ЧАСТЬ 4 — Перед самой свадьбой внук обвинил мою невесту, а когда она услышала его слова, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я прижал телефон к уху.

— Что она хочет передать?

— Она сказала, что Патрисия действовала не одна. И попросила назвать вам имя вашей жены.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как капля дождя скользнула по стеклу.

— Моей жены? — переспросил я.

Врач назвала имя.

Марисоль.

Моя жена умерла одиннадцать лет назад.

Я посмотрел на металлическую коробку, на пачку писем, на Патрисию с ножом в руке и понял: настоящая история началась задолго до того, как эта женщина вошла в мою жизнь.

— Эрнесто, не слушай её, — быстро сказала Патрисия. — Лусия всегда была одержима прошлым.

— Что ты знаешь о Марисоль?

— Ничего.

Она ответила слишком быстро.

Тереса открыла коробку. На самом верху лежал конверт, перевязанный тёмно-жёлтой лентой. Я узнал почерк жены сразу. Марисоль писала буквы узкими, аккуратными рядами, словно боялась занять лишнее место на бумаге.

Я развернул первый лист.

«Эрнесто, если ты читаешь это, значит, я уже не могу сама рассказать тебе о той женщине, которая приходит к нам домой под видом помощницы по хозяйству».

Я поднял глаза на Патрисию.

Она отступила к стене.

— Это ложь.

Я продолжил читать.

Марисоль писала, что за несколько месяцев до своей смерти заметила пропажу денег из общего счёта. Она наняла частного бухгалтера и выяснила: переводы уходили на имя Рауля Мендосы. Но Рауль действовал не один. Кто-то получал сведения о моих счетах, графике поездок и документах компании.

Имя помощницы Марисоль записала в самом конце.

Патрисия Роблес.

Я перечитал строчку дважды.

— Ты работала у моей жены.

— Я была временной помощницей. Она меня уволила.

— За кражу.

— За то, что она была ревнивой и подозрительной!

Тереса сжала кулаки.

— Марисоль написала, что Патрисия подмешивала ей снотворное. Она боялась, что её отравят.

Патрисия бросилась к двери, но Томас преградил путь.

— Отойдите, — прошипела она.

— Нет, — сказал я.

Она резко повернулась ко мне.

— Ты думаешь, твоя жена была святой? Она собиралась оставить тебя без всего. Компания разваливалась, долги росли. Я предложила ей сделку.

— Какую?

— Она должна была подписать бумаги и уехать. Но вместо этого спрятала доказательства.

— И ты довела её до смерти?

Патрисия сжала губы.

— Я не убивала её.

— Тогда кто?

— Рауль.

Имя прозвучало почти облегчённо, словно Патрисия наконец сбросила тяжёлый камень.

Она рассказала: в ту ночь Рауль приехал к Марисоль за документами. Между ними произошла ссора. Марисоль упала на лестнице, а Рауль заставил Патрисию молчать, пригрозив убить её сына. Она молчала одиннадцать лет, потому что боялась.

— И всё это время ты ухаживала за мной, чтобы забрать мои деньги? — спросил я.

— Сначала да. Потом я поняла, что могу стать тебе настоящей женой.

— После того как избила мою дочь?

Патрисия закрыла глаза.

— Лусия нашла письма. Она собиралась рассказать тебе. Я испугалась.

— Ты испугалась не за неё. Ты испугалась, что потеряешь деньги.

Она не ответила.

В коридоре появились гости. Кто-то звал организатора, кто-то плакал, кто-то снимал происходящее на телефон. Но я видел только фотографию Марисоль, которую Тереса достала из коробки. На снимке она держала на руках маленькую Лусию, а рядом стоял я — ещё молодой, уверенный, совершенно не знающий, сколько лжи уже вошло в наш дом.

— Что теперь будет с Раулем? — спросил я.

— Я знаю, где он, — сказала Патрисия. — Он ждёт меня в машине у служебного входа. Я должна была передать ему документы после церемонии.

Томас вызвал охрану отеля. Патрисия не сопротивлялась. Но прежде чем её увели, она остановилась возле Матео.

— Я не хотела пугать тебя, — прошептала она.

Мальчик крепче взял меня за руку.

— Ты ударила мою маму.

Патрисия опустила глаза.

В клинику мы приехали через двадцать минут. Лусия лежала на узкой кровати, с повязкой на виске и рукой, закреплённой у груди. Увидев меня, она попыталась сесть.

— Лежи, — сказал я. — Я рядом.

— Ты ей поверил?

— Слишком долго.

Она заплакала, а я впервые за весь день позволил себе обнять её.

— Я боялась, что она уничтожит тебя, — сказала Лусия. — Поэтому записала всё, что смогла найти. Но я не знала о письмах матери.

— Ты спасла мне жизнь.

— Нет. Матео спас нас обоих.

Мальчик стоял у кровати и держал свою криво завязанную бабочку.

Я опустился перед ним на колени.

— Спасибо, что сказал мне правду.

— Я боялся, дедушка.

— Я тоже.

Через два дня документы Марисоль передали следователям, а Рауля задержали у служебного входа отеля. Патрисия призналась в подделке доверенности и нападении на Лусию, но её признание не вернуло ни один потерянный год и не отменило того, что она почти стала частью нашей семьи.

Я отменил свадьбу.

Не потому, что гости разошлись или журналисты успели написать о скандале. Я отменил её в тот момент, когда понял: Патрисия хотела не моего сердца, а подписи под документами.

Дом в Нарварте я не продал. Но и жить там сразу не смог. В кабинете всё ещё стояло кресло Марисоль, а на стене висели часы, которые она подарила мне в последний день рождения.

Я передал управление компанией Лусии. Она долго отказывалась.

— Я не готова, папа.

— Я тоже был не готов. Но готовность иногда приходит после того, как ты уже взялся за дело.

Тереса стала приходить к нам по вечерам. Она приносила суп, ругалась на Матео за развязанные шнурки и каждый раз проверяла, заперта ли металлическая коробка. Мы не говорили о Патрисии без необходимости. В некоторых именах слишком много острых краёв.

Через неделю Лусия попросила меня вернуться в дом.

Мы вошли в кабинет втроём: она, я и Матео. На столе лежала фотография Марисоль и письмо, которое я так и не дочитал до конца в тот день.

В последней строке жена написала: «Если когда-нибудь Лусия найдёт это, скажи ей, что я верила ей даже тогда, когда она была ещё слишком мала, чтобы защищать себя».

Лусия провела пальцами по бумаге.

— Она знала, что я всё узнаю.

— Она знала, что ты сильнее, чем думаешь.

Матео забрался на стул и спросил:

— Дедушка, а свадьба будет?

Я посмотрел на его съехавшую бабочку, на Лусию с повязкой и на письмо Марисоль между нами.

— Будет праздник, — ответил я. — Только без женщины, которая приходит с ножом вместо любви.

Матео подумал и кивнул.

— Тогда я сам завяжу бабочку.

Он долго возился с узлом. Получилось криво, но крепко. А потом положил маленькую чёрную флешку рядом с письмом Марисоль — не как доказательство, а как напоминание о том, что правду иногда первым приносит тот, кого взрослые даже не слушают.

Из коридора донёсся голос Лусии:

— Папа, подпиши здесь. Компания ждёт нового директора.

Я взял ручку.

На этот раз рядом со своей фамилией поставил точку.

Матео посмотрел на подпись и серьёзно сказал:

— Дедушка, теперь они точно не смогут притвориться тобой.