ЧАСТЬ 4 — Я узнал, что невеста отменяла мою реабилитацию, когда она увидела дату на документе и перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Рауль перевернул лист.

Под распоряжением стояло имя «Эстебан Рохас».

Маркос перестал улыбаться.

— Это невозможно, — сказал он.

— Почему? — спросил я.

— Потому что Эстебан умер два года назад.

Клара резко подняла голову.

— Что ты сказал?

Рауль положил перед нами справку из реестра и копию платёжного поручения. Деньги должны были уйти на счёт, открытый на имя покойного водителя, который когда-то работал у отца Маркоса. Но конечным получателем значилась фирма, принадлежавшая самому Маркосу через подставного управляющего.

Он не просто хотел получить контроль над моей компанией.

Он собирался продать её самому себе.

— Кто отправил запрос? — спросил я.

— Устройство в кабинете Клары, — ответил Рауль. — Но подтверждение пришло не с её телефона. Его отправили с планшета, зарегистрированного в машине Маркоса.

Клара отшатнулась от него.

— Ты использовал мой кабинет.

— Не начинай изображать невиновную, — процедил Маркос. — Ты подписала всё добровольно.

— Я подписала бумаги, потому что ты сказал, что Адриан больше не сможет управлять собой!

— А ты поверила, потому что хотела получить фамилию Вальсес и жить в этой вилле.

Её лицо стало белым.

Я смотрел на них и чувствовал, как во мне сталкиваются ярость и усталость. Я хотел, чтобы кто-нибудь вернул мне шесть месяцев. Утренние упражнения, которые я пропустил. Ночные боли. Моменты, когда я просил воды и слышал: «Подожди, я занята». Но время не возвращалось. Оно просто лежало между нами, как разбитое стекло.

— Матео, — сказал я. — Ты говорил, что видел машину у ресторана. Кто был за рулём?

Он опустил глаза.

— Я не видел лица.

Маркос усмехнулся.

— Вот и всё. Вы строите обвинение на догадках.

— Но я видел, кто вышел из машины, — продолжил Матео. — Это была женщина.

Клара перестала дышать.

— Я? — прошептала она.

— Нет. Ваша двоюродная сестра Инес. Она приезжала к вам в порт за день до нападения. Я запомнил красный шарф с серебряной застёжкой. Она сказала, что работает по вашему поручению.

Клара прикрыла рот рукой.

— Инес сказала мне, что уезжает к матери.

Рауль сразу позвонил кому-то и вышел в коридор. Через несколько минут вернулся с ещё одной новостью: Инес утром пыталась покинуть страну, но перед этим отправила Кларе письмо.

Клара открыла его дрожащими пальцами. В письме было всего несколько строк: «Я сделала то, о чём ты просила. Но ты сказала, что он будет только напуган. Маркос изменил план».

Клара обмякла в кресле.

— Я не знала про машину, — сказала она. — Клянусь.

— Но знала про план, — ответил я.

Она кивнула.

Слова дались ей с трудом.

Клара рассказала всё. Маркос убедил её, что мои партнёры собираются отстранить меня из-за состояния здоровья. Он предложил оформить временное управление, чтобы сохранить компанию и свадьбу. Затем сказал, что после нападения я буду слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Она подписала документы до того, как меня ударили на парковке.

Она отменила реабилитацию, когда врачи сказали, что я могу восстановить движение.

Она врала мне каждый день.

И всё это время продолжала выбирать цветы для свадьбы.

— Я любила тебя, — сказала она.

Я посмотрел на её руки. На правой всё ещё блестело кольцо, которое я подарил ей в порту, среди ящиков с апельсинами.

— Любовь не требует сделать человека беспомощным, чтобы он не ушёл.

Клара сняла кольцо и положила на стол.

— Я боялась потерять всё.

— Поэтому ты решила, что я должен потерять себя.

Она заплакала, но я не почувствовал облегчения.

Маркос попытался выйти. У двери его остановил Рауль.

