ЧАСТЬ 4 — Муж потребовал, чтобы я исчезла из нашего дома ради молодой невесты, но у ворот его улыбка вдруг погасла

ЧАСТЬ 4

— Они сняли меня с должности, — произнёс Логан.

Он сказал это так тихо, что сначала я решила, будто ослышалась.

Потом телефон выскользнул из его пальцев и ударился о каменный пол.

Сиенна смотрела на него, всё ещё держа обручальное кольцо между двумя пальцами. Маркус стоял рядом с Лили. Кэтрин сидела на краю кресла и обеими руками сжимала жемчужную брошь.

— Что именно они сказали? — спросила Дана.

Логан поднял телефон.

— Правление назначило временного управляющего. Они обнаружили переводы. Сказали, что я больше не имею права распоряжаться счетами компании.

— Потому что распоряжались ими как личным кошельком, — ответила Дана.

— Я спасал компанию.

— Вы оплачивали свадьбу и пытались заложить чужое имущество.

Логан повернулся ко мне.

— Элеонора, ты не понимаешь. Если я не получу этот кредит, всё рухнет. Сотни людей потеряют работу.

— Ты мог продать свою машину, закрыть свои счета и сказать правду.

— Мне нужно было время.

— Тебе нужна была не жена. Тебе нужен был мой дом.

Эти слова повисли между нами тяжелее, чем любой крик.

Лили вдруг вышла вперёд.

— А нам ты зачем солгал?

Логан посмотрел на дочь.

— Я хотел, чтобы вы были счастливы.

— На свадьбе, где мама должна была исчезнуть?

— Я думал, ты поймёшь.

— Я поняла, — сказала Лили. — Ты хотел, чтобы мы улыбались на фотографиях, пока разрушал всё за спиной.

Маркус ударил кулаком по деревянной колонне. С потолка посыпалась мелкая пыль.

— Ты даже не спросил, хотим ли мы ехать.

Логан открыл рот, но сын не дал ему договорить.

— Ты сказал, что мама согласилась на развод. Ты сказал, что дом будет продан добровольно. Ты сделал нас частью своей лжи.

Сиенна медленно положила кольцо рядом с поддельным документом.

— Я тоже была частью лжи?

— Нет, — быстро ответил Логан. — Я любил тебя.

— Ты любил то, какой выглядел рядом со мной.

Она сняла с плеч белый жакет и передала его водителю.

— В отеле я заберу свой паспорт. Потом уеду.

— Сиенна, не делай глупостей.

— Глупость уже сделана. Она стоила мне трёх недель жизни и кольца, которое я больше не хочу видеть.

Она повернулась ко мне.

— Мне жаль.

Я не знала, что ответить. Она была женщиной, с которой он предал меня, но в эту минуту передо мной стояла не победительница, а человек, которого тоже использовали.

— Мне тоже жаль, — сказала я. — Но не за то, что ты ушла от него.

Дана позвонила регистратору и включила громкую связь. Тот подтвердил: пакет Логана временно заблокирован, поскольку подпись нотариуса не совпадала с реестром. Но оставалась проблема — поддельные документы уже успели попасть к кредитору.

— Они требуют личной встречи, — сказала Дана. — Сегодня. В здании компании.

— Я поеду, — ответила я.

— Там может быть неприятно.

— Это мой траст. Мои дети. Я поеду.

Кэтрин поднялась.

— Я тоже.

Логан резко повернулся к ней.

— Ты никуда не пойдёшь.

Она сняла жемчужную брошь и положила её на подлокотник кресла.

— Я уже слишком долго ходила туда, куда ты велел.

Через час мы сидели в переговорной его компании. На длинном столе лежали распечатки банковских переводов, копия трастового договора и поддельное разрешение. За стеклянной стеной сотрудники делали вид, что не смотрят на нас.

Главный партнёр Логана, Роберт Хейл, не пригласил его сесть во главе стола.

— Мистер Стерлинг, до завершения проверки вы отстранены от управления.

— Ты предаёшь меня после двадцати лет?

— Я защищаю компанию от человека, который вывел деньги без согласования.

— Это временно.

— Нет, — сказала я. — Это результат.

Роберт подал мне папку.

— Кредитор готов отказаться от требований к трасту, если получит возврат средств и письменное подтверждение, что документы были представлены без разрешения попечительницы.

— Я верну деньги, — сказал Логан.

— Каким образом? — спросила Дана.

Он молчал.

Роберт продолжил:

— Ваши акции и бонусы заморожены. Дом в пригороде, купленный на имя вашей матери, также будет проверен. Личные расходы, проведённые через компанию, включены в расчёт.

Кэтрин закрыла глаза.

— Он заложил и мой дом?

Логан вскочил.

— Это была временная гарантия!

Кэтрин посмотрела на него так, будто наконец увидела не сына, а чужого человека.

— Ты сказал, что это банковская формальность.

— Я собирался всё вернуть.

— Ты всегда собираешься вернуть то, что уже забрал.

