ЧАСТЬ 4

— …иначе разработка не будет допущена к государственному финансированию, — прочитал координатор.

У меня в руках задрожала бумага.

Не от страха.

От ясности.

Дэниел не просто хотел, чтобы Мейсон победил. Он хотел получить права на очиститель воды через грантовую комиссию. Если бы близнецов отстранили за якобы украденную идею, их заявка исчезла бы. Если бы они выиграли, компания Дэниела могла объявить разработку спорной и потребовать долю.

Он рассчитывал на оба исхода.

— Кто подписал отказ? — спросила я.

Координатор назвал фамилию заместителя председателя комиссии.

Миссис Левин, стоявшая рядом, сразу достала телефон.

— Этот человек был в библиотеке в тот день, когда забирали копии.

Дэниел резко повернулся.

— Вы переходите границы.

— Границы переходили вы, — сказала я. — Только думали, что никто не заметит.

На сцене объявили команду из нашей школы.

Эли и Оуэн поднялись к столу под ярким светом прожекторов. Их берёзовая коробка выглядела маленькой и почти нелепой рядом с дорогим стендом «Грейстоуна». На крышке всё ещё темнел обугленный уголок, оставшийся после того вечера, когда в гараже загорелся нагреватель.

Оуэн подключил насос.

Эли объяснил принцип работы мембраны.

Вода из мутного стеклянного сосуда прошла через устройство и тонкой прозрачной струёй наполнила чистую колбу.

В зале стало тихо.

Потом раздались аплодисменты.

Не громкие, сначала осторожные. Затем поднялись все ряды.

Я стояла у стены и видела, как Мейсон смотрит на своих ровесников. Его лицо было мокрым от пота, но он не отводил взгляда от близнецов.

После защиты он подошёл к нам.

— Я хочу сказать правду комиссии, — произнёс он.

Ванесса вцепилась ему в плечо.

— Ты никуда не пойдёшь.

Мейсон отстранил её руку.

— Я пойду. Я не изобретал это.

Дэниел схватил его за запястье.

— Ты разрушишь нашу семью.

— Нет, папа. Это сделал не я.

Он произнёс это спокойно, и именно спокойствие заставило Дэниела отпустить руку.

Мейсон рассказал комиссии всё, что знал: как отец принёс ему готовые схемы, как велел никому не говорить о консультанте, как называл проект «семейным шансом». Ванесса пыталась перебивать, но её слова только добавляли подробностей.

Председатель отменил результаты «Грейстоуна» и передал материалы независимой комиссии по исследовательской этике. Не было громкого задержания, не было сцены с наручниками. Дэниел потерял то, ради чего всё затевал, гораздо раньше: спонсоры отозвали поддержку, академия разорвала контракт, а Мейсон отказался защищать проект отца.

Но главным ударом стала не комиссия.

Когда мы вышли в коридор, Дэниел догнал меня у автомата с водой.

— Клэр, подожди.

Близнецы остановились рядом.

Я не хотела разговаривать с ним, но Эли коснулся моего локтя.

— Пусть скажет.

Дэниел посмотрел на сыновей.

Тринадцать лет он не произносил их имён. Теперь ему пришлось выбрать между ними.

— Эли. Оуэн. Я знаю, что сделал.

— Ты знаешь только то, что попалось, — ответил Оуэн.

Дэниел сжал губы.

— Я ушёл, потому что был трусом. Ванесса обещала связи, деньги, карьеру. Я думал, что смогу начать заново и никто не заставит меня отвечать за прошлое.

— А потом ты узнал, что у нас есть идея, — сказала я.

— Я узнал о ней через старого знакомого. Он сказал, что мальчики талантливы. Я приехал к библиотеке, но не вошёл к вам.

Эли смотрел на него без слёз.

— Почему?

Дэниел долго молчал, подбирая ответ, который не сделал бы его хуже.

— Потому что боялся увидеть, кем стал без вас.

Оуэн усмехнулся.

— Поэтому украл нашу работу?

— Я думал, что сначала заработаю деньги, а потом вернусь с чем-то достойным.

— Ты вернулся с чужими чертежами, — сказала я.

Он опустил взгляд на свою ладонь.

В этот момент к нам подошёл Мейсон. В руке он держал смятую золотую ленту.

— Папа, подпиши отказ от прав.

Дэниел поднял глаза.

— Что?

— Ты слышал. Откажись от любых претензий на разработку. И скажи комиссии, что схемы получил через тебя.

— Ты не понимаешь, что просишь.

— Понимаю. Если не подпишешь, я сам отдам им переписку и расскажу, где ты хранил копии.

Ванесса зашипела:

— Ты угрожаешь собственному отцу?

— Я пытаюсь перестать быть его оправданием.

Дэниел смотрел на Мейсона так, будто впервые видел не золотого наследника, а человека, который мог сказать ему «нет».

Он подписал отказ на краю подоконника.

Ручка оставила на бумаге длинную чёрную царапину.

Затем он протянул документ мне.

— Здесь нет условий. Ни доли, ни права вмешиваться.

Я прочитала каждую строку.

И только потом передала лист Эли.

— Проверь.

Он проверил даты, номера регистрации и печать библиотеки. Оуэн сверил подпись с копией в папке.

— Всё чисто, — сказал он.

Дэниел кивнул.

— Я не прошу прощения сейчас. Вы не обязаны его принимать.

Эли ответил первым:

— Хорошо. Потому что мы ещё не готовы.

Дэниел закрыл глаза, но спорить не стал.

Мейсон остался рядом с нами, пока комиссия оформляла результаты. Он больше не надевал золотую ленту. Вместо неё прикрепил к пиджаку обычный белый бейдж участника.

— Можно я помогу перенести коробку? — спросил он.

Оуэн посмотрел на него.

— Только не трогай мембрану.

— Не буду.

Мейсон взял пустой ящик с инструментами.

Это было немного.

Но он впервые нёс не чужую победу, а её последствия.

Позже председатель объявил результат: первое место присудили Эли и Оуэну. Грантовую заявку восстановили, а права закрепили за ними и нашей школьной лабораторией. Компания Дэниела была исключена из программы спонсорства. Академия «Грейстоун» лишилась награды, но комиссия разрешила Мейсону продолжить обучение после его добровольного признания.

Дэниел потерял компанию не сразу. Он сохранил должность, но уже не контролировал совет директоров. Главный инвестор потребовал его отставки, когда узнал, что он использовал корпоративный пропуск для доступа к материалам несовершеннолетних участников.

Ванесса уехала с Мейсоном в тот же вечер.

Не с Дэниелом.

Мейсон отказался садиться в его машину.

— Я поеду с ними, — сказал он, указав на нас. — Мне нужно вернуть одну вещь.

Он достал из кармана маленький металлический зажим от стенда «Грейстоуна».

На нём была выгравирована цифра семь — номер папки, из которой Дэниел забрал копии чертежей.

Мейсон положил зажим в берёзовую коробку.

— Я не знал, что это ваше, — сказал он близнецам. — Но теперь хочу, чтобы оно лежало там, где началось.

Эли долго смотрел на зажим.

— Можешь оставить.

Оуэн закрыл коробку.

Обугленный уголок тихо щёлкнул под его пальцами.