— Вы никуда не поедете. Все счета заморожены, а документы переданы в отдел финансовых расследований.

— Ты не понимаешь, кто я, — сказал Маркос.

— Сегодня понимают все, — ответил Рауль.

Но главным ударом для Маркоса стала не блокировка счетов. Вошёл председатель совета директоров и объявил, что доля фонда временно перейдёт под независимое управление, а его полномочия прекращаются немедленно.

Компания, которую он хотел украсть, закрыла перед ним все кабинеты без единого крика.

Клара подписала показания той же ночью. Она не просила меня простить её. Только передала Раулю все пароли, переписку с Маркосом и адрес Инес.

— Зачем? — спросил я.

— Потому что впервые должна заплатить не словами.

Я не ответил.

Через три дня врачи провели повторное обследование. Даниэль сказал, что мышцы ослабли сильнее, чем могли бы, но шанс остался.

— Будет тяжело, — предупредил он.

— Я уже знаю.

Люсия поставила рядом с креслом новые поручни. На её рукаве снова звякнул маленький якорь.

— Сегодня десять минут, — сказала она.

— А если не получится?

— Тогда завтра попробуем одиннадцать.

Я взялся за поручни. Пальцы дрожали. Левая нога не слушалась, правая тоже. Даниэль стоял передо мной, а Люсия считала медленно, без жалости и без лжи.

— Раз. Два. Три.

Я поднялся всего на несколько сантиметров.

Мир сразу стал выше.

У порога стоял Рауль с последним документом. Это была отмена нашей с Кларой регистрации брака и распоряжение вернуть мне все права на медицинские решения. Он положил бумагу на стол, но я не стал её читать.

— Пусть лежит, — сказал я. — Сегодня мне важнее другое.

Я снова посмотрел на свои ноги.

Они всё ещё дрожали.

Но держали меня.

В тот вечер я позвонил Кларе не для того, чтобы вернуть её и не для того, чтобы услышать извинения. Я сообщил, что Инес нашлась и что её показания подтвердили слова Матео.

Клара долго молчала.

— Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — спросила она.

Я посмотрел на папку с её подписями, лежавшую рядом с поручнями.

— Я могу перестать жить внутри того, что ты со мной сделала. Но это не значит, что тебе разрешено вернуться.

— Я понимаю.

— Тогда помоги закончить дело.

— Помогу.

Мы попрощались без обещаний.

Свадебные приглашения Клара забрала из дома через доверенное лицо. Я не вышел к ней. Не потому, что боялся встречи. Просто теперь у меня были вещи важнее её объяснений.

Через неделю совет компании назначил новый независимый управляющий комитет. Маркос лишился должности, счетов и права приближаться к портовым объектам. Его имя исчезло с таблички у главного входа, но я не приехал смотреть, как её снимают.

Я приехал на третий причал.

Там Матео снова проверял журнал въезда. Соль белела на металлических перилах, краны двигались над водой, а внизу гремели контейнеры.

— Вы всё-таки вернулись, — сказал он.

— Я никогда не уходил.

Он протянул мне свою промокшую записную книжку.

— Возьмите. Теперь она вам нужнее.

Я покачал головой.

— Оставьте у себя. Вы спасли не только компанию.

Матео сжал книжку и кивнул.

Даниэль настоял, чтобы я сделал несколько шагов между поручнями. Люсия шла сбоку, не касаясь меня, пока я сам не попросил.

Один шаг.

Второй.

Третий оказался самым трудным. Колено дрогнуло, тело качнулось, и я схватился за перила. На ладони осталась ржавая пыль.

— Больно? — спросила Люсия.

— Да.

— Продолжаем?

Я посмотрел на порт, где когда-то принимал решения стоя, а теперь учился заново чувствовать землю под ногами.

— Продолжаем.

Она снова начала считать.

А над третьим причалом, там, где когда-то началась чужая сделка о моей жизни, я сделал ещё один шаг — уже без подписи Клары, без разрешения Маркоса и без чьей-либо руки на моём плече.