Я услышал угрозу в собственной спальне за день до свадьбы — и улыбка моей невесты сразу исчезла

В тот день трёхлетняя Мия вцепилась в мою руку так, будто от этого зависела её жизнь.

— Тише, дядя Лоренцо. Не говори. Иди за мной.

Она тянула меня по длинному коридору особняка, спотыкаясь о край красной юбки. На её ладони блестела капля варенья, но пальцы дрожали. Я никогда не видел, чтобы ребёнок смотрел так серьёзно.

Меня боялись взрослые мужчины, которые улыбались только тогда, когда были уверены в своей безопасности. Но перед этой маленькой девочкой я остановился без вопросов.

— Мия, что случилось?

Она приложила палец к губам и потянула меня дальше.

У двери спальни моей матери горела тонкая полоска света. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился голос Вивьен.

— Ты скажешь Лоренцо, что Изабелла одобряет наш брак, — произнесла она ледяным тоном. — Скажешь, что она плакала от счастья. Поняла?

Я замер.

Голос Елены, матери Мии и нашей служанки, дрожал:

— Мисс Вивьен, я не могу ему лгать. Госпожа Изабелла никогда этого не говорила.

— Тогда к воскресенью ты будешь уволена.

Раздался сухой стук каблука по паркету.

— Без рекомендации, без выходного пособия и без шанса найти работу в этом городе. Посмотрим, чем ты будешь кормить свою дочь.

Я сжал кулак. Мия подняла на меня глаза и крепче обхватила мой палец.

Вивьен продолжила, уже почти ласково:

— Хотя работа — не единственная проблема, Елена. Дети часто попадают в неприятности. Ворота иногда остаются открытыми. Охранные камеры иногда перестают работать.

В комнате что-то упало.

— Пожалуйста, — выдохнула Елена. — Она всего лишь ребёнок.

— Тогда научись слушаться.

Я едва не ворвался внутрь. Но рядом с окном сидела моя мать, неподвижная в инвалидном кресле. Её пальцы били по деревянному подлокотнику, словно она пыталась закричать без голоса.

Вивьен даже не посмотрела на неё.

Я увёл Мию в свой кабинет и посадил на край стола. За окном мартовский дождь стучал по стеклу, а в воздухе пахло воском и мокрой шерстью её пальто.

— Мия, давно Вивьен пугает твою маму?

Я поднял один палец.

— Три дня?

Она покачала головой.

— Три недели?

Снова нет.

— Три месяца?

Мия показала три пальца и спрятала лицо у меня на груди.

У меня перехватило дыхание.

Три месяца эта женщина улыбалась мне за ужином, примеряла свадебные украшения и обсуждала цветы, пока под моей крышей ломала жизнь Елены.

— Рокко, немедленно ко мне, — сказал я в телефон.

Через десять минут мой доверенный помощник вошёл в кабинет. На нём был мокрый чёрный плащ, а с его перчатки капала вода.

— Что случилось, босс?

— Проверь всех, кто входил в поместье за последние четыре месяца. Служащих, подрядчиков, счета, охрану. Узнай, кто связан с Вивьен. И чтобы никто не понял, что мы ищем.

Рокко внимательно посмотрел на Мию.

— А девочка?

— Она остаётся со мной.

Внизу хлопнула дверь. Вивьен появилась в гостиной через минуту, одетая в светло-зелёный шёлк и с той самой улыбкой, которой обманывала всех.

— Дорогой, ты выглядишь уставшим. Трудный день?

Я взял её руку и коснулся губами костяшек пальцев.

— Ничего, с чем я не справился бы.

Она рассмеялась и поправила на моём воротнике серебряную булавку в форме ласточки — подарок к нашей помолвке.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Рокко было коротким:

«Босс, я нашёл кое-что о Вивьен. Это связано с вашей матерью. Вам нужно увидеть это до сегодняшнего вечера».

Я поднял глаза на женщину, которая должна была стать моей женой. И в этот момент Вивьен заметила, что моя улыбка исчезла.

— Ты ведь ничего не скрываешь от меня, Лоренцо?

Я уже собирался ответить, когда в коридоре послышались быстрые шаги, а Рокко остановился у двери моего кабинета с толстой коричневой папкой в руках и протянул её мне…

ЧАСТЬ 2

Я взял папку, но не открыл её сразу.

Рокко стоял у двери, тяжело дыша после лестницы. На его рукаве темнело пятно от дождя, а Вивьен всё ещё находилась в гостиной, всего в нескольких шагах от нас.

