ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, кто именно направляется к дому.

В дверь ударили трижды.

Не постучали. Ударили.

Военнослужащие мгновенно разошлись по комнатам. Один закрыл ставни, второй встал у лестницы, третий вытащил рацию.

Игорь замер возле окна.

Марина прижалась к стене.

Мать схватила отца за рукав.

— Это он? — прошептала она.

Я не ответила.

На крыльце снова раздался удар.

— Откройте! Полиция!

Старший офицер посмотрел на меня.

— У нас есть основания полагать, что подозреваемый уже внутри.

Игорь побледнел.

— Я ничего не сделал.

— Тогда вам нечего бояться, — сказала я.

— Ты уничтожишь всю семью!

— Семью уничтожил не я.

Офицер открыл дверь. На крыльце стояли следователи и двое военных. Один из них держал папку с фотографией человека, которого я знала слишком хорошо.

Начальник отдела внутренней безопасности.

Тот самый человек, который семь месяцев назад подписал уведомление о смерти Андрея.

— Он исчез из ведомственной больницы сорок минут назад, — сказал следователь. — Его машина обнаружена в двух кварталах отсюда.

Игорь попытался пройти к выходу.

— Мне нужно позвонить адвокату.

Он достал телефон.

— Звоните, — разрешил следователь. — Но сначала положите руки на стол.

Игорь набрал номер. Разговор длился меньше минуты.

— Ты обязан приехать, — процедил он. — Немедленно.

Мы услышали голос адвоката даже с расстояния.

— Я больше не представляю ваши интересы. Мне только что сообщили о материалах дела.

Игорь побледнел ещё сильнее.

— Ты не можешь так со мной поступить.

— Могу. И уже поступил.

Связь оборвалась.

Игорь посмотрел на телефон, словно тот предал его лично.

Следователь включил запись с диктофона ещё раз, но теперь подключил устройство к громкой колонке. Голос Андрея наполнил комнату.

— Если со мной что-то случится, Анна должна знать: я не погиб случайно. Я отказался предать её и людей, которые доверили мне операцию. Игорь Воронов согласился помочь тем, кто хотел убрать нас обоих.

Игорь начал кричать:

— Это монтаж! Я никогда такого не говорил!

— Вы говорили это сами, — ответил следователь.

— Я не признаю запись!

— Признаете после экспертизы.

Затем включили вторую запись.

На ней был голос Игоря. Я услышала его таким, каким никогда не слышала дома: холодным, торопливым, без привычной улыбки.

— Заберите документы до возвращения Анны. Если она начнёт задавать вопросы, отправьте её в гараж. Она беременна, далеко не уедет.

В комнате стало невыносимо тихо.

Я посмотрела на сестру.

Марина закрыла лицо руками.

Мать осела на диван.

Отец прошептал:

— Мы думали, что просто помогаем Игорю.

— Вы видели, что он делает со мной, — сказала я. — И всё равно открыли ему дверь.

Следователь достал наручники.

Игорь попятился.

— Анна, послушай. Андрей был мёртв. Ты была одна. Я хотел защитить имущество.

— Ты хотел получить дом.

— Я хотел вернуть деньги!

— Какие деньги?

Он замолчал.

Вот тогда всё стало ясно даже без новых документов.

Следователь надел на него наручники.

— Игорь Воронов, вы задержаны по подозрению в хищении средств, подделке документов и организации покушения на военнослужащего.

Он посмотрел на меня.

— Скажи им, что я не виноват.

Я впервые за всё утро почувствовала не страх и не ярость, а пустоту.

— Я больше не буду говорить за тебя.

Его вывели.

Марина осталась в кабинете, плача возле стола. Отец пытался что-то объяснить, но слова рассыпались у него во рту.

— Мы не знали, — повторял он.

— Вы знали достаточно.

Мама поднялась и подошла ко мне.

— Ты правда собираешься уехать?

Я положила ладонь на живот.

— Да.

— Но это же твой дом.

— Теперь — мой выбор.

Через час следователи опечатали кабинет. Оригиналы документов нашли в тайнике под полом гаража, куда Игорь собирался поставить машину. Именно поэтому ему так нужна была моя спальня: из стены кабинета проходил доступ к старой коммуникационной нише, где Андрей спрятал копии переводов и фотографии встреч.

Оказалось, что отец подписал бумаги, подтверждавшие моё согласие на передачу дома в управление Игорю. Марина принесла ему ключи. Мать знала, что меня хотят выставить за дверь, но решила, что это временно.

В тот же день их показания стали частью дела.

Не из мести.

Просто правда наконец перестала быть семейной тайной.

Вечером меня отвезли на военную базу. Я сидела в машине, укрыв живот тёплым пледом, и смотрела, как дом исчезает за поворотом.

На ладони лежала маленькая латунная звезда с брелока Андрея.

Я сжимала её так крепко, что края впились в кожу.

Через две недели Игоря арестовали официально. Начальника внутренней безопасности нашли в соседнем городе. Он пытался уехать по чужим документам, но запись Андрея и банковские переводы уже закрыли ему все пути.

Мой отец дал показания.

Мать продала машину, чтобы оплатить адвоката, но адвокат Игоря отказался представлять её тоже.

Марина написала мне длинное письмо.

Я прочитала его только один раз.

В нём было много слов о страхе, растерянности и том, что она якобы не понимала последствий.

Я ответила коротко:

«Я не готова возвращать прежние отношения. Но желаю тебе научиться жить без чужих приказов».

Потом уехала на службу.

Моя дочь родилась ранним утром в военном госпитале, когда за окнами шёл первый снег. Я назвала её Верой — потому что после смерти Андрея именно вера удержала меня на ногах.

Через месяц нам выделили небольшую квартиру в другом городе. В ней не было большого кабинета, дорогой мебели и длинного стола для семейных праздников.

Зато там было тепло.

На кухне помещалась только круглая столешница и два стула. По утрам я варила кофе, записывала голосовые отчёты и слушала, как Вера возится с деревянными кубиками на ковре.

Первой игрушкой она выбрала не куклу, а связку старых ключей.

Я каждый раз забирала их, а потом смеялась и давала ей мягкую погремушку.

Однажды, спустя четыре месяца после родов, мне пришло сообщение от Игоря.

Он писал из следственного изолятора.

«Анна, всё можно исправить. Я защищал семью. Вернись, и я подпишу любые документы. Дом будет твоим. Только поговори со мной».

Я долго смотрела на экран.

Раньше я бы начала объяснять.

Доказывать.

Спасать.

Теперь я просто заблокировала номер.

В тот вечер Вера уснула у меня на руках. Её пальцы сжимали край моего свитера, а на полу рядом лежала маленькая латунная звезда.

Я подняла её и прикрепила к новой связке ключей — от нашей квартиры, от служебного кабинета и от маленькой кладовой, где хранились вещи Андрея.