Муж оставил меня истекать кровью ради чужого «чудесного ребёнка», но, увидев моё кольцо на пустой койке, побледнел

Когда я открыла глаза, над моей головой качалась лампа скорой помощи, а незнакомый голос повторял: «Не теряйте её, у нас осталось меньше минуты».

Я пыталась вдохнуть, но грудь будто стянули железным обручем. В животе горел огонь. Где-то рядом звенели металлические инструменты, хлопали двери, кричали люди. Я услышала плач — тонкий, слабый, почти невозможный — и поняла, что моя дочь всё-таки родилась.

— Девочка жива, — сказал кто-то. — Давление падает.

— Её муж где? — спросила другая женщина.

Я хотела ответить, но язык не слушался. Перед глазами снова возникло лицо Гранта, спокойное и холодное, когда он приказал увезти всех врачей из моей палаты.

«Натали ждала пять лет».

Эти слова крутились в голове, пока кровь пропитывала простыню.

Через несколько часов я пришла в себя в палате реанимации больницы Нэшвилла. За окном шёл дождь, вода бежала по стеклу длинными дорожками. На моём запястье висела пластиковая бирка, а рядом мерно мигал зелёный огонёк аппарата.

— Где ребёнок? — прошептала я.

Медсестра наклонилась ко мне.

— В отделении интенсивной терапии новорождённых. Она борется. Вы тоже.

— Грант?

Медсестра задержала взгляд на моей руке, где уже не было обручального кольца.

— Он приезжал ночью. Но врач попросил его подождать за дверью.

Я закрыла глаза. В памяти всплыл пустой матрас в моей палате, кровь на белой простыне и кольцо, которое я оставила на столике рядом с запиской.

«Останься и жди её. Я собираюсь выжить».

Дверь открылась в два часа тринадцать минут. Грант вошёл без пиджака. На его запястье блестел золотой браслет с юбилейного вечера больницы. Он выглядел не как муж женщины, пережившей почти смертельное кровотечение, а как человек, которого вызвали на неудобное совещание.

— Почему ты не сказала, что тебя перевезли? — спросил он.

Я медленно повернула голову.

— Ты был занят.

— Клэр, я не знал, что всё настолько серьёзно.

— Ты видел монитор.

Он сжал губы.

— Я доверял врачам.

— Ты приказал им уйти.

— Я попросил их помочь Натали. Это была чрезвычайная ситуация.

— А моя дочь?

На секунду его лицо дрогнуло.

— Она жива.

— Благодаря тебе?

В палате стало тихо. Только аппарат рядом с кроватью отсчитывал мои удары сердца.

Грант сделал шаг вперёд.

— Нам нужно держаться вместе. Пресса уже задаёт вопросы. Если станет известно, что произошло в коронной больнице, это разрушит всё, что мы строили.

Я посмотрела на золотой браслет на его руке.

— Ты всё ещё думаешь о больнице.

— Я думаю о нашей семье.

— Нет. Ты думаешь о фотографии, на которой держишь чужого ребёнка.

Он резко отвернулся.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Итан Коул — тот самый медбрат, который вызвал для меня скорую. Его хирургический костюм был смят, а на груди темнело засохшее пятно моей крови.

— Мистер Уитмор, — сказал он, — вам лучше уйти.

— Это моя жена.

— Именно поэтому я здесь.

Итан достал из больничной сумки маленький прозрачный пакет. Внутри лежала тонкая чёрная карта памяти, приклеенная к распечатанному листу.

Грант побледнел.

— Откуда это у вас?

Итан посмотрел на меня.

— Он оставил это в вашем пакете перед тем, как вас увезли.

Грант протянул руку.

— Отдайте мне.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод, сильнее боли.

— Нет, — сказала я. — Положите её на стол.

Итан медленно опустил пакет рядом с моей рукой. Грант смотрел на карту так, будто она была заряженным оружием. Затем он шагнул к ней и протянул пальцы…

ЧАСТЬ 2

…Но Итан оказался быстрее. Он накрыл пакет ладонью и встал между нами.

— Ещё шаг, и я вызову охрану.

Грант усмехнулся, однако улыбка получилась натянутой.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Да, — ответил Итан. — С человеком, который оставил роженицу без врача ради рекламной фотографии.

Я заметила, как у него дрогнул большой палец. Впервые за всё время Грант выглядел не раздражённым, а испуганным.

— Клэр, он пытается настроить тебя против меня, — сказал муж. — Ты после наркоза и не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни, почему эта карта так тебя пугает.

— Я не знаю, что на ней.

— Но хотел забрать.

Он промолчал.