— Что там? — спросил я тихо.

— Не здесь.

Рокко кивнул на Мию. Девочка сидела под столом, сжимая деревянную лошадку, которую когда-то подарил ей мой отец.

— Уведите её к Елене, — сказал я. — И никому не позволяйте заходить в комнату матери.

— Лоренцо, — позвала Вивьен из гостиной, — ты не хочешь познакомить меня со своим таинственным помощником?

Я закрыл папку.

— Рокко проверяет счета перед свадьбой. Я попросил его убедиться, что подрядчики не завысили цены.

— Как скучно, — ответила она. — Ты всегда превращаешь праздник в деловое совещание.

Я посмотрел на серебряную ласточку у себя на воротнике. Её крыло было чуть погнуто: утром я зацепился им за ветку у сада. Вивьен заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Подарок нельзя снимать до свадьбы.

— Я и не собирался.

Мы прошли в библиотеку. Там пахло пылью, кожей и камином, который давно не разжигали. Рокко разложил бумаги на столе.

— За последние три месяца с личного счёта вашей матери переводили деньги, — сказал он. — Небольшими суммами, чтобы банк не поднял тревогу. Всего почти двести тысяч.

— Кому?

Он подвинул ко мне выписки.

Получателем значилась фирма по уходу за больными. Я никогда не заключал с ней договор.

— Вивьен утверждала, что нашла для матери лучших специалистов, — сказал я.

— Фирма существует только на бумаге. Адрес — пустой склад. Деньги уходили дальше, на счёт частного агентства, которое нанимало людей для слежки.

Я почувствовал, как в груди поднимается холод.

— За кем следили?

Рокко положил передо мной несколько фотографий. На первой была Елена, выходившая из аптеки. На второй — Мия возле детской площадки. На третьей — я сам, стоящий у ворот с телефонной трубкой.

— Она наблюдала за всеми нами, — сказал Рокко. — Но есть ещё кое-что.

Он достал копию документа с подписью моей матери.

Подпись выглядела убедительно. Слишком убедительно.

— Это разрешение на изменение условий завещания, — произнёс он. — Ваша мать якобы передала Вивьен право управлять семейным фондом после свадьбы.

Я сжал бумагу так сильно, что она смялась.

— Моя мать не могла подписать это.

— Именно. Три месяца назад она уже не могла удержать ручку.

За дверью раздался звон фарфора. Я резко поднялся и выбежал в коридор.

Елена стояла возле кресла Изабеллы, прижимая ладонь к разбитой чашке. Вивьен держала её за запястье.

— Она уронила поднос, — сказала Вивьен. — Неловкая женщина.

— Отпустите Елену, — произнёс я.

Вивьен медленно повернула голову.

— Ты разговариваешь со мной так из-за разбитой чашки?

— Я разговариваю с тобой так, потому что вижу, как ты держишь мою служанку.

Елена попятилась. На её коже уже проступали красные следы пальцев.

— Дорогой, ты не понимаешь, что происходит. Елена в последнее время ведёт себя странно. Она пытается настроить тебя против меня.

— Она три месяца молчала, потому что боялась за дочь.

Улыбка Вивьен стала тонкой.

— А ты вдруг стал защитником прислуги?

Изабелла ударила пальцами по подлокотнику. Раз, два, три. Её взгляд метнулся к книжному шкафу.

Я знал этот жест. В детстве мать так звала меня, когда не могла говорить после приступа.

— Мама хочет что-то сказать, — произнёс я.

Вивьен встала между нами.

— Она не в состоянии понимать, что происходит.

— Но ты понимаешь.

Рокко незаметно положил ладонь на папку.

— Босс, мы нашли человека, который работал здесь в тот вечер, когда госпожа Изабелла потеряла возможность говорить.

Вивьен побледнела всего на секунду.

— Какого человека?

Рокко посмотрел на неё.

— Медсестру, которую вы уволили на следующий день. Она ждёт в старой оранжерее.

Я направился туда, но Вивьен схватила меня за рукав.

— Лоренцо, если ты сейчас выйдешь, свадьбы не будет.

Я освободил руку.

— После того, что я услышал, это звучит не как угроза.

В оранжерее пахло влажной землёй. Между кадками с лимонными деревьями стояла женщина лет пятидесяти, с потрёпанной сумкой и белым шрамом над бровью.

— Меня зовут Марта, — сказала она. — Я ухаживала за вашей матерью в ночь, когда всё началось.

— Почему вы молчали?

Марта посмотрела на запотевшие стёкла.

