Свекровь заставила меня ехать на похороны отца одной, но после слов старого друга её улыбка исчезла

В тот момент, когда я услышала, как свекровь запрещает моему мужу ехать на похороны моего отца, у меня выпал телефон из руки.

— Если в ресторане полный зал, пусть Марина едет одна, — сказала Тереза. — Ты не можешь бросить смену из-за этого.

Я стояла посреди больничного коридора, прижимая ладонь к холодной металлической спинке стула. В палате за стеной лежал мой отец. Еще час назад он дышал тяжело, но дышал. А теперь мама плакала у окна и не могла произнести ни слова.

Я ждала, что Хулиан возразит. Что скажет: «Папа Марины умер, я сейчас приеду». Но в трубке повисла пауза, а потом он тихо произнес:

— Любимая, прости. Я приеду, как только закончится обслуживание.

Я закрыла глаза.

— Ты слышал, что сказал?

— Марина, я не могу оставить зал. Тереза одна не справится.

— Мой отец умер.

— Я знаю.

— Тогда приезжай.

На другом конце снова послышался голос Терезы:

— Хулиан, столик у окна ждет заказ. Разговоры потом.

Звонок оборвался.

Моему отцу, Рохелио, было шестьдесят два. Половину жизни он проработал в маленькой мастерской металлических деталей в Тонале. Растворители испортили ему легкие, потом была операция, долги, закрытая мастерская и скромная прачечная, которую родители открыли на последние сбережения.

Я была их единственной дочерью. За первый заработок купила им два простых золотых кольца. Мама плакала, а папа делал вид, что подарок его не тронул. Но кольцо не снимал даже во время стирки.

На похороны я поехала одна.

В десять вечера в похоронном зале пахло воском, хризантемами и крепким кофе. Мама несколько раз подходила ко мне и спрашивала:

— Хулиан уже едет?

— Едет, мам.

Я лгала, глядя на закрытый гроб.

Хулиан появился только после двух часов ночи. На нем была белая рубашка с пятном от острого соуса, а на пальцах — следы извести и масла. Он остановился у входа, будто боялся подойти.

— Прости меня, — прошептал он.

— Не сейчас.

— Тереза сказала, что без меня все рухнет.

Я посмотрела на его усталое лицо.

— А у меня сегодня рухнул отец.

Он опустил голову. Но не ответил.

Тереза когда-то обняла меня на свадьбе и сказала: «Наконец-то у меня есть дочь». Именно ей мы доверили наши сбережения, когда она предложила открыть вторую закусочную. Она обещала, что Хулиан станет совладельцем. После смерти ее мужа Эрнесто обещания превратились в бесконечную работу.

Зарплату Хулиану урезали. Клиентов в его зал не направляли. Рецепты, поставщиков и счета от него скрывали.

— Ты не партнер, — однажды сказала Тереза. — Ты управляющий.

Но каждый раз, когда он собирался уйти, она повторяла:

— Потерпи. Все это однажды станет твоим.

Около полуночи в зал вошел Матео Сальседо — старый друг моего отца. Он жил в Тихуане и приехал на похороны, едва узнав о смерти Рохелио.

Матео остановился перед фотографией с нашей свадьбы. Его пальцы сжались на трости.

— Эта женщина рядом с тобой… твоя свекровь?

— Да. Тереза.

Он долго смотрел на фотографию, потом перевел взгляд на меня.

— Хулиан работает на нее, потому что она обещала оставить ему рестораны?

— Откуда вы знаете?

Матео побледнел.

— Потому что уже видел, как она это делает.

— Что вы хотите сказать?

Он наклонился ко мне и тихо произнес:

— Твоего отца убила не только болезнь. Он знал, кто такая Тереза. И оставил мне кое-что на случай, если не успеет рассказать тебе самому.

Матео достал из внутреннего кармана кожаной папки узкий лист, сложенный вчетверо, и положил его на стол рядом с фотографией отца. Я протянула руку, но в этот момент за моей спиной раздался голос Хулиана:

— Марина, не трогай это…

ЧАСТЬ 2

— Марина, не трогай это…

Я обернулась. Хулиан стоял у дверей, все еще в испачканной рубашке. За ним виднелась Тереза. Она приехала в похоронный зал без пальто, с идеально уложенными волосами и тем самым выражением лица, которым обычно встречала недовольных клиентов.

Матео медленно убрал папку под локоть.

— Почему мне нельзя ее трогать? — спросила я.

— Потому что ты сейчас не в состоянии принимать решения, — ответила Тереза. — Твой отец только умер.

— А ты в состоянии решать, кому быть рядом со мной на похоронах?

