ЧАСТЬ 4

Я бросил телефон на стол.

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

— Адриано? — переспросил Рокко.

Я кивнул.

Мой дядя не появлялся в поместье почти десять лет. После смерти отца он уехал в Аргентину, оставив после себя долги, три неудачных предприятия и одну фразу, которую мать никогда не забывала: «Этот дом всё равно достанется мне».

Снаружи прогудел автомобиль.

Мия вздрогнула и сильнее прижалась к Елене.

Изабелла попыталась подняться, но ноги не послушались. Марта удержала её за плечи.

— Не выходи к нему, — сказал я.

Мать схватила меня за запястье.

— Нет… я должна.

— Тебе нельзя перенапрягаться.

— Я молчала… слишком долго.

В её глазах не было прежней беспомощности. Там появилась жёсткость, которую я помнил с детства. Моя мать могла быть слабой телом, но никогда не была слабой волей.

Я помог ей пересесть в другое кресло.

— Рокко, закрой боковые ворота. Никого не впускать без моего разрешения.

— Главные уже открыты, — ответил он. — Их открыл охранник, который работал у Вивьен.

Елена побледнела.

— Он знает, где Мия?

— Девочка будет в детской, рядом с Мартой, — сказал я. — Там есть второй выход в сад. Если что-то случится, уходите через него.

Вивьен стояла у камина, словно происходящее не имело к ней отношения.

— Ты не понимаешь, Лоренцо. Адриано не приехал бы сюда без причины.

— Причина у него есть. Ты обещала ему фонд.

Её глаза метнулись к Рокко.

— Ты не можешь это доказать.

— Можем, — сказала Марта.

Она достала из сумки не письмо, а маленький ключ на кожаном ремешке.

— Госпожа Изабелла передала мне его в ту ночь. Я не знала, что он открывает, пока сегодня не увидела этот секретер.

Она вставила ключ в скрытую замочную скважину под нижней полкой.

Внутри оказался тонкий металлический футляр. Изабелла закрыла глаза, будто снова вернулась в ту ночь.

— Там… договор… — прошептала она.

Рокко достал бумаги.

Первый лист был соглашением между Вивьен и Адриано. Они договорились после свадьбы перевести семейный фонд под управление Адриано, а затем продать большую часть земель строительной компании. Вивьен получала долю, Адриано — контроль над остатком имущества.

Но в конце лежал другой документ.

Старая доверенность, подписанная моим отцом за два года до смерти.

Я прочитал её дважды.

Отец заранее исключил Адриано из наследования, если тот попытается оспорить управление фондом или вступит в сговор с человеком, который угрожает членам семьи.

— Значит, Адриано ничего не получает, — сказал Рокко.

— Если договор докажет его сговор, — ответила Марта. — Но нужна подпись нотариуса и свидетель.

Изабелла медленно подняла руку.

— Нотариус… был не один.

Я повернулся к ней.

— Кто ещё там был?

Она посмотрела на Вивьен.

— Её отец.

Вивьен резко вдохнула.

— Мама, не надо.

Я почувствовал, как всё внутри сжалось.

Отец Вивьен, Паоло Руссо, считался умершим три года назад. По крайней мере, так говорила сама Вивьен.

— Он жив? — спросил я.

— Он подписал бумаги, — ответила Изабелла. — А потом Вивьен сказала, что он исчезнет, если я заговорю.

Вивьен метнулась к секретеру, но Рокко перехватил её руку.

— Не прикасайтесь к документам.

— Убери руки!

— Вы уже достаточно всего испортили.

Вивьен посмотрела на меня. В её лице больше не осталось ни шёлковой мягкости, ни привычной улыбки.

— Я делала это ради своей семьи.

— Ради семьи не травят стариков и не угрожают детям.

— Ты не знаешь, что сделал твой отец с моим!

— Тогда расскажи.

Она сжала губы.

— Он уничтожил компанию Паоло. Лишил его имени, друзей, будущего. Мы остались ни с чем. Я поклялась вернуть то, что он отнял.

Изабелла закрыла глаза.

— Твой отец… не уничтожил его. Паоло крал у рабочих. Он сам подписал признание.

Вивьен отступила к стене.

