Я нашла дочь в постели с чужим сторожевым псом, а после её слов хозяин особняка побледнел

В ту ночь пятилетняя Софи вошла в кабинет самого опасного человека на Лонг-Айленде и попросила одолжить его собаку, от которой боялись даже вооружённые охранники.

Данте Моретти поднял глаза от раскрытой папки. За его спиной горел камин, пахло мокрой шерстью и дорогим табаком, а девяностокилограммовый Бруно лежал у письменного стола, положив морду на передние лапы.

— Одолжить? — переспросил Данте.

Софи кивнула и крепче прижала к груди свою подушку в форме звезды.

— Только на ночь.

— Зачем тебе мой пёс?

Она посмотрела на дверь, будто боялась, что за ней кто-то стоит.

— Потому что мужчина, который стучит в моё окно, приходит только тогда, когда мама задерживается на работе.

У меня перехватило дыхание.

Я стояла в коридоре и слышала каждое слово. В руке у меня был поднос с чашками, и фарфор так сильно звенел о блюдце, что Данте резко повернул голову.

— Елена, зайдите, — сказал он.

Я вошла, стараясь не смотреть на пистолет у его пояса.

— Софи, почему ты пришла сюда одна?

— Потому что Бруно большой, — ответила дочь. — Он не даст мужчине войти.

Данте медленно поднялся. На его запястье блеснули часы, а лицо стало неподвижным.

— Какой мужчина?

Софи пожала плечами.

— Не знаю. Он всегда в тёмном пальто. Сначала стучит три раза. Потом уходит.

— Ты видела его лицо?

— Только рукав.

Я опустилась перед дочерью на колени. Пахло её шампунем с яблоком и пылью от старого ковра.

— Сколько раз он приходил?

— Шесть.

У меня свело живот.

Последние шесть вечеров я задерживалась в главном доме, готовя ежегодный ужин Моретти. Я возвращалась после полуночи, целовала спящую Софи и убеждала себя, что охрана поместья защитит нас лучше любого замка.

— Почему ты мне не сказала?

— Я сказала, что не люблю ночь.

Она произнесла это так тихо, что мне стало стыдно смотреть ей в глаза.

Данте нажал кнопку на столе.

— Закрыть все ворота. Никого не выпускать с территории.

— Вы думаете, это кто-то из ваших людей? — спросила я.

— Я думаю, что человек, который приходит к окну ребёнка, уже слишком много себе позволил.

В этот момент снаружи ударил гром. Свет мигнул, и Бруно мгновенно поднялся.

Его ошейник звякнул о край стола.

Пёс повернул голову к окну кабинета.

Три удара раздались в стекло.

Тук.

Тук.

Тук.

Софи вскрикнула и вцепилась мне в юбку. Бруно бросился к двери, сорвав с крючка тяжёлую цепь. Данте выхватил оружие.

— Все назад!

Но я уже увидела движение за окном — тёмное плечо, ладонь и блеск металлического предмета.

Бруно рванулся в коридор. Мы побежали следом, миновали прачечную, кладовую с серебром и узкий проход для прислуги. В стенах гудел ветер, а где-то под ногами мерно капала вода.

Пёс остановился у резной панели из орехового дерева и зарычал.

Данте подошёл к стене, провёл пальцами по виноградной лозе и нажал на латунный лист.

Щёлкнул скрытый механизм.

Панель приоткрылась, выпуская холодный запах сырого кирпича.

За стеной оказался туннель, уходящий под старую часть поместья.

— Не входите, — прошептала я.

Данте посмотрел на мою руку, сжавшую его запястье.

— Вы думаете, я боюсь человека в собственном доме?

Софи вдруг дёрнула меня за свитер и приблизила губы к моему уху.

— Мама, — прошептала она, — он туда уходит после стука.

Данте застыл.

