёлого колеса.

— Как ваша жена называет себя в детстве?

— Ребекка. Всегда была Ребеккой.

— А шрам над правой бровью?

Я невольно коснулся собственного лба.

— Она говорит, что упала с велосипеда.

Мерсер открыл папку. На первой странице была фотография девочки лет семнадцати. Тёмные волосы, тонкое лицо, маленький шрам над правой бровью.

Я отодвинулся от стола.

— Это не она.

— Посмотрите внимательнее.

На фотографии девочка носила медную заколку в форме птицы.

Внутри меня словно лопнула натянутая струна.

— Откуда у вас это?

— Девушку звали Лидия Восс. Она исчезла вечером шестнадцатого августа две тысячи восьмого года. В тот день она поссорилась с матерью и ушла из дома. Свидетелей не было. Машину нашли у реки, а её саму — никогда.

— Ребекка родилась в другом штате.

— Так написано в документах, которые она предъявляла после исчезновения Лидии.

Я уставился на него.

— После исчезновения?

Мерсер кивнул и достал второй лист.

— Через четыре месяца после пропажи в соседнем городе появилась девушка без документов. Она назвалась Ребеккой Эллис. Сказала, что потеряла память после нападения. Маргарет Эллис забрала её к себе и оформила временное удостоверение.

У меня пересохло во рту.

— Вы хотите сказать, моя жена украла чужое имя?

— Я пока ничего не утверждаю.

— Тогда почему отправили меня сюда?

— Потому что вчера компьютер сопоставил отпечаток вашей жены с записью, которую мы получили совсем недавно.

— Какой записью?

— Не записью. Снимком.

Он достал фотографию из прозрачного кармана. На ней была девушка, похожая на Лидию, но старше. Она стояла у автобусной станции, прижимая к груди коричневую дорожную сумку.

— Её нашли две недели назад в лечебнице в Пенсильвании, — продолжил Мерсер. — Она назвалась Эмили Восс.

Я поднялся.

— Вы нашли Лидию?

— Нет. Эмили утверждает, что Лидия была её сестрой.

— Где она сейчас?

— В безопасном месте. И она сказала одну вещь, которую знали только двое людей из старого дела.

Я почувствовал, как пальцы немеют.

— Какую?

Мерсер достал лист с рукописными строками. Я узнал почерк Ребекки. Не потому, что видел его на записках. Я каждый месяц видел его на списках покупок, где она всегда обводила кружком молоко и забывала купить хлеб.

На листе было написано: «Если Эмили заговорит, Маргарет заберёт её первой».

— Откуда у вас это? — спросил я.

— Это письмо нашли в вещах Эмили.

— Когда оно написано?

— Три дня назад.

У меня подогнулись колени.

— Значит, Ребекка знала, что Эмили жива.

— Да.

— И знала, где она.

— Возможно.

Я схватил телефон. На экране было пять пропущенных звонков от Ребекки.

Перезвонил сразу.

Она ответила почти мгновенно.

— Где ты? — спросила она.

— В Огайо.

В трубке зашуршала ткань.

— Натан, тебе нужно приехать к маме. Немедленно.

— Почему?

— Потому что она всё узнала.

— Что именно?

Ребекка тяжело дышала.

— Я не могу объяснить по телефону.

— Тогда объясни сейчас.

— Если ты хочешь, чтобы Эмили осталась жива, приезжай один.

Мерсер резко поднял голову.

Я включил громкую связь.

— Ребекка, где ты?

Она не ответила.

Вместо неё в трубке раздался голос Маргарет:

— Натан, если ты уже поговорил с Мерсером, значит, она снова всё испортила. Приезжай в дом у карьера. И не бери с собой никого.

Связь оборвалась.

Мерсер побледнел.

— Дом у карьера закрыт пятнадцать лет.

— Тогда почему она там?

Он достал из шкафа связку ключей и посмотрел на часы.

— Потому что там началось всё, что мы искали пятнадцать лет…

ЧАСТЬ 3

Потому что там началось всё, что мы искали пятнадцать лет. В 11:25 мы остановились у заброшенного карьера, где ржавый знак предупреждал о провале грунта.

Ветер гонял по дороге сухие листья, а на бетонной будке висел оборванный кусок красной ленты.

— Вы останетесь в машине, — сказал Мерсер.

— Там моя жена.

