Мать запретила мне приходить на свадьбу сестры после моих расходов, но один звонок заставил её побледнеть

В тот вечер моя мать запретила мне появляться на свадьбе сестры, хотя без моих денег этот праздник не состоялся бы вообще.

Сообщение пришло в половине десятого вечера, когда я раскладывала на столе счета за банкет, цветы и аренду старинной усадьбы.

«Не приезжай на свадьбу Софии. Так будет лучше для всех».

Я перечитала эти слова трижды. Потом посмотрела на папку с договорами. На верхнем листе стояла сумма, которую я внесла за зал: сто восемьдесят тысяч песо. Ещё шестьдесят тысяч я должна была перевести утром — последний платёж за банкет на пятьсот человек.

Я позвонила матери.

— Ты ошиблась адресатом? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Нет, Мариана. София не хочет, чтобы ты приезжала.

— После того как я организовала ей свадьбу?

— Не начинай. Ты всегда считаешь, что раз помогаешь, то все должны смотреть на тебя снизу вверх.

Я сжала в пальцах серебряную закладку в форме колибри. Её подарил мне отец, когда я окончила университет. Я держала её рядом со счетами всякий раз, когда боялась сорваться.

— Мама, я оплатила половину праздника.

— И никто тебя не заставлял.

— Ты сама просила меня всё устроить.

— Я просила помочь сестре, а не превратить её свадьбу в спектакль о твоей щедрости.

У меня перехватило дыхание.

— Что именно Софии во мне мешает?

Мать помолчала, а потом произнесла тихо:

— Если ты действительно любишь сестру, останешься дома.

Она отключилась.

Через минуту в гостиную вошёл Даниэль. Он принёс две чашки чая, но, увидев моё лицо, поставил их на подоконник. На его запястье блестели часы с потёртым кожаным ремешком — подарок, который я когда-то купила ему вместо собственного отпуска.

— Что случилось?

Я передала ему телефон.

Даниэль прочитал сообщение и медленно поднял глаза.

— Они запретили тебе приходить на свадьбу, которую ты оплатила?

— Похоже на то.

— А последний перевод?

Я посмотрела на папку.

— Мама ждёт его утром.

Даниэль сел напротив.

— Мариана, сколько ещё ты будешь покупать право называться дочерью?

Я хотела возразить, но не нашла слов. После смерти отца я действительно стала для семьи всем: платила коммунальные счета матери, оплачивала лечение Софии, закрывала её долги и теперь устроила свадьбу, о которой она мечтала.

А в ответ получила запрет.

Даниэль рассказал, что его туристическая компания как раз отправляет новый прогулочный корабль в пробный рейс из Канкуна.

— Поехали со мной на несколько дней, — сказал он. — Без звонков матери. Без счетов Софии. Без просьб спасти тех, кто даже не считает тебя семьёй.

Я впервые не почувствовала вины от этой мысли.

Утром я собрала чемодан и отменила перевод. В аэропорту, уже перед посадкой, пришло новое сообщение от Софии.

«Мариана, не устраивай сцен. Переведи шестьдесят тысяч сегодня. Мама сказала, что ты всё равно обязана довести дело до конца».

Я показала экран Даниэлю.

Он даже не успел ответить, потому что телефон завибрировал снова. На этот раз звонил Эстебан Ривера — старый адвокат моего отца.

— Мариана, — сказал он, едва я ответила, — нам нужно встретиться до начала свадьбы. Ваша мать много лет скрывала от вас одну вещь, связанную с наследством отца.

— Что именно?

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Я не могу говорить по телефону. Приезжайте в мой кабинет сегодня. И возьмите ту серебряную закладку, которую ваш отец подарил вам.

Я машинально коснулась её в кармане.

— Почему она вам нужна?

Эстебан выдохнул.

— Потому что внутри неё спрятано то, что ваша мать искала почти десять лет…

ЧАСТЬ 2

Эстебан произнёс это так тихо, что я сначала решила: связь оборвалась.

— Что спрятано внутри закладки? — переспросила я.

— Не по телефону, Мариана. Я жду вас через час.

В аэропорту пахло кофе и нагретым камнем. Даниэль уже собирался отвести меня к выходу, но я остановила его у стеклянных дверей.

— Я должна поехать к Эстебану.

— Конечно. Я буду рядом.

