ЧАСТЬ 4 — Отец вытащил меня из собственного дома на восьмом месяце беременности, но после одного звонка его лицо резко изменилось

ЧАСТЬ 4

…— Кто? — спросила я.

Саманта не сразу ответила. В коридоре пахло горячим пластиком от аппарата с кофе, а за дверью родильного отделения торопливо проехала каталка. На моём запястье затянули бумажный браслет, который неприятно царапал кожу.

— Кортни, — сказала она.

Кортни резко отшатнулась.

— Я не снимала никаких денег.

— Вы сейчас находитесь в отделении банка на улице Клинтон, — продолжила Саманта. — Сотрудник узнал ваше имя и задержал операцию. Он говорит, что у вас с собой паспорт и доверенность.

Чарльз повернулся к Кортни.

— Ты пошла в банк?

— Ты сам велел мне забрать деньги!

— Я велел дождаться разрешения.

— Какого разрешения? Ты сказал, что всё уже подписано!

Их голоса разнеслись по коридору. Медсестра выглянула из поста, но Саманта подняла руку, показывая, что ситуация под контролем.

Я смотрела на Кортни и вдруг поняла: она не была только покорной спутницей отца. Она знала больше, чем показывала.

— Сколько денег ты пыталась получить? — спросила я.

Кортни сжала ремешок сумки.

— Я не обязана тебе отвечать.

— Тогда ответь себе. Если перевод незаконный, тебя обвинят первой.

Чарльз резко схватил её за локоть.

— Не говори ничего.

Кортни дёрнулась.

— Убери руку.

Это были те же слова, которые я произнесла утром. Только теперь я увидела, как он смотрит на неё, когда теряет контроль. Кортни тоже увидела.

Саманта открыла зелёный журнал Марка и положила его на стул.

— В нём указано, что Кортни заходила в кабинет Люка дважды. Но есть ещё одна запись. Ночью, за четыре дня до смерти Люка, в дом пришёл Чарльз.

Я почувствовала, как сердце ударило в горло.

— Ты видел его до аварии? — спросила я у Марка.

— Да, — ответил он. — Люк позвонил мне после этого визита. Сказал, что если с ним что-нибудь случится, я должен передать журнал Саманте.

Чарльз побледнел.

— Это был обычный разговор.

— О чём? — спросила я.

Он отвернулся.

Марк достал из кармана сложенный лист.

— Люк написал имя человека, который приходил. И причину встречи.

Саманта развернула бумагу. Внизу стояла подпись Люка, а выше — всего одна строка: «Чарльз требует доступ к перевозкам и угрожает забрать компанию через Викторию».

В коридоре стало так тихо, что я услышала гул лампы.

— Ты хотел компанию? — спросила я.

— Я хотел то, что твой муж украл у меня.

— Люк ничего у тебя не крал.

— Он использовал моё имя, чтобы создать предприятие!

Саманта покачала головой.

— Люк купил компанию на собственные деньги. Ваше имя фигурировало только в старом договоре поставок. Вы получили компенсацию и подписали отказ от претензий.

Чарльз сжал челюсть.

— Я подписал, потому что доверял семье.

— Нет, — сказала я. — Ты подписал, потому что тогда думал, что сможешь забрать всё позже.

Кортни вдруг рассмеялась. Смех был коротким и злым.

— Он не говорил, что Люк оставил контроль сотрудникам.

Чарльз повернулся к ней.

— Замолчи.

— Он говорил, что после смерти мужа Виктория будет слишком слабой, чтобы сопротивляться. Говорил, что дом продадут, а потом мы купим новый в Аризоне.

Отец побледнел сильнее.

— Кортни.

— Ты обещал мне половину денег.

— Я сказал, что ты получишь то, что заслуживаешь.

Она вырвала руку и шагнула к Саманте.

— Я могу рассказать, где он взял доверенность.

Чарльз бросился к ней, но Марк встал между ними. В тот же миг из родильной палаты донёсся крик медсестры:

— Виктория, ещё немного! Ребёнок идёт!

Меня повезли внутрь. Последнее, что я увидела, — Кортни, прижавшую к груди свою сумку, и отца, который стоял рядом с зелёным журналом, будто тот весил больше его собственной жизни.

Через час родился мой сын. Я назвала его Дэниелом — вторым именем Люка. Когда мне положили его на грудь, он сжал мой палец такой силой, что я заплакала.

Но отдыхать мне не дали.

В палату вошла Саманта. В руке у неё была не папка, а маленький металлический футляр.

— Люк оставил это для тебя, — сказала она.

Я узнала футляр. Он хранил в нём запасные жетоны для грузовиков и ключ от домашнего сейфа.