— И женщина, которая могла скрывать убийство пятнадцать лет.

— Вы сами сказали, что доказательств нет.

— Поэтому не геройствуйте.

Мы вошли через боковую дверь. Внутри пахло сыростью, бензином и старой древесиной. В дальней комнате горела одна лампа.

Ребекка стояла у стены. На её лице была кровь, но не её. Маргарет держала в руке тяжёлый фонарь. На полу возле лестницы лежала худенькая женщина с короткими седыми волосами.

— Эмили! — крикнул я.

Ребекка метнулась к ней.

— Она жива.

Маргарет подняла фонарь.

— Не подходите.

Мерсер шагнул вперёд.

— Маргарет Эллис, положите оружие.

— Оружие? — усмехнулась она. — Это просто фонарь.

— Вы ударили Эмили.

— Она пришла сюда сама.

Эмили застонала и открыла глаза.

— Лидия… — прошептала она.

Я посмотрел на Ребекку.

Она закрыла глаза, будто ждала этого слова тринадцать лет.

— Меня зовут Лидия, — сказала она. — Но я не убивала сестру.

Воздух в комнате стал тяжёлым.

— Тогда кто ты? — спросил я.

— Я была Лидией Восс. Эмили — моя младшая сестра. В ту ночь мы приехали сюда поговорить с Маргарет.

Маргарет резко повернулась к ней.

— Ты обещала никогда не возвращаться.

— Я обещала молчать, чтобы Эмили не пострадала.

Мерсер достал из папки копию старого свидетельства.

— Почему в деле указано, что пропала Лидия?

Ребекка посмотрела на меня.

— Потому что Маргарет подменила нас.

Эмили попыталась сесть.

— Лидия хотела рассказать, что произошло с отцом. Он не ушёл из семьи. Маргарет заперла его в подвале после того, как он нашёл счета. Она присваивала деньги из фонда его компании.

— Он умер от сердечного приступа, — сказала Маргарет.

— После того как ты не вызвала помощь, — ответила Эмили.

Ребекка сжала кулаки.

— Мы нашли документы. Маргарет увидела их и сказала, что уничтожит нас обеих. В ту ночь она столкнула Эмили с лестницы. Я решила, что сестра погибла.

— Ты бросила меня! — выдохнула Эмили.

— Я думала, ты мертва.

— А потом ты взяла моё имя и исчезла.

— Я пыталась спасти тебя. Мне было семнадцать. Я не знала, кому верить.

Маргарет рассмеялась.

— Очень трогательно. Только Лидия не сказала, что вернулась ко мне сама. Она просила денег. Она боялась, что муж узнает правду.

Я повернулся к Ребекке.

— Ты пришла к ней после нашей свадьбы?

Она кивнула.

— Один раз. Она потребовала, чтобы я молчала. Сказала, что если я расскажу, ты станешь следующим.

Мерсер поднял найденную в папке расписку.

— Здесь подпись Маргарет. Переводы со счёта фонда. И подпись свидетеля, который был уверен, что Лидия погибла.

Маргарет рванулась к бумагам, но Мерсер убрал их за спину.

— Именно поэтому вы заманили Эмили сюда, — сказал он.

— Она всё равно разрушила бы мою жизнь!

— Вы хотели уничтожить документы, — сказал я.

Маргарет посмотрела на меня.

— Я хотела вернуть то, что принадлежало моей семье.

— Нет. Вы хотели, чтобы все считали вас жертвой.

Вдалеке послышался звук подъезжающей машины. Мерсер достал телефон и отошёл к окну.

Через несколько секунд его лицо изменилось.

— Натан, нам нужно уезжать.

— Почему?

Он протянул мне телефон. На экране было сообщение от больницы: «Пациентка Эмили Восс официально опознана. Поступил новый запрос на доступ к архиву фонда. Запрос отправлен с вашего домашнего компьютера».

Я посмотрел на Ребекку.

— Ты отправила его?

Она побледнела.

— Нет. Компьютер остался дома.

И тогда из её кармана выпала маленькая медная заколка в форме птицы. Под ней лежал ключ, которого я никогда раньше не видел.

Мерсер прочитал бирку на ключе и тихо сказал:

— Это ключ от сейфа вашего дома. И если запрос отправлен оттуда, тот, кто его сделал, уже знает, что мы нашли…