ЧАСТЬ 4

— Что она подписала? — спросила я.

Вадим не ответил. Он смотрел на маму, будто ждал, что она сама испугается и начнёт оправдываться.

Но мама уже не оправдывалась.

Она стояла у комода в выцветшем халате, держала отменённую доверенность обеими руками и дышала тяжело, но ровно.

— Я подписала только согласие на обследование, — сказала она. — На лекарства. Не на продажу квартиры и не на сопровождение.

— Ваша подпись стоит на другом документе, — ответил Вадим.

— Покажите.

Он достал из кожаной папки копию. Бумага была свежей, угол ещё не успел распрямиться после печати.

Я взяла её первой.

Вверху значилось: «Согласие на временное проживание и распоряжение жилым помещением в интересах собственника». Ниже — мамины паспортные данные и подпись.

Лиля скрестила руки на груди.

— Вот видишь? Всё оформлено.

— Здесь не мамина подпись, — сказала я.

— Ты уже говорила.

— И здесь ошибка в дате её рождения.

Вадим вырвал лист у меня из рук.

— Это техническая неточность.

— В мамином паспорте одна дата, а в документе другая. Нотариус не заверяет такие бумаги.

— Заверил.

— Кто?

Он назвал фамилию нотариуса. Я сразу набрала номер, который был указан на печати. Женщина на другом конце провода выслушала меня и попросила назвать номер регистрации.

Вадим побледнел ещё до того, как я успела ответить.

Потому что номера на документе не было.

Людмила Сергеевна из санатория не случайно позвонила мне. Она увидела подделку, когда врач прислал заключение по электронной почте, а затем решила проверить остальные бумаги. Сотрудница санатория раньше работала в нотариальной конторе и заметила, что печать поставлена старого образца, хотя нотариус сменила её два года назад.

Но это было не самое страшное.

Я позвонила в клинику и попросила соединить меня с врачом, который подписал заключение.

Он ответил не сразу.

— Доктор Рябов слушает.

— Вы писали, что моя мама не может передвигаться?

На линии зашуршали бумаги.

— Я осматривал пациентку по просьбе её родственника.

— По просьбе Вадима?

Пауза стала длинной.

— Да.

— Мама ходила сама?

— Да.

— Она говорила, что согласна на продажу квартиры?

— Нет. Она говорила, что хочет съездить к морю.

Вадим рванулся к телефону, но я отошла к стене.

— Доктор, вы понимаете, что ваше заключение использовали для оформления документов без согласия пациентки?

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Поэтому готов письменно подтвердить, что указанные сведения не соответствуют моему осмотру.

Лиля закрыла лицо ладонями.

— Вадим, что ты наделал?

Он резко повернулся к ней.

— А ты не знала?

— Ты сказал, что всё согласовано.

— Ты сама принесла мне мамину папку.

— Я принесла копии для банка!

— И сказала, что она подпишет всё, что нужно!

Мама стояла между ними и смотрела на дочь. На её лице не было злости. Только такая усталость, что мне захотелось обнять её и закрыть от всех этих голосов.

— Лиля, — сказала мама, — ты хотела продать мою квартиру?

Лиля опустила руки.

— Я хотела спасти нашу семью.

— Продажей моего дома?

— У нас долг. Вадим взял деньги на ремонт, потом ещё на машину. Я думала, мы справимся.

— А Тимоша?

— Я не хотела его оставлять с тобой навсегда. Только на время поездки.

— Ты записала его в санаторий, подделала мою подпись и сказала ребёнку, что он едет со мной. Это не «только на время».

Лиля заплакала.

— Я устала быть плохой матерью, плохой женой и плохой дочерью. Все чего-то от меня хотят.

— А ты решила, что мама ничего не хочет, — ответила я.

Вадим схватил папку и направился к выходу.

— Мы уходим.

— Нет, — сказала мама.

Он остановился.

— Что ещё?

— Оставьте документы.

— Это наши бумаги.

— Нет. Это мои паспортные копии, мои медицинские сведения и мои документы на квартиру.

Вадим усмехнулся.

— Вы думаете, отмена доверенности всё решает?

— Нет, — сказала мама. — Поэтому я уже отнесла заявление в банк и запретила любые операции с моим счётом без личного присутствия.

Он дёрнул щекой.

Мама продолжила:

— А ещё я попросила нотариуса уведомить регистрационную палату, что документы с этой подписью оспариваются. И позвонила доктору Рябову сама.

Я посмотрела на неё.

— Ты всё это сделала сегодня?

— Пока ты была в санатории.

Вот тогда я поняла: мама не сломалась. Она просто слишком долго ждала, что кто-нибудь разрешит ей защитить себя.

Лиля села на табурет.

— Мам, куда нам теперь идти?

— Домой.

— Ты нас выгонишь?

— Я не выгоняю Тимошу. Но тебе придётся объяснить ему, почему море отменилось.

Лиля закрыла глаза.

— Он будет плакать.

— Значит, ты впервые скажешь ему правду, а не придумаешь удобную сказку.

Вадим положил папку на стол.

— Лиля, мы уходим.

— И куда? — спросила она. — К твоему брату, которому ты обещал вернуть деньги завтра?

Он посмотрел на неё, но не ответил.

Мама взяла папку и прижала к груди.

— Лиля, я могу помочь тебе с долгом. Не деньгами на руки. Мы вместе составим список, закроем то, что действительно связано с домом, и ты найдёшь работу на полную ставку. Но квартиру я не продам.

Лиля всхлипнула.

— После всего, что я сделала, ты ещё хочешь мне помочь?

— Я помогаю тебе, потому что ты моя дочь. Но это не значит, что я отдам тебе свою жизнь.

Вадим резко отодвинул стул.

— Я на такие условия не согласен.

— Тогда уходи один, — сказала Лиля.

Он посмотрел на неё так, будто впервые увидел не удобную жену, а человека, который способен принять решение.

— Ты выберешь её?

Лиля провела ладонью по лицу.

— Я выберу Тимошу.

Вадим бросил на стол ключи от машины и вышел. Через минуту снизу хлопнула подъездная дверь.

В квартире стало тесно от оставшихся вещей: детского рюкзака, папки, маминого халата, недопитого чая. Никто не двигался.

Потом Тимоша выглянул из комнаты. Он всё это время собирал конструктор на ковре.

— Баб, а море будет?

Мама присела перед ним, хотя ей было трудно согнуть колени.

— Будет. Но я поеду одна.

— А я?

— А ты останешься с мамой. И мы вместе будем ждать, когда я вернусь.

— Ты привезёшь мне ракушку?

— Две.

Он подумал.

— А можно большую, чтобы она звучала?

— Можно.

Лиля отвернулась к окну, но я увидела, как она вытирает щёки рукавом.

Утром мы приехали на вокзал втроём. Мама надела новый купальник под лёгкую льняную рубашку и несла маленькую плетёную сумку. В ней лежали паспорт, путёвка и ключ от банковской ячейки.

Тимоша держал её за руку.

— Баб, а если ты на верхней полке?

— Я попросила нижнюю.

— А если там будет чужая тётя?

— Тогда я познакомлюсь с ней.

Лиля стояла рядом с рюкзаком, на котором всё ещё болтался динозавр без хвоста.

— Мам, — сказала она, — я нашла работу в столовой у вокзала. С понедельника выхожу.

Мама кивнула.

— Хорошо.

— Я верну деньги.

— Не обещай. Запиши сумму и возвращай по графику.

Лиля достала из кармана сложенный лист. В нём уже были расписаны платежи.