ЧАСТЬ 4

Я не успел спросить, кто везёт детей и зачем.

Связь оборвалась.

В комнате под детской повисло тяжёлое молчание. Только старый насос продолжал гудеть где-то в стене, словно огромное сердце, которое никто не мог остановить.

— Дети наверху, — сказал я.

Виктор рванулся к выходу.

Я ударил его рукояткой ломика под колено. Он рухнул на кирпичный пол, а оружие отлетело к кровати Бианки.

— Клара! — крикнул я. — Забери детей и не выпускай их из рук!

Елена уже бежала по коридору. За ней, прижимая куклу, неслась Софи.

Я хотел последовать за ними, но Бианка схватила меня за запястье.

Её пальцы были слабыми, однако я остановился.

— Адриен, не к озеру.

— Там дети.

— Я знаю.

— Тогда отпусти меня.

— Твой отец держал под озером второй выход из города. Но это не тайник Виктора. Это место, где он хранил людей, которым не доверял.

Я смотрел на неё, не понимая.

— При чём здесь мой отец?

— При том, что Виктор не придумал эту игру. Он только решил, что сможет стать её хозяином.

Снаружи раздался грохот. Что-то тяжёлое врезалось в ворота.

Дом содрогнулся.

Бианка заставила себя сесть.

— В твоём кабинете есть карта с красной булавкой. За ней спрятан ключ от старого тоннеля. Твой отец оставил его мне, когда понял, что Маргарита работает на тех же людей.

Я застыл.

— Моя мать?

— Она не прикована к постели. Никогда не была.

За дверью Виктор застонал.

— Ты лжешь, — прошептал он.

Бианка повернула голову к нему.

— Ты сам отвёз меня в комнату, Виктор. Ты сам сказал, что Маргарита хочет, чтобы Адриен исчез. Но ты не знал, что она боялась не его.

— Замолчите, — процедил Виктор.

Я поднял его за воротник.

— Где Маргарита?

— В доме у озера.

— Кто с детьми?

— Люди Маргариты.

— Зачем им дети?

Виктор усмехнулся сквозь боль.

— Потому что втроём они стоят больше, чем весь твой синдикат.

Я отпустил его и бросился к лестнице.

На первом этаже царил хаос. Свет мигал. Сработала система пожарной защиты, из потолка сыпалась белая пыль. Клара стояла у детских кроваток, но они были пусты.

— Где они? — спросил я.

Она прижала к груди только Нору.

— Тео и Майлза забрали через запасной коридор. Софи побежала за ними.

— Кто?

Клара указала на распахнутую дверь кухни.

— Ваш водитель Роман и двое охранников. Я пыталась остановить их, но они показали мне фотографии моей матери.

Я ударил ладонью по столу. На нём лежала опрокинутая чашка, и кофе медленно стекал на белую скатерть.

— А Нора?

— Она начала кашлять. Я не смогла отдать её.

Из кухни донёсся голос Софи:

— Адриен! Они пошли вниз!

Я вбежал туда. За холодильником была открыта узкая металлическая дверь, которой раньше не существовало. Внизу уходила лестница, залитая красным аварийным светом.

Софи стояла на третьей ступеньке.

— Я слышу Майлза.

Я тоже услышал.

Тихий плач доносился из глубины тоннеля.

— Оставайся наверху.

— Я знаю дорогу.

— Софи…

— Папа говорил, что тоннель заканчивается у лодочного сарая. Но он не знает, что там есть круглая комната.

Елена подбежала к нам, тяжело дыша.

— Не берите её с собой.

— Она единственная знает путь.

— Ей четыре года!

Софи подняла подбородок.

— Мне четыре, но я видела, как папа прятал ключ.

На её ладони лежал маленький медный ключ, обмотанный красной шерстью.

Тот самый.

Мы спустились втроём.

Тоннель пах мокрым камнем и бензином. Через каждые несколько метров на стенах были нарисованы мелом стрелки. Софи шла впереди и считала их вслух.

— Семь… восемь… девять…

Впереди хлопнула дверь.

Я ускорился.

Круглая комната оказалась под старым лодочным сараем. В центре стоял фургон с открытыми задними дверями. Роман держал Тео, завернув его в одеяло. Второй охранник прижимал к себе Майлза.

У дальней стены стояла Маргарита.

Она была в идеально выглаженном костюме, с тростью, которой никогда не нуждалась. Её седые волосы были собраны в узел, а на шее висел медальон моего отца.

— Ты всё-таки пришёл, — сказала она.

— Отдай детей.

— Сначала подпишешь бумаги.

Она положила на деревянный ящик папку. На первой странице стояла моя подпись.

Только я её не ставил.

— Подделка.

— Формальность. Твои люди уже признали меня временной главой. Виктор должен был заставить тебя исчезнуть, а потом мы бы объявили, что ты сбежал с деньгами.

— Ты хотела убить собственного сына?

Маргарита посмотрела на меня без злости.

— Я хотела спасти то, что построил твой отец. Ты превратил его дело в семейный цирк из нянь, врачей и детей.

— Это мои дети.

— Именно поэтому они были твоей слабостью.

За её спиной Роман вдруг опустил Тео на землю.

— Я больше не буду, — сказал он.

Маргарита резко повернулась.

— Что?

— Я вёз детей до сарая, потому что вы показали фотографию моей дочери. Но вы сказали, что не тронете их. Теперь я вижу, что вы собирались увезти их за границу.