В глубине туннеля что-то скрипнуло. Потом послышались медленные шаги, приближавшиеся к нам…

ЧАСТЬ 2

В глубине туннеля что-то скрипнуло. Потом послышались медленные шаги, приближавшиеся к нам…

Бруно зарычал так низко, что у меня задрожали зубы. Данте выставил руку, заслоняя нас, и бесшумно шагнул к проёму.

— Кто там? — крикнул он.

Ответом стал глухой удар. Словно кто-то уронил металлический ящик.

— Елена, уведите Софи.

— Я не оставлю вас.

— Это не просьба.

Его голос был спокойным, но я заметила, как большой палец сильнее прижал рукоять оружия. Данте Моретти боялся не пули. Он боялся того, что находилось в туннеле.

Из темноты вылетел камень и ударился о стену рядом с моей головой. Софи заплакала.

Бруно рванулся вперёд, но Данте удержал его за ошейник.

— Отступаем!

Мы оттащили дочь в коридор. Через несколько секунд из туннеля донёсся хлопок, потом запах пороха. Данте резко захлопнул панель и повернул латунный лист.

— Выстрелили в стену? — спросила я.

— Хотели напугать.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Вы лжёте.

Эти слова вырвались сами. В коридоре горела одна жёлтая лампа, на стене дрожали тени, а мокрые волосы прилипали к моей шее.

Данте посмотрел на меня.

— Три года я работаю в вашем доме, — продолжила я. — Я убираю кровь с пола, накрываю столы для людей, чьи имена нельзя произносить вслух, и ни разу ничего не спросила. Но сейчас в стене вашего дома прячется человек, который приходит к моей дочери. Я хочу знать правду.

— Правда не сделает вас безопаснее.

— Зато ложь уже привела его к окну Софи.

Из-за двери показался управляющий Марко Вейл. Он был в безупречном костюме, хотя на улице бушевала буря. На его манжете блестела крошечная медная застёжка в форме птичьего клюва.

— Что случилось? — спросил он.

Бруно зарычал на него.

Марко остановился.

— Пёс сегодня нервный.

— Он не нервный, — сказала я. — Он кого-то узнал.

Марко улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Я проверю территорию.

— Никто никуда не идёт, — приказал Данте.

— Вы подозреваете меня?

— Я подозреваю всех.

Марко медленно поднял руки и отступил. На полу осталась маленькая капля воды. Я посмотрела на его ботинки — подошвы были покрыты свежей чёрной грязью, такой же, какая виднелась в туннеле.

Данте тоже это заметил.

— Останьтесь в гостиной, — сказал он.

— Конечно.

Марко ушёл, а я почувствовала, как холод пробирается под рёбра.

Через час нас заперли в комнате для гостей. За окном дождь хлестал по стеклу, Бруно лежал перед дверью, а Софи спала, сжимая подушку-звезду.

— Почему вы наняли меня? — спросила я.

Данте стоял у камина и смотрел на огонь.

— Это сделала моя мать.

— Она знала о смерти Мигеля раньше, чем я узнала?

Он не ответил.

Я встала.

— Мой муж погиб у пекарни в Бруклине. Полиция сказала, что это ошибка. Через три дня Тереза Моретти пришла ко мне с работой и домом. Откуда она знала, где я живу?

Данте сжал челюсть.

— Потому что Мигель работал на мою семью.

Я отшатнулась.

— Он был бухгалтером в порту, а не вашим человеком.

— Он вёл двойные книги. И нашёл то, чего не должен был находить.

В дверь постучали.

Три раза.

Софи проснулась с криком. Бруно вскочил, а Данте направил оружие на дверь.

— Не открывайте, — прошептал он.

За дверью раздался голос Марко:

— Господин Моретти, я нашёл след. Человек всё ещё внутри дома.

Данте не двинулся.

Я увидела, как под дверью медленно появилась тонкая полоска света. Кто-то снаружи зажёг фонарь.

Потом ручка начала опускаться…

ЧАСТЬ 3

Потом ручка начала опускаться. Данте сделал знак отойти, но Бруно уже прижался к двери всем телом.