В кабинете старого адвоката тикали настенные часы с треснувшим стеклом. Эстебан достал увеличительное стекло и осторожно осмотрел серебряную птицу.

— Ваш отец передал её мне за две недели до смерти, — сказал он. — Но попросил вернуть только вам, когда вам исполнится тридцать лет.

— Почему вы не сделали этого раньше?

— Ваша мать пришла ко мне с документом, где утверждалось, что вы отказались от наследства. Подпись была похожа на вашу, но не ваша.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы знали, что она подделка?

— Подозревал. Но мне не хватало доказательств.

Эстебан нажал ногтем на крошечную застёжку. Серебряная колибри раскрылась, как шкатулка. Внутри лежал тонкий свёрнутый лист и маленький медный ключ.

Я смотрела на них, не дыша.

— Ваш отец оставил вам долю в своей компании, — продолжил адвокат. — А ещё отдельный счёт, предназначенный для обучения Софии. Ваша мать сняла с него деньги, когда София поступила в университет.

— Сколько?

— Почти четыреста тысяч песо.

Даниэль резко отодвинул стул.

— И всё это время Мариана думала, что сама оплачивает её образование?

Эстебан кивнул.

— Ваша мать использовала деньги отца, а затем убедила вас покрывать новые расходы. Но это не самое важное.

Он развернул письмо. Почерк я узнала сразу — высокий, наклонённый вправо, с длинными хвостами у букв.

Отец писал, что после его смерти контроль над компанией перейдёт ко мне, когда мне исполнится тридцать три. Именно в день моего рождения, через месяц, я должна была получить доступ ко всем счетам.

Мой возраст.

Мой день рождения.

— Почему мать скрывала это? — прошептала я.

Эстебан посмотрел на меня поверх очков.

— Потому что в приложении к завещанию есть условие. Если вы обнаружите, что деньги наследства использовались без вашего согласия, вы можете потребовать полный возврат и отстранить управляющего.

Управляющего.

Моя мать занимала эту должность девять лет.

Телефон зазвонил. На экране было имя Софии.

— Не отвечай, — сказал Даниэль.

Я всё же подняла трубку.

— Мариана, где перевод?

На заднем плане шумели люди, двигали стулья, звенели бокалы.

— Я больше не перевожу деньги.

— Ты не можешь так поступить! Все гости уже приехали!

— Ты сама запретила мне приходить.

— Потому что ты завидуешь мне!

— Нет, София. Я просто больше не буду платить за людей, которые меня стыдятся.

Она замолчала, а потом прошипела:

— Мама сказала, что ты обязана. И Алексей тоже так считает.

Имя жениха прозвучало странно. Алексей никогда не вмешивался в наши разговоры.

— Почему он считает, что я ему обязана?

София сбросила вызов.

Эстебан быстро убрал письмо в папку.

— Вам нужно поехать в усадьбу.

— Мать запретила мне там появляться.

— Речь уже не о приглашении. Сегодня управляющий вашей компании должен передать документы на новый счёт. Я получил уведомление утром.

— Какой новый счёт?

Адвокат достал второй лист. Внизу стояла подпись моей матери и дата: три дня назад.

На бумаге было написано, что вся моя доля временно переводится в распоряжение Софии и её будущего мужа.

У меня потемнело в глазах.

— Она собиралась отдать им компанию?

— Не компанию. Только деньги, которые считала своими.

В этот момент секретарь Эстебана вбежала в кабинет, прижимая к груди телефон.

— Господин Ривера, вам звонят из усадьбы. Там что-то случилось. Жених заперся в служебном помещении, а мать Марианы требует немедленно найти её…

Эстебан включил громкую связь.

Сквозь крики и музыку мы услышали голос Софии:

— Мариана, если ты сейчас не приедешь, Алексей уйдёт прямо из-под венца. И тогда все узнают, почему он вообще женился на мне…

Связь оборвалась. А на столе передо мной лежал лист с подписью матери, которой она собиралась лишить меня всего…

ЧАСТЬ 3

Я схватила папку и выбежала из кабинета. Даниэль уже звонил водителю, а Эстебан держал в руке медный ключ.

— Что он открывает? — спросила я.

— Ящик в архиве компании. Ваш отец оставил там оригиналы документов.

— Тогда сначала усадьба.

— Нет, Мариана. Если мы опоздаем, мать уничтожит то, что ещё можно спасти.