— Подними ребёнка.

— Нет.

Маргарита подняла трость. Из ручки выскочил тонкий стальной шип.

Софи тихо сказала:

— Адриен, справа от тебя рычаг.

Я нащупал его на стене и потянул.

В потолке открылись старые шлюзы. В комнату хлынула вода из системы пожарного накопителя. Не поток, способный смыть человека, но достаточно сильный, чтобы погасить свет и заставить всех отступить от фургона.

Майлз закричал.

Я рванулся вперёд, выхватил его из рук охранника и прижал к груди. Роман схватил Тео. Маргарита ударила меня тростью, но Софи бросила в неё свою куклу.

Кукла попала точно в лицо.

Маргарита отшатнулась.

Этого хватило.

Я толкнул её к каменной стене. Шип выпал из ручки трости и звякнул в воде.

— Где люди, которые должны были забрать детей? — спросил я.

— Уже на дороге.

— Кто ими командует?

Маргарита улыбнулась.

— Твой отец.

Я замер.

— Он умер шесть лет назад.

— Для тебя.

Из фургона донёсся треск. На приборной панели загорелась зелёная лампа, а затем включился старый громкоговоритель.

— Адриен, если ты это слышишь, значит, Маргарита наконец потеряла контроль.

Голос принадлежал моему отцу.

Не записи. Не призраку. Живому человеку, который говорил прямо сейчас.

В дальнем тоннеле хлопнула дверь.

Я передал Майлза Роману и поднял оружие Виктора, которое успел забрать в доме.

— Где он?

Маргарита вытерла воду с щеки.

— Под сараем есть второй выход. Он ждал там.

Я оставил её среди затопленных камней и побежал на голос.

Тоннель вывел меня к подземному причалу. У чёрной воды стояла небольшая лодка. У мотора — мой отец, Леон Моретти, живой, старше, чем на фотографиях, с кислородной трубкой под носом.

Он держал на руках Нору.

Бианка появилась позади меня, опираясь на плечо Елены. Она была слишком слаба, чтобы идти, но всё равно дошла.

Леон посмотрел на неё и опустил глаза.

— Я думал, Виктор убил тебя.

— Ты позволил ему спрятать меня.

— Я пытался удержать синдикат.

— Нет, — сказал я. — Ты пытался удержать власть.

Он протянул Нору мне.

— Если заберёшь детей, потеряешь всё.

Я взял дочь. Она сразу уткнулась лицом мне в шею, и её маленькая ладонь сжала ворот моей рубашки.

— Тогда всё и так уже потеряно.

Леон посмотрел на меня, на Бианку, на Тео и Майлза, которых Роман нёс по тоннелю.

— Ты не знаешь, как устроен этот город.

— Знаю. Я сам его таким сделал.

— Они разорвут тебя.

— Возможно.

Я положил оружие на край лодки.

— Но детей они больше не получат.

Виктор появился в проходе. Он держал окровавленную руку и тяжело дышал.

— Адриен, ты не понимаешь, — сказал он. — Если отпустишь нас, люди уничтожат тебя.

— Я не собираюсь вас отпускать.

Я достал из кармана телефон и положил его на камень. На экране открывался список счетов, маршрутов и имён. Его прислал мне Лука, муж Елены, пока Виктор был в комнате под детской. Лука не исчез. Он всё это время прятался в старой котельной и собирал доказательства, чтобы защитить дочь.

Но я не вызвал никого.

Я отправил документы всем людям, которые ещё считали меня своим главой.

Через несколько секунд телефоны начали звонить в карманах Виктора и Леона.

Один звонок.

Второй.

Третий.

Леон понял первым.

— Ты уничтожил собственное имя.

— Нет. Я уничтожил вашу возможность спрятаться за ним.

Маргарита появилась на ступенях, промокшая и без трости. За ней шли Клара и ещё двое охранников. Они больше не держали оружие направленным на нас.

Клара подошла ко мне.

— Что нам делать?

Я посмотрел на телефон, на список людей, на старый причал и на Бианку, которая едва стояла на ногах.

— Заберите всех, кого удерживали против воли. Отведите детей наверх. А потом сожгите карту моего отца.

Леон резко поднял голову.

— Ты не посмеешь.

Я подошёл к столу у стены. На нём лежала карта Чикаго, покрытая красными булавками. Я снял одну, вторую, третью. Под последней была спрятана фотография: я в семь лет, рядом отец, а между нами Маргарита.

На обороте рукой отца было написано: «Семья — это тот, кого ты не продаёшь, даже когда выгодно».

Я передал фотографию Бианке.

— Оставь её.

— А карту?

— Пусть горит.

Роман зажёг спичку. Бумага занялась быстро, огонь побежал по красным линиям, по складам, улицам и именам. Вода с потолка капала на камни, но пламя не гасло.

Маргарита смотрела на горящую карту.

— Без этого ты никто.

Я прижал Нору к груди.

— Для них, может быть.

Бианка протянула руку к Тео. Майлз перестал плакать, как только услышал её голос.

Она тихо сказала:

— Я здесь.

И трое детей ответили ей почти одновременно — не плачем, а сонным, коротким смехом.

Я поднял глаза на тёмный тоннель. Из стены всё ещё доносились остаточные удары старого насоса: четыре раза, пауза, четыре раза.

Бианка посмотрела на меня.

— Ты помнишь, что это значит?

Я кивнул.