— Я приехала поддержать тебя.

— Ты приехала проверить, не рассказал ли мне кто-нибудь лишнего.

Хулиан резко повернулся ко мне.

— Марина, хватит. Тереза помогала моей семье.

— Она не позволила тебе уйти с работы, когда умер мой отец.

— Я сам остался.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Матео поставил трость на пол. Наконечник сухо стукнул по плитке.

— Мальчик, ты знаешь, сколько денег твоя жена вложила в этот ресторан?

— Это семейное дело.

— Нет. Это дело, в котором твоя жена отдала все накопления, а ты до сих пор не видел ни одного настоящего отчета.

Тереза улыбнулась, но улыбка получилась слишком быстрой.

— Старик приехал на похороны и решил поссорить семью.

— Не называй меня стариком, Тереза, — сказал Матео. — Я помню тебя под другим именем.

В зале стало так тихо, что я услышала, как в подсвечнике потрескивает фитиль.

— Вы ошиблись, — ответила она.

— Нет. Ты ошиблась, когда пришла в дом Рохелио.

Хулиан шагнул к нему.

— О чем вы говорите?

Матео посмотрел на него с жалостью.

— Твоя мачеха не случайно появилась в вашей жизни.

Тереза дернула Хулиана за рукав.

— Мы уходим.

— Нет, — сказала я. — Никто никуда не уходит.

Я сама удивилась своему голосу. Еще утром я была дочерью, которая держалась за край больничной кровати. Теперь передо мной стояли люди, от которых зависела вся моя жизнь, и я вдруг поняла: если сейчас промолчу, потом уже никто ничего не объяснит.

Матео раскрыл папку. Внутри лежали копии старых расписок, листок с печатью нотариуса и пожелтевшая фотография. На ней мой отец стоял возле своей мастерской. Рядом была молодая женщина с короткими волосами.

Я сразу узнала Терезу.

Только на снимке ее звали иначе.

— Это было двадцать четыре года назад, — сказал Матео. — Она пришла к Рохелио с предложением найти крупного заказчика. Убедила его купить дорогое оборудование и попросила оформить часть сделки на ее имя.

— Ложь, — прошипела Тереза.

— Через три месяца оборудование исчезло. Заказчик тоже. Рохелио остался с долгами и больными легкими после работы с химикатами.

Я посмотрела на фотографию.

— Папа никогда не говорил мне об этом.

— Он не хотел, чтобы ты жила ненавистью, — ответил Матео. — Но он следил за ней. Когда увидел ее в вашем доме, понял, что она снова начала ту же игру.

Хулиан вырвал у него одну копию.

— Здесь нет доказательств. Только старые бумаги.

— Посмотри на подпись, — сказала я.

Он замер. На листе стояла подпись его отца, Эрнесто. Рядом — подпись Терезы, но не под именем Тереза.

На следующий день после смерти Эрнесто она уже распоряжалась домом и ресторанами. Теперь я поняла, почему мой отец так долго смотрел на нее во время последнего семейного ужина.

— Почему он ничего не сказал мне? — спросила я.

— Потому что она пригрозила ударить по Хулиану, — сказал Матео. — Она знала, что твой отец не позволит ей разрушить семью сына.

Тереза вдруг схватила папку.

— Вы не понимаете, с кем связались.

— Нет, — ответил Матео. — Это ты не понимаешь, что Рохелио успел сделать.

Он достал из кармана небольшой ключ и положил его на стол.

— Перед смертью он попросил меня забрать из камеры хранения одну вещь. Я думал, там будут только старые записи. Но сегодня утром получил сообщение от нотариуса: в деле появился новый документ, подписанный самим Рохелио.

Тереза резко побледнела.

— Какой документ?

Матео посмотрел не на нее, а на меня.

— Такой, после которого выяснится, кому на самом деле принадлежит ваша вторая закусочная.

В этот момент у Хулиана зазвонил телефон. Он взглянул на экран и побледнел еще сильнее.

— Это управляющий первой закусочной, — прошептал он. — Он говорит, что утром приедет человек, которому Тереза уже продала оба ресторана…

ЧАСТЬ 3

— Он говорит, что утром приедет человек, которому Тереза уже продала оба ресторана…

Телефон Хулиана продолжал вибрировать в его руке. Тереза бросила на него такой взгляд, что он словно перестал дышать.

— Не отвечай, — приказала она.

— Ты продала рестораны? — спросил Хулиан.

— Я ничего не продавала.

— Тогда почему управляющий говорит, что утром приезжает покупатель?

— Потому что люди любят сплетни.

Матео открыл папку и достал нотариально заверенную копию. Бумага пахла пылью и чернилами.

