Я подписал развод ради её безопасности, но после звонка из больницы мой брат побледнел

В десять часов три минуты ночи врач назвала мне срок беременности бывшей жены, и я понял, что мой развод был не жертвой, а ловушкой.

— Господин Мерсер, Елена Росс доставлена двадцать минут назад, — сказала женщина по телефону. — Она без сознания. По предварительным данным, шестнадцать недель беременности.

Я стоял посреди квартиры, босой, с ладонью на холодной спинке стула. За окном шёл дождь, а на стекле дрожали красные огни светофора. Девяносто три дня назад я подписал развод с женщиной, которую любил больше собственной жизни, и собственными руками вытолкнул её из дома.

Я сказал Елене, что больше ничего к ней не чувствую.

Соврал.

— Она в опасности? — спросил я.

— Пока ребёнок держится хорошо. Но мать сильно обезвожена, у неё тяжёлая анемия и следы травм на запястье.

У меня перехватило дыхание.

Через семь минут у подъезда остановился автомобиль Марко Рейеса. Он был моим водителем, начальником охраны и единственным человеком, которому я доверял настолько, чтобы позволять ему стоять между мной и пулей.

— Что случилось? — спросил он, увидев моё лицо.

— Елена беременна.

Марко снял руку с руля.

— От вас?

— Я не знаю. Но знаю, что ребёнок мой.

В больнице пахло хлоркой, мокрыми пальто и давно остывшим кофе. Медсестра посмотрела на экран и нахмурилась.

— Вы супруг?

— Бывший муж.

— Тогда вам нельзя входить без разрешения пациентки.

— Она без сознания. Позовите врача.

Доктор Эйвери Беннет встретила меня у палаты. На её бейдже блестела капля воды, а в руке она сжимала планшет так крепко, что побелели пальцы.

— Мистер Мерсер, Елена очень слаба. Ребёнок жив, но ей почти не оказывали медицинской помощи. Она потеряла вес, у неё опасно низкий уровень железа.

— Кто это сделал?

— Я не знаю. Но перед тем как потерять сознание, она несколько раз повторила: «Не звоните Люку». Это звучало не как ненависть. Скорее как страх.

Я вошёл.

Елена лежала под тонким одеялом, с иглой в каждой руке. На левом запястье темнели следы пальцев. Её волосы прилипли ко лбу, а ладонь была прижата к едва заметной округлости живота.

Я коснулся стеклянной перегородки, не решаясь прикоснуться к ней самой.

— Почему ты не сказала мне? — прошептал я.

Она не ответила.

Медсестра принесла пакет с её вещами. Внутри лежали дешёвый шарф, ключ без брелока и сложенный вчетверо конверт. На нём был почерк Елены.

«Для Люка. Не доверяй никому».

Я ещё не успел вскрыть конверт, когда телефон Марко завибрировал. Он отошёл к автомату с водой, посмотрел на экран и медленно поднял глаза.

— Босс, — произнёс он тихо. — Я нашёл, кто заблокировал её медицинскую страховку.

— Кто?

Марко повернул ко мне экран. Там было имя, от которого у меня похолодели пальцы.

— Человек, который носит вашу фамилию. И он сейчас поднимается сюда…

ЧАСТЬ 2

Марко не успел договорить, потому что двери лифта разошлись и в коридор вышел мой младший брат Адриан.

На нём был дорогой тёмный костюм, но галстук сидел криво, будто он одевался в спешке. В руке он держал кожаную папку, а на лице — то выражение сочувствия, которое всегда появлялось, когда он хотел, чтобы ему поверили.

— Люк, я только что узнал, — сказал он. — Как она?

— Ты уже знал, что она здесь?

Его шаг остановился.

— Больницы сообщают родственникам.

— Я бывший муж.

— Но ты отец ребёнка.

Марко встал между нами. Металлическая крышка автомата с водой хлопнула, и этот звук показался мне выстрелом.

— Адриан, кто сообщил тебе о палате? — спросил Марко.

— Не начинай свои игры.

— Я задал простой вопрос.

Брат перевёл взгляд на закрытую дверь палаты.

— Нам нужно поговорить наедине.

— Нет. Сначала ты объяснишь, почему страховая компания получила распоряжение прекратить обслуживание Елены через два дня после развода.

Он усмехнулся, но улыбка вышла сухой.

— Елена больше не была частью семьи.

Я ударил ладонью по стене. Боль прошла до локтя.

— Она носила моего ребёнка.

— Ты этого не знал.

— А ты знал?

Адриан ничего не ответил. В его пальцах хрустнула папка.

Из палаты донёсся слабый звон прибора. Я мгновенно повернул голову, но доктор Беннет уже закрыла дверь изнутри.

— Ей нужен покой, — сказала она через стекло. — И никакого давления.

— Уйди, Адриан.

— Если ты вскроешь этот конверт, то пожалеешь.

Он произнёс это слишком быстро.

Я посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь, что там конверт?

На секунду его лицо стало неподвижным. Потом он поправил манжету.

— У тебя всегда были странные подозрения.

Марко вытащил из телефона распечатанный снимок. На нём была дверь маленькой частной клиники, снятая камерой наблюдения. Под дверью лежала посылка с логотипом моей компании.

— Это адрес, где Елена пыталась записаться на обследование, — сказал Марко. — Заявку отменили с внутреннего счёта нашей фирмы.

— Не я отменял, — ответил я.

— Зато приказ подписан вашим служебным кодом.