— Ты лжёшь.

— Я хранила документы, — сказала мать. — Потому что надеялась, что ты когда-нибудь спросишь правду.

Снаружи хлопнула дверца машины.

В гостиную вошёл Адриано. На нём было дорогое пальто, но воротник промок и загнулся. За ним следовал охранник.

— Лоренцо, — произнёс он, оглядывая комнату. — Ты всегда любил устраивать спектакли.

— А ты всегда приходил, когда думал, что зрители уже купили билеты.

Адриано заметил бумаги на столе.

— Эти документы ничего не значат. Я имею законное право управлять фондом.

— До тех пор, пока не выяснится, что ты участвовал в подделке доверенности.

Он засмеялся.

— Подделке? Твоя мать сама всё подписала.

В комнате стало тихо.

Адриано понял свою ошибку слишком поздно.

Рокко поднял голову.

— Вы только что признали, что видели документы.

— Я сказал, что она подписала их.

— Откуда вы знаете, если утверждаете, что впервые видите бумаги?

Адриано побледнел.

Вивьен бросила на него яростный взгляд.

— Замолчи.

Он повернулся к ней.

— Это ты сказала, что всё будет готово!

— Ты обещал, что нотариус исчезнет!

— А ты обещала, что мать Лоренцо не сможет говорить!

Изабелла вздрогнула. Елена заслонила собой Мию, хотя девочка находилась далеко в детской.

Я не стал кричать.

— Рокко, вызови управляющего фонда и независимого врача. Все документы будут переданы им сегодня. И позвони Паоло Руссо.

Вивьен подняла голову.

— Он не придёт.

— Придёт. Марта знает, где он.

Марта достала из кармана старую записную книжку.

— Он живёт в маленьком доме у северного порта. Я навещала его по просьбе госпожи Изабеллы.

Адриано шагнул к ней.

— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Понимаю, — ответила Марта. — Я слишком долго боялась людей вроде вас.

Это были простые слова, но после них Адриано отступил.

Вивьен подошла ко мне.

— Лоренцо, не отдавай всё чужим людям. Я могу объяснить.

— Ты уже объяснила.

— Я любила тебя.

Я посмотрел на серебряную ласточку у своего воротника. Её погнутое крыло цеплялось за ткань и царапало кожу.

— Ты любила то, что можно было получить через меня.

Она прикоснулась к булавке.

— Ты всё равно носишь мой подарок.

Я снял ласточку и положил её на край камина.

— Это был не подарок. Это был знак того, что я не заметил, куда лечу.

Вивьен побледнела, но не заплакала.

Через час приехал управляющий фонда. Независимый врач осмотрел Изабеллу и подтвердил, что её состояние ухудшилось из-за неправильных препаратов, но восстановление возможно. Елене вернули зарплату за все три месяца и выплатили деньги, которые Вивьен удерживала под видом штрафов.

Мия сидела на ковре и строила из деревянных кубиков башню. Каждый раз, когда она падала, девочка начинала заново.

Адриано лишился доступа к фонду ещё до полуночи. Не из-за громких заявлений, а из-за собственной поспешной фразы, сказанной перед всеми. Его соглашение с Вивьен признали недействительным, а семейные активы передали в независимое управление до полного выздоровления матери.

Вивьен уехала не одна. Она отправилась к Паоло Руссо, который согласился дать письменные показания и впервые за три года назвать свою дочь по имени, а не защищать её от последствий.

Перед отъездом она остановилась у порога.

— Ты когда-нибудь простишь меня?

Я ответил не сразу.

— Я не знаю. Но Мия больше никогда не будет бояться твоего голоса.

Вивьен кивнула и ушла вместе с человеком, которого сама так долго прятала от мира.

Позже я вошёл в комнату матери. Изабелла держала в руках ту самую записку. Её голос был слабым, но каждое слово звучало ясно.

— Лоренцо, я думала, что молчанием защищаю вас.

— Ты защищала нас как могла.

— Нет. Я позволила страху стать хозяином в моём доме.

Я сел рядом и взял её ладонь.

— Тогда верни себе этот дом.

Она посмотрела на меня и впервые за много месяцев улыбнулась без усилия.