— Почему ты не открыла его раньше?

— Потому что он поручил отдать его только после рождения ребёнка.

Внутри лежало письмо и копия нового соглашения с сотрудниками компании.

Я развернула письмо. Почерк Люка был неровным, будто он торопился.

«Виктория, если ты читаешь это, значит, я ошибся в человеке, которому слишком долго позволял называть себя семьёй. Не продавай дом из страха. И не отдавай компанию тому, кто считает твою боль удобным временем для сделки».

Под письмом была ещё одна строка:

«Но если Чарльз попросит тебя о помощи после того, как всё потеряет, посмотри не на его слова, а на то, что он сделает ради Дэниела».

Я перечитала её дважды.

Утром Чарльз сидел в комнате ожидания. Его привезли туда не за решёткой, а под наблюдением больничной охраны после попытки ворваться в родильное отделение. Кортни к тому времени исчезла. Она оставила сумку в банке и передала Саманте адрес нотариуса, у которого Чарльз получил пустой бланк доверенности.

Я вышла к отцу с Дэниелом на руках.

Он поднялся.

— Дай мне увидеть внука.

Я остановилась в двух шагах.

— Зачем?

— Потому что я его дед.

— А я твоя дочь. И ты вытащил меня на улицу, когда у меня начались роды.

Он посмотрел на мою голову. Наверное, заметил красную полосу у линии волос.

— Я был напуган.

— Нет. Ты был жадным.

Он вздрогнул, но не стал спорить.

— Я думал, если не заберу компанию сейчас, мы всё потеряем.

— Кто это «мы»?

Чарльз опустил глаза на ребёнка.

— Я и Кортни.

— Именно.

Он достал из кармана помятую карточку и протянул мне. Это была карточка с адресом дома, где жил Люк до нашей свадьбы.

— Я нашёл её в его портфеле. Он написал на обороте, что ты должна знать правду о компании.

Я не взяла карточку.

— Какую правду?

— Он не просто защищал тебя от меня. Он собирался закрыть один из филиалов и выплатить долги людям, которым я задолжал через старую фирму. Если бы компания перешла мне, эти долги исчезли бы вместе с документами.

Саманта, стоявшая у стены, медленно выпрямилась.

— Это подтверждает запись в журнале бухгалтерии.

Я почувствовала, как Дэниел зашевелился у меня на руках.

— Ты хотел украсть компанию не только ради денег.

— Я хотел спрятать то, что сделал.

Это признание не принесло облегчения. Оно просто поставило последнюю деталь на место.

Я отдала карточку Саманте.

— Подготовь документы для передачи компании сотрудникам, как хотел Люк. Дом оставь мне и Дэниелу.

— А с Чарльзом? — спросила Саманта.

Я посмотрела на отца.

— Он ответит за подделку и нападение. Но я не стану решать за него, что делать дальше.

Чарльз кивнул. Не с благодарностью. Скорее с пониманием, что впервые в жизни последствия нельзя было переложить на мою спину.

Кортни тоже не исчезла бесследно. Через два дня она вернула банку доверенность, назвала имя нотариуса и подписала заявление о попытке перевода. За это ей удалось избежать участия в управлении компанией, но деньги, которые она уже потратила на аренду дома в Аризоне, пришлось вернуть. Последний раз я видела её у служебного входа больницы: она несла коробку с дорогими туфлями и спорила по телефону о залоге.

Саманта принесла мне свидетельство о рождении Дэниела в тот же день, когда сотрудники компании собрались на первое заседание нового совета.

На столе лежал зелёный журнал Марка, письмо Люка и металлический футляр.

Я подписала бумаги, передав контроль тем, кто шесть лет работал рядом с моим мужем и знал цену каждому грузовику, каждому маршруту, каждой зарплате.

Дом я не продала.

Но и не оставила его прежним. В кабинете Люка убрали тяжёлый сейф, а у входа поставили маленькую деревянную полку для детских вещей. Не как символ. Просто Дэниелу понадобилось место для аптечки, погремушки и крошечных носков.

Через неделю Марк привёз мне отремонтированную чашку Люка. Она треснула в тот день, когда отец тащил меня к двери. Мастер склеил её тонкой золотистой линией, и теперь трещина была видна сильнее, чем прежде.

Я поставила чашку рядом с металлическим футляром.

Внутри футляра остался последний жетон от грузовика Люка. На его обороте была выгравирована короткая фраза, которую он любил повторять водителям перед дальней дорогой:

— Если дорога кажется вашей, проверьте, кто держит руль.

Дэниел заплакал в соседней комнате. Я подняла жетон, и его холодный край блеснул в моей ладони, пока из коридора доносились шаги тех, кому Люк доверил свою компанию.