Я вспомнил последние месяцы. Анонимные письма. Сообщения о том, что Елена якобы встречается с другим мужчиной. Фотографию, где она выходила из ресторана рядом с незнакомцем. Угроза, написанная на лобовом стекле: «Откажись от неё, если хочешь увидеть её живой».

Я поверил всему.

Вернее, мне помогли поверить.

— Адриан, — произнёс я, — кто имел доступ к моему коду?

— Ты обвиняешь меня?

— Я пока задаю вопросы.

— Тогда спроси у своей бывшей жены, почему она исчезла и почему три месяца не позвонила тебе.

За дверью Елена застонала. Я ворвался в палату, но увидел только, как доктор держит её за плечо. Её глаза медленно открылись.

— Люк?.. — выдохнула она.

Я наклонился к ней.

— Я здесь.

Елена попыталась поднять руку, но игла натянула трубку. На её лице выступил ужас.

— Ты не должен был приходить.

— Кто сказал тебе это?

Она посмотрела на Марко, потом на дверь. Адриан стоял там, белый и неподвижный.

— Мне сказали, что если я позвоню тебе, — прошептала она, — ребёнок исчезнет раньше, чем ты узнаешь, что он существовал.

В коридоре что-то глухо упало. Адриан выронил папку.

Я поднял её. Внутри лежал договор, который Елена должна была подписать, и на последней странице стояла моя электронная подпись.

Но дата была завтрашней.

А под подписью имелась короткая фраза: «Опекуном ребёнка назначается Адриан Мерсер»…

ЧАСТЬ 3

Я держал страницу двумя пальцами, словно она могла обжечь меня.

— Это подделка, — сказал Адриан.

— Дата завтрашняя.

— Черновик.

— С моей подписью.

— Ты сам оставлял доступ к системе открытым.

Доктор Беннет встала между ним и кроватью Елены.

— Покиньте палату.

— Я брат Люка.

— А я врач вашей жертвы, — ответила она. — И сейчас вы пугаете пациентку.

Елена вцепилась в край простыни. Пластиковая трубка на её руке дрожала вместе с пальцами.

— Он приходил ко мне ночью, — сказала она. — Всегда в сером пальто. Запрещал включать свет.

Адриан резко повернулся.

— Елена, ты была больна и не понимала, что происходит.

— Я понимала, — прошептала она. — Ты говорил, что Люк выбрал деньги и больше не хочет ребёнка.

У меня внутри что-то провалилось.

— Я никогда этого не говорил.

— Я знаю теперь.

В дверь постучали. Вошла невысокая женщина лет пятидесяти с папкой из жёлтого картона. На её груди висел бейдж: София Кларк, акушерка.

— Простите, — сказала она. — Я должна была заговорить раньше.

Адриан сделал шаг к ней.

— София, это не ваше дело.

— Именно моё. Я принимала Елену в частной клинике четырнадцатого и двадцать восьмого числа. Она пришла с синяком на запястье и попросила не звонить мужу, потому что вы стояли у входа и сказали, что привезли её по поручению Люка.

— Ложь, — бросил Адриан.

София раскрыла папку. Внутри были два бланка, журнал посещений и квитанция за питание.

— Вот ваша подпись под отказом от обследования. Вот номер счёта, с которого оплачивалась аренда комнаты для Елены. И вот её записка, которую она оставила мне: «Если со мной что-то случится, передайте это Люку Мерсеру».

Она протянула мне лист.

Почерк Елены был неровным.

«Он говорит, что Люк приказал скрыть беременность. Я не верю, но он показывает сообщения с телефона Люка. Если я подпишу бумаги, он обещает дать мне уйти».

Я поднял глаза на брата.

— Ты держал её взаперти?

— Я спасал её от людей, которые следили за тобой.

— Тогда почему отменил её страховку?

— Чтобы они не нашли её через медицинскую базу.

— Почему подделал мою подпись?

Адриан сжал челюсть.

— Потому что ты всегда всё разрушал! Отец оставил мне долги, компанию, людей, которые ждали твоей ошибки. А тебе досталось имя. Если бы ребёнок родился, ты получил бы полный контроль над семейным фондом. Мне оставались бы крохи.

Елена закрыла глаза.

— Ты хотел моего ребёнка?

— Я хотел, чтобы бумаги были оформлены правильно.

— Ты хотел забрать его, — сказал я.

Он молчал слишком долго.

Марко положил на стол ещё один документ.

— Есть проблема, Адриан. Фонд не переходил ребёнку автоматически. Он переходил тому, кто докажет, что Люк недееспособен или мёртв.

Брат побледнел.

— Откуда ты это взял?

— Из бухгалтерского архива. Ты вывел деньги через семь компаний и уже подготовил заявление о признании Люка неспособным управлять после нападения, которое собирался устроить.

Я почувствовал, как ладони стали ледяными.

Главной целью была не Елена.

Я был следующим.

Адриан отступил, зацепив кабель капельницы. Прибор тревожно запищал.

— Ты ничего не докажешь, — прошипел он.

— Доказательства уже у нотариуса, — ответил Марко. — А ещё там лежит завещание нашей матери. Она оставила Елене право распоряжаться фондом, если ребёнок окажется под угрозой.

Елена открыла глаза.

— Моё имя там уже стоит?

— Да, — сказал я.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер нотариуса Клары Вейл.

Я ответил.

— Люк, — сказала она, — я нашла письмо, которое ваша мать запретила вскрывать до рождения ребёнка. Но сегодня оно открылось само. И там написано, что настоящий владелец семейного фонда может быть вовсе не тот, кого вы считали своим братом…