ЧАСТЬ 4 — Муж дважды ударил меня ножом из-за царапины на руке любовницы, но после моего падения его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я не сразу поняла смысл этих слов.

В палате пахло антисептиком и мятной мазью, которой медсестра натирала мне виски. За стеклом Селена стояла неподвижно, а Джулиан смотрел на телефон так, будто тот мог заговорить вместо него.

— Назовите имя, — попросила я.

— Виктор Ванс.

У Джулиана дрогнула челюсть.

Я услышала, как Марта выдохнула.

— Но Виктор погиб при обрушении шахты, — сказала я.

— Так считала вся семья, — ответил мужчина. — Однако сегодня утром с его личного счёта поступило распоряжение. Подпись совпадает с архивной.

Джулиан резко забрал у меня телефон.

— Кто вы?

— Представитель банка. И я разговариваю с госпожой Ванс.

— Её состояние нестабильно.

— Поэтому я и звоню ей, а не вам.

Он бросил телефон на тумбочку.

Мой дядя Виктор исчез семь лет назад. Его признали погибшим после аварии в шахте, которой управляла компания Джулиана. Тело тогда не нашли, но мой муж лично убеждал меня, что поиски бесполезны.

— Ты знал, что он жив? — спросила я.

Джулиан молчал.

Не потому, что не мог ответить. Потому что ответ уже стоял между нами.

Селена шагнула к нему.

— Ты сказал, что Виктор умер.

— Я был уверен.

— Ты сам подписал бумаги.

— Я был молодым директором и выполнял распоряжения совета.

Марта горько усмехнулась.

— Вы были не молодым. Вам было тридцать два. И вы лично приказали закрыть второй вход в шахту.

Джулиан ударил ладонью по спинке стула.

— Хватит!

Я почувствовала боль под повязкой, но заставила себя сесть выше.

— Виктор перевёл деньги сегодня. Почему?

Телефон снова зазвонил. На этот раз я включила громкую связь.

— Нора, — сказал незнакомый голос, — меня зовут Виктор. Я не погиб в шахте.

Джулиан отступил.

Селена прижала руку ко рту.

— Где вы? — спросила я.

— В соседнем городе. Я провёл семь лет под чужим именем, потому что Джулиан хотел сделать меня виновным в аварии. Когда я отказался подписывать ложный отчёт, он распорядился убрать меня из документов. Я выжил, но после этого мне пришлось скрываться.

Я посмотрела на мужа.

— Почему вы заговорили сейчас?

— Потому что увидел выписку из фонда. Моё имя снова появилось в документах. Я понял, что Джулиан готовит новую смерть.

Джулиан побледнел.

— Это безумие.

— Нет, — ответил Виктор. — Безумие — думать, что все свидетели исчезли.

Из коридора донёсся шум. В палату вошла женщина в строгом костюме, за ней — мужчина с папкой. Это был финансовый директор компании, Томас Грей, которого я видела всего дважды.

— Я принёс оригиналы, — сказал он.

Джулиан повернулся к нему.

— Ты работаешь на меня.

— Работал. Пока не понял, что деньги фонда уходят на оплату людей, следивших за Норой.

Он положил папку на кровать. Там были банковские выписки, распоряжения, счета охранной фирмы и список переводов Селене.

Селена схватила первый лист.

— Это невозможно.

— Вы получали деньги шесть месяцев, — сказал Томас. — За встречи, ложные сообщения и медицинские справки о нападении, которого не было.

Я посмотрела на тонкую царапину на её руке.

— Ты сама её сделала?

Селена опустила голову.

— Я хотела вернуть его.

— Поэтому решила убить меня?

— Я не думала, что он действительно ударит тебя.

Джулиан резко повернулся к ней.

— Ты сказала, что нож будет только угрозой.

Томас медленно поднял глаза.

— Спасибо. Этой фразы достаточно.