— Потому что Вивьен пришла ко мне домой и показала фотографию моего сына. Она сказала, что одного звонка достаточно, чтобы он потерял работу и оказался обвинённым в краже.

— Что произошло с моей матерью?

Марта открыла сумку и достала маленький полотняный мешочек. Внутри лежал старый медальон Изабеллы и сложенный лист бумаги.

— Ваша мать пыталась передать мне это. Но Вивьен вошла раньше. Я увидела, что было написано на листе. И если вы хотите узнать всю правду, сначала спросите Изабеллу, почему она всё это время молчала…

ЧАСТЬ 3

Я вернулся в комнату матери вместе с Мартой, Рокко и Еленой.

Вивьен стояла у камина. В её руке был бокал, но вино в нём не двигалось. Изабелла сидела в кресле, укрытая шерстяным пледом цвета тёмной сливы.

Я опустился перед ней на колени.

— Мама, Марта принесла письмо. Ты хотела передать его мне?

Изабелла долго смотрела на меня. Потом медленно подняла левую руку и указала на маленький секретер у окна.

Рокко открыл верхний ящик. Под стопкой старых рецептов лежал футляр для очков. Внутри обнаружилась записка, исписанная неровными буквами.

«Лоренцо, не верь Вивьен. Она заставляет меня подписывать бумаги. Я молчу, потому что она сказала, что причинит вред Елене и Мии. Она подменила лекарства и заставила всех думать, что я теряю рассудок».

Елена прикрыла рот ладонью.

— Господи…

Вивьен поставила бокал на камин.

— Это подделка.

Марта шагнула вперёд.

— Нет. Я видела, как госпожа Изабелла писала первые строки. Вивьен вошла, вырвала лист и заперла её в комнате. На следующий день меня уволили.

— Вы могли ошибиться, — резко сказала Вивьен.

— Я двадцать лет работала медсестрой. Я не путаю человека, который просит помощи, с человеком, который просто устал.

Я поднялся.

— Почему ты не сказала мне, мама?

Изабелла с трудом произнесла первое слово за много недель:

— Я… пыталась.

Её голос был слабым, но он прозвучал как удар.

Вивьен отступила.

— Она больна. Она не понимает, что говорит.

Изабелла сжала край пледа.

— Ты… украла… мою подпись.

Рокко достал из папки банковские документы.

— Здесь переводы на фиктивную фирму. Здесь — разрешение на управление фондом. А вот заключение независимого врача: лекарства, которые вы назначали госпоже Изабелле, не соответствовали её состоянию.

Вивьен посмотрела на меня.

— Ты правда поверишь им, а не мне?

— Я верил тебе три месяца, пока моя мать смотрела, как ты мучаешь Елену.

— Я пыталась удержать этот дом от хаоса! — выкрикнула она. — Ты собирался жениться, а твоя мать хотела отменить свадьбу. Она собиралась лишить меня всего.

— Поэтому ты решила получить всё раньше времени?

Она молчала.

Марта открыла старую сумку и достала ещё один документ.

— Это не всё, Лоренцо. В ту ночь Вивьен не просто заставила Изабеллу подписать бумаги. Она привела нотариуса, который не имел права работать с недееспособными клиентами.

Рокко развернул страницу.

Внизу стояла подпись Вивьен как свидетеля.

Я посмотрел на неё.

— Ты сама подписала это.

— Я была напугана, — прошептала она.

— Нет. Ты была уверена, что никто не узнает.

В этот момент из коридора донёсся детский плач. Мия выбежала к матери и спряталась за её юбкой.

Вивьен дёрнулась к девочке.

— Отойди от неё!

Я встал между ними.

— Ты больше не прикоснёшься к Мие.

Елена прижала дочь к себе. Её лицо было мокрым от слёз, но плечи расправились.

Рокко быстро набрал номер врача, а Марта начала объяснять Изабелле, как дышать, чтобы не перенапрягать голос.

Казалось, всё закончилось. Главная тайна была раскрыта: Вивьен не просто угрожала Елене. Она месяцами лишала мою мать лекарств, подделывала её подписи и готовила захват семейного фонда.

Но тут мой телефон зазвонил.

На экране высветился номер банковского управляющего.

— Господин Дука, — сказал он после моего ответа, — я обязан сообщить: документы, подписанные вашей матерью, уже предъявлены. Если до полуночи вы не явитесь лично, фонд перейдёт под временное управление человека, указанного в соглашении.

— Кого именно?

На другом конце повисла пауза.

— Вашего дяди Адриано. И он уже находится у главных ворот…