— Рохелио передал мне это за три дня до смерти, — сказал он. — Он не мог приехать сам, поэтому попросил проверить документы. Я сделал это только сегодня.

Он развернул лист и положил его на стол.

Там было соглашение о вложении денег в будущую вторую закусочную. Под ним стояли мои имя и подпись. В отдельной строке было ясно написано: я и Хулиан получаем сорок процентов предприятия после открытия.

— Но в нашем экземпляре этого не было, — прошептала я.

— Потому что ваш экземпляр подменили, — ответил Матео. — Рохелио сохранил копию, которую ты подписала у нотариуса. А Тереза принесла вам другую бумагу — без пункта о доле.

Я повернулась к Хулиану.

— Ты это знал?

Он смотрел на документ, не моргая.

— Я думал, что это обычный договор займа.

— Ты подписал его, даже не прочитав?

— Тереза сказала, что это формальность.

— Ты отдал ей наши деньги и не прочитал бумаги?

Его губы дрогнули.

— Я верил ей.

— А мне?

Он не ответил.

Матео вынул еще один лист. На нем стояла подпись Терезы — уже под ее настоящим именем: Клара Монтальво.

— Двадцать четыре года назад она использовала имя Клара, — сказал он. — После истории с мастерской Рохелио она исчезла. Через несколько лет появилась как Тереза, вышла замуж за Эрнесто и вошла в его бизнес.

— Эрнесто знал? — спросила я.

— Узнал спустя годы. Поэтому перед смертью он оставил отдельное распоряжение: если Тереза попытается продать рестораны без согласия Хулиана, сделка должна быть остановлена.

Тереза рассмеялась. Смех прозвучал резко и пусто.

— Эрнесто ничего не оставлял. Он был слабым человеком и подписывал все, что я клала перед ним.

— Вот здесь ты ошиблась, — сказал Матео.

Он достал из папки копию последней страницы завещания. Внизу стояла подпись Эрнесто и печать нотариуса.

Хулиан взял документ. Его пальцы дрожали.

— Здесь сказано, что дом и первая закусочная переходят мне, если вторая закусочная уже принадлежит Марине и мне.

Тереза шагнула вперед.

— Дай сюда.

— Нет.

Это слово произнес Хулиан. Тихо, но твердо.

Она застыла.

Матео продолжил:

— Рохелио понял, что Тереза собирается продать все имущество. Он связался с нотариусом и передал ему копию первоначального договора. Сегодня нотариус подтвердил: у Марины есть право потребовать долю, а продажа без ее согласия недействительна.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Мой отец, который едва дышал, успел защитить меня. Не деньгами. Не угрозами. Он просто не позволил человеку, однажды разрушившему его жизнь, повторить то же самое с моей.

— Почему ты молчал? — спросила я у Хулиана.

— Я боялся потерять работу.

— Ты уже потерял не работу. Ты потерял способность видеть, что с нами делают.

Тереза резко повернулась к Матео.

— Если вы отдадите эти бумаги, я расскажу, что Рохелио сам участвовал в той сделке. У меня есть свидетели.

— Есть, — ответил Матео. — И один из них ждет в машине.

Дверь зала открылась. На пороге стояла пожилая женщина в коричневом платке. Она держала металлический футляр для очков обеими руками.

— Это Лусия, — сказал Матео. — Бывшая бухгалтерша мастерской Рохелио.

Лусия посмотрела на Терезу.

— Я подписывала все ведомости. Рохелио не крал у тебя, Клара. Это ты забрала аванс заказчика и подделала его подпись.

Тереза отступила.

— Ты ничего не помнишь.

— Помню каждую цифру. И помню, как ты сказала, что однажды заставишь его заплатить.

Хулиан медленно повернулся к Терезе.

— Ты пришла к моему отцу из-за мести?

— Я пришла, чтобы получить то, что мне должны были отдать.

— А я? — спросил он. — Я тоже был частью твоего плана?

Тереза посмотрела на него, и в ее лице впервые появилась не злость, а усталость.

— Ты был удобным сыном.

Хулиан закрыл глаза.

В этот момент у Матео зазвонил телефон. Он выслушал собеседника, затем передал мне аппарат.

— Это нотариус. Он говорит, что покупатель уже подписал предварительное соглашение. Но есть еще одна страница, которую Рохелио попросил открыть только после того, как ты узнаешь правду о Терезе.

Я приложила телефон к уху.

— Что там?

Нотариус ответил не сразу.

— Марина, ваш отец оставил не только документы. Он передал распоряжение, которое касается лично вас. И если вы его выполните, Хулиан может потерять все, что считал своим…