Калеб нажал кнопку вызова охраны. В палату вошли два сотрудника больницы и остановились у двери. Никто не кричал. Не было театральных наручников и громких объявлений. Только папка на моей постели и люди, которые наконец перестали делать вид, что не видят очевидного.

Джулиан подошёл к моей кровати.

— Нора, я могу всё объяснить.

— Объясни детям.

Он посмотрел на снимок двойни.

— Я не знал.

— Ты не спросил.

Эти слова оказались для него тяжелее обвинения.

Виктор попросил включить громкую связь снова.

— Нора, мне жаль, что я так долго молчал.

— Ты не обязан был спасать меня один.

— Но я обязан был сказать правду раньше.

Я закрыла глаза. Впервые за всё это время передо мной стоял не мифический мёртвый родственник, а живой человек, который тоже боялся и всё же решил вернуться.

Джулиан вынул из кармана телефон.

— Я переведу тебе всё. Дом, деньги, компанию. Только не отдавай это Виктору.

— Компания никогда не была моей целью.

— Тогда чего ты хочешь?

Я посмотрела на него.

— Чтобы ты больше не мог купить чужое молчание.

Томас открыл последнюю страницу.

— По уставу фонда, если директор обвинён в покушении на бенефициара и выводе средств, право подписи переходит к попечительскому совету. Заседание начнётся сегодня.

Джулиан понял, что теряет не деньги. Он терял возможность управлять людьми, которые годами считали его непогрешимым.

Селена вдруг опустилась на стул.

— Я не хочу в тюрьму, — прошептала она.

— Тогда впервые расскажи всё без расчёта, — сказала я.

Она подняла глаза.

— Он обещал мне место рядом с собой. Сказал, что ты бесплодна и никогда не родишь ему наследников. Сказал, что после твоей смерти мы уедем.

Я почувствовала, как в груди поднимается не ярость, а усталость.

— Ты поверила человеку, который смог солгать даже о смерти собственного брата.

Виктор тихо произнёс из телефона:

— Она поверила не ему. Она поверила выгоде.

Через час Джулиан подписал передачу управления фондом. Не потому, что раскаялся. Потому что все документы уже были у Томаса, а распоряжение банка нельзя было отменить одним звонком.

Дом продали не сразу. Я отказалась возвращаться туда, где кровь впиталась в ковёр. Фонд сохранили, но его деньги направили на лечение бывших шахтёров и их семей. Виктор приехал через неделю, хромая после старой травмы. Мы встретились в кабинете Калеба, между снимком моих детей и коробкой с умными часами.

Он положил на стол маленький ключ.

— Это от старого архива шахты. Там хранятся журналы смен и настоящие отчёты.

— Ты хочешь, чтобы я занялась этим?

— Я хочу, чтобы ты сама решила.

Я взяла ключ. Он был тёплым от его ладони.

Джулиан отказался от всех должностей и уехал из города до того, как фонд завершил передачу имущества. Селена призналась в подделке документов и больше не пыталась связаться со мной. Её признание не вернуло мне прежнюю жизнь, но хотя бы перестало делать мою боль удобной ложью.

Через несколько дней Калеб снова показал мне снимок.

— Сердцебиение обоих стабильное, — сказал он.

Я провела пальцем по краю бумаги.

— Они будут знать, что их отец сделал?

— Когда станут достаточно взрослыми, ты решишь сама.

Я посмотрела на два маленьких пятна на снимке.

— Они будут знать другое. Что в ту ночь я держалась за их жизнь, даже когда никто не держался за мою.

Виктор ждал меня в коридоре с папкой шахтёров. Томас спорил по телефону с бывшими партнёрами Джулиана. Марта принесла домашний хлеб и ругалась, что больничный кофе нельзя считать напитком.

А я впервые увидела перед собой не разрушенный дом, а дело, которое должно было быть закончено.

Я открыла папку, положила рядом ключ от архива и услышала, как внутри меня мерно бьются два маленьких сердца.

— Начнём с первой страницы, — сказала я.

Ключ лег на документы, будто поставил точку там, где Джулиан когда-то оставил кровь.