— Марко, отойдите, — приказал Данте.

— Я пытаюсь помочь.

— Тогда уберите руку от моей двери.

Ручка замерла. За ней наступила короткая пауза, и я услышала тихий скрежет металла.

Данте толкнул меня к боковой стене.

— Когда я скажу, бегите к лестнице.

— А Софи?

— Я заберу её.

— Нет. Я сама.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было не раздражение, а страх за нас обеих.

Внезапно снаружи закричал старый Элиас, дворецкий, служивший семье Моретти ещё до рождения Данте.

— Не трогайте девочку, Марко!

Раздался удар. Потом грохот упавшего тела.

Данте сорвал дверь с защёлки. Марко стоял в коридоре с пистолетом, а у его ног лежал Элиас, прижимая ладонь к рассечённому лбу.

— Опустите оружие, — сказал Данте.

— Ты слишком поздно понял, кто враг, — ответил Марко.

Бруно бросился вперёд. Марко выстрелил в потолок, но пёс сбил его с ног. Пистолет отлетел к стене.

Я схватила Софи и отступила. У меня подрагивали колени, однако голос Элиаса прозвучал чётко:

— Он искал книгу Мигеля.

Данте замер.

— Какую книгу?

— Ту, что Мигель оставил перед смертью.

Марко попытался подняться, но Бруно прижал его лапой к полу.

— Ты обещал, что никто не пострадает, — прохрипел Марко.

— Кому я это обещал? — спросил Данте.

Элиас посмотрел на него.

— Твоей матери. Терезе.

Лицо Данте стало серым.

Старик с трудом сел, опираясь на стену.

— В ту ночь Мигель пришёл к Терезе. Он узнал, что Марко выводит деньги из портовых счетов и продаёт имена людей конкурентам. Мигель собрал доказательства в тетрадь. Тереза спрятала её, а Марко узнал об этом.

— Где она? — спросил Данте.

Марко усмехнулся.

— Спроси у своей матери.

— Моя мать умерла два года назад.

— Значит, спроси у женщины, которой она доверила ребёнка.

Все посмотрели на меня.

Я почувствовала, как Софи вцепилась в мою ладонь. В памяти всплыл день, когда Тереза впервые пришла в мою маленькую квартиру. Она держала чашку с треснувшей ручкой и долго смотрела на подушку-звезду, которую я сшила дочери из старого пледа.

— В ней что-то есть? — спросил Данте.

Я медленно забрала подушку у Софи.

На внутреннем шве, почти скрытом под вышитыми жёлтыми лучами, пальцы нащупали твёрдый прямоугольник.

Марко перестал улыбаться.

— Не трогайте, — сказал он.

Я распорола шов кухонными ножницами. Изнутри выпала тонкая тетрадь, завернутая в промасленную ткань.

На первой странице стояла подпись Мигеля.

Я узнала её мгновенно.

Там были даты, суммы, фамилии и одна запись: «Если со мной что-то случится, Марко Вейл приказал следить за Еленой и Софи. Данте не знает».

Данте взял тетрадь, но руки у него дрожали.

— Я думал, Мигель погиб из-за случайности, — сказал он.

— Он погиб не случайно, — ответил Элиас. — Марко подменил машину и послал людей к пекарне.

Марко дёрнулся, и Бруно сильнее прижал его к полу.

— Я защищал семью, — прошипел он. — Если бы книга попала наружу, все бы сели. Даже ты.

— Ты убил человека ради денег, — сказала я.

— Я не убивал его.

Элиас поднял руку.

— Я видел, как он передал приказ. Видел его подпись на листе. И видел, как Тереза забрала книгу.

Вдалеке завыли сирены, но Данте даже не повернул головы.

Он открыл последнюю страницу. Там было написано имя, которого никто не ожидал увидеть.

Имя человека, которому Марко собирался передать Софи этой ночью…