На парковке солнце било в капот машины. Я села впереди, положив серебряную колибри на колени. Она казалась тяжёлой, будто внутри лежал не лист бумаги, а вся моя прежняя жизнь.

До усадьбы мы добрались через сорок минут. Музыка гремела за каменными воротами, а на подъездной дорожке стояли десятки автомобилей. Пятьсот гостей приехали на свадьбу, которую я оплатила.

У служебного входа нас встретила управляющая залом, Лусия. Её белые перчатки были испачканы шоколадом.

— Слава богу, вы приехали, — прошептала она. — Алексей отказался выходить. Он требует поговорить с вашей матерью.

— Где София?

— В гримёрной. Она кричит, что вы всё разрушили.

Я вошла внутрь. В коридоре пахло розами и горячим воском. Мать стояла у лестницы, сжимая чёрную сумочку. Увидев Эстебана, она побледнела.

— Ты не имела права приезжать, — сказала она.

— Это моя компания оплатила этот праздник.

— Не смей говорить так при гостях.

— Тогда объясни, почему три дня назад подписала передачу моей доли Софии и Алексею.

Её пальцы дёрнулись.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что ты скрыла от меня завещание отца.

На лестнице появилась София. Её фата зацепилась за бронзовый подсвечник, и она резко дёрнула ткань, порвав край.

— Ты не должна была приезжать! — закричала она.

— Ты сама позвонила.

— Я хотела, чтобы ты перевела деньги!

— Зачем Алексею моя доля?

София открыла рот, но мать перебила её:

— Он знает о бизнесе. Он умеет управлять деньгами.

Эстебан вынул из папки копию письма отца.

— Алексей знает, что после регистрации брака получит доступ к средствам. Ваша мать обещала ему это ещё месяц назад.

София повернулась к матери.

— Ты сказала, что всё уже оформлено.

— Я сказала, что оформлю.

— Ты сказала, что Мариана не сможет помешать!

Гости в соседнем зале начали замолкать. Музыканты перестали играть.

Из служебной комнаты вышел Алексей. На нём был расстёгнутый пиджак, а воротник рубашки промок от пота.

— Я не буду жениться, — сказал он.

София словно не поняла.

— Что?

— Мне обещали деньги и долю в компании. Но здесь нет ничего. Только долги и поддельные бумаги.

— Ты обещал любить меня!

— Я обещал выйти за тебя, если всё будет оформлено.

По залу прокатился гул. Кто-то уронил бокал. Красная жидкость растеклась по белой скатерти.

София бросилась к нему.

— Ты не можешь оставить меня перед всеми!

Алексей отступил.

— Я не собираюсь отвечать за чужое мошенничество.

Он прошёл мимо неё и исчез за дверями, оставив пятьсот гостей среди цветов, свечей и не тронутых блюд.

Мать смотрела на меня с такой ненавистью, будто именно я разрушила свадьбу.

— Ты довольна? — спросила она.

— Нет. Я хотела, чтобы сестра вышла замуж за человека, который любит её.

— Ты забрала у неё всё!

— Нет. Это ты поставила её рядом с человеком, который торговался за моё наследство.

Эстебан положил перед матерью оригинал завещания.

— Завтра вы передаёте управление компанией Мариане. Все средства возвращаются на её счета.

Мать рассмеялась, но смех получился сухим.

— Она ничего не получит. У меня есть подписанный отказ от наследства.

Эстебан спокойно достал из кармана заключение эксперта.

— Подпись поддельная. И ваша банковская переписка подтверждает, кто изготовил документ.

Мать отступила, задев локтем вазу.

София смотрела то на неё, то на меня. Потом тихо спросила:

— Ты всё это время платила за мою учёбу сама?

— Да.

— А деньги отца?

— Ты их тоже не видела.

В этот момент телефон Эстебана зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и передал мне аппарат.

— Мариана, это из больницы, где лежал ваш отец перед смертью. Там нашли человека, который должен был передать ему последний документ. Он утверждает, что ваша мать приходила к нему в ночь смерти отца.

Я прижала телефон к уху.

— Что он хочет сказать?

Голос на другом конце дрожал:

— Ваш отец не подписывал окончательное завещание в тот день. Он уже не мог держать ручку. Но ваша мать заставила его поставить отпечаток… и сегодня этот человек просит поговорить с вами лично…