В переговорной стало душно. Я заметила на столе металлическую подставку для визиток. Её край резал ладонь, но я не убирала руку.

Логан подошёл ко мне.

— Элеонора, если ты отзовёшь претензии и подпишешь согласие на продажу восточного участка, я смогу закрыть долг. Дети не потеряют привычную жизнь.

Я посмотрела на Маркуса и Лили. Они сидели у стены. Лили держала Маркуса за запястье.

— Ты всё ещё торгуешься детьми?

— Я говорю о семье.

— Семья не подделывает подписи друг друга.

— Ты хочешь уничтожить меня.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сам перестал разрушать людей, пытаясь сохранить своё лицо.

Дана пододвинула мне бумаги.

— Здесь соглашение о возврате средств, отказе от требований на поместье и передаче компании независимому управляющему. Если он подпишет, кредитор отзывает уведомление. Если нет, дело уйдёт дальше.

Логан уставился на страницы.

— Ты хочешь, чтобы я отдал всё.

— Нет, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты отдал только то, что пытался украсть.

Он подписал первый лист. Потом второй. Рука у него дрожала так сильно, что перо дважды сорвалось с бумаги.

Кэтрин ждала у стены.

— А моя подпись? — спросила она.

Дана положила перед ней отдельный документ.

— Письменное признание, что вы подписали бумаги как свидетель, не видя содержания.

Кэтрин взяла ручку, но не сразу поставила подпись.

— Если я подпишу, я подставлю собственного сына.

— Он уже подставил вас, — ответила я.

Кэтрин закрыла глаза и подписала.

Логан резко отодвинул стул.

— Вы все сговорились против меня.

— Нет, — сказал Маркус. — Ты просто оказался один рядом с тем, что сделал.

Логан посмотрел на сына, и на его лице появилась боль. Настоящая или очередная попытка вызвать жалость — я не знала.

— Маркус, я хотел дать тебе всё.

— Мне нужен был отец, который не врёт.

Лили сняла с шеи тонкий медальон, подаренный Логаном на пятнадцатилетие, и положила его перед ним.

— Забери. Я не хочу носить вещь, купленную на деньги мамы.

Логан не притронулся к медальону.

Дана собрала подписанные документы.

— Поместье остаётся в трасте. Дом, земля и конюшня защищены. Счета Логана будут проверены, а все личные расходы возвращены. Компания продолжит работу под новым управлением.

— А он? — спросила я.

— Он больше не будет распоряжаться ни компанией, ни вашим имуществом.

Вечером мы вернулись в поместье. Не праздновать. Просто забрать детей и убедиться, что никто не тронул кабинет отца.

В холле на столе всё ещё лежали кольцо Сиенны и поддельное разрешение. Я взяла документ и разорвала его пополам. Потом ещё раз.

Кэтрин стояла рядом.

— Элеонора, я не прошу прощения.

— Правильно.

— Но я хочу вернуть деньги, которые он взял под залог моего дома.

Я посмотрела на неё.

— Вы можете помочь детям. Не мне.

Она кивнула.

— Я продам украшения.

— Начните с правды. Расскажите всё правлению и кредитору.

— Расскажу.

Логан остался на улице. Он не мог войти без разрешения, а разрешения я ему не дала. Вэнс передал ему коробку с вещами и папку с подписанными условиями.

Логан не взял коробку сразу.

— Элеонора, ты действительно никогда меня не любила?

Я стояла у двери, но не закрывала её. Мне не хотелось превращать этот момент в красивую сцену. Он не заслуживал красивой сцены.

— Я любила тебя настолько, что девятнадцать лет принимала твоё удобство за любовь.

Он опустил глаза на коробку.

— А теперь?

— Теперь я знаю разницу.

Лили подошла ко мне и взяла меня за руку. Маркус встал с другой стороны.

Логан посмотрел на детей.

— Я могу всё исправить.

— Начни с того, чтобы не обещать, — сказал Маркус.

Вэнс увёл его к машине. Сиенна уехала ещё раньше, оставив белый костюм в гостинице и кольцо на мраморном столе. Кэтрин уехала последней, забрав только свою брошь.

В кабинете отца я открыла старую кожаную папку и вложила туда подписанное соглашение. Рядом лежала первая бумага, которую Логан когда-то назвал пустой формальностью.

Я провела пальцем по его подписи.

Отец оказался прав: человек действительно показывает себя не словами, а тем, что подписывает, когда думает, будто никто не читает.

Из коридора донёсся голос Лили:

— Мама, можно я снова поставлю кружку с жёлтыми цветами на кухонную полку?

Я вышла к детям. На столе между нами лежал медальон, который Лили вернула отцу, и ключ от старого письменного стола.

— Поставим, — сказала я. — Но сначала выбросим всё, что он пытался назвать нашим.

За окном дубы держали последние листья, а на каменном крыльце осталась коробка Логана — рядом с разорванным разрешением, которое так и не стало нашим домом.