Итан подключил карту к планшету. На экране появилась папка с названием «Пятничная координация». Внутри было несколько аудиофайлов и фотографий. Первый файл датировался шестью днями раньше.

Раздался голос Гранта.

«Если Клэр начнёт рожать в день операции Натали, не переносите церемонию. Все ключевые специалисты должны быть в третьей операционной. Нам нужен прямой эфир».

Я перестала дышать.

Грант рванулся к планшету.

— Это вырвано из контекста.

— Какого контекста? — спросила я. — В нём тоже есть приказ оставить меня без помощи?

Итан включил следующий отрывок.

«Она крепкая. До четырёх сантиметров можно ждать. Если начнётся ухудшение, резидент справится. Главное — не допустить, чтобы камеры увидели хаос».

В палате будто стало холоднее.

Я вспомнила, как доктор Прайс опустила глаза. Как медсестра увезла тележку с кровью. Как Грант даже не посмотрел на монитор.

— Ты знал, — прошептала я.

— Я знал, что у тебя нормальная беременность.

— Ты знал о плане заранее.

— Я не планировал кровотечение.

— Но запланировал задержку.

Он шагнул ко мне.

— Клэр, послушай. Если бы ты не устроила сцену, всё закончилось бы иначе.

Я рассмеялась, и от этого движения в животе вспыхнула боль.

— Я устроила сцену? Я лежала на столе и умирала.

В дверь постучали. Вошла доктор Елена Прайс. Она держала в руках папку и выглядела так, будто не спала двое суток.

— Мне нужно сказать правду, — произнесла она.

Грант резко повернулся.

— Доктор, сейчас не время.

— Для меня время наступило, когда я увидела восемьдесят семь на мониторе и всё равно вышла из вашей палаты.

Она положила папку на кровать.

— Мне приказали считать распоряжения руководства обязательными. Но я должна была остаться. Я знала, что у Клэр признаки отслойки плаценты.

— Вы не говорили этого, — сказал Грант.

— Потому что вы попросили меня не портить юбилейную трансляцию медицинскими подробностями.

Он побледнел.

Я смотрела на него и понимала: передо мной не мужчина, который совершил ошибку. Передо мной человек, который заранее просчитал цену чужой жизни.

— Где Натали? — спросила я.

— В Whitmore Crown, — ответил Итан. — Но там происходит что-то странное. Её муж вернулся и требует результаты анализа отцовства.

Грант резко достал телефон.

На экране вспыхнуло сообщение от Натали: «Он всё узнал. Если ты не приедешь сейчас, я расскажу Клэр, чей ребёнок родился сегодня».

Я подняла глаза.

— Чей ребёнок?

Грант замер.

Доктор Прайс медленно отошла от двери.

А Итан включил последний аудиофайл, который до этого никто не решался открыть. На записи Натали плакала и говорила всего одну фразу:

«Грант, ты обещал, что после рождения нашего сына Клэр больше не будет проблемой»…

ЧАСТЬ 3

…Грант выхватил телефон из моей руки, но было поздно. Итан уже отправил копию записи моему адвокату.

— Верните телефон, — сказал Грант.

— Уйдите, — ответила я.

— Клэр, ты не понимаешь, что услышала.

— Тогда объясни, чей это ребёнок.

Он открыл рот, но слов не нашёл.

Доктор Прайс подошла к окну. Итан остановил запись на последней секунде, где голос Натали звучал почти шёпотом: «Ты обещал».

— В больнице есть ещё один документ, — сказала доктор. — Я видела его в папке Натали перед операцией. Там был предварительный генетический анализ.

— Не смейте, — резко произнёс Грант.

Елена повернулась к нему.

— Почему? Если вы ни при чём, вам нечего бояться.

Через двадцать минут мой адвокат Марк Беннет вошёл в палату вместе с сотрудницей лаборатории. Она держала запечатанный конверт и смотрела только на меня.

— Вы имеете право отказаться от ознакомления, — сказала она.

Я почувствовала, как пальцы сжимаются на простыне.

— Открывайте.

Грант отступил к стене.

Лаборантка достала два листа и положила их на столик.

— Анализ проводился по образцам, которые были переданы нам под именем Натали Рид и Гранта Уитмора. Вероятность биологического отцовства мистера Уитмора составляет девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

В палате никто не шевельнулся.

Я посмотрела на Гранта.

— Ты отец её сына.

— Клэр…

— Ты изменял мне всё это время?

— Это было до возвращения Натали.

— Она вернулась шесть месяцев назад.

Он опустил глаза.

Этого хватило.

Марк забрал листы и спокойно сказал:

— У нас есть запись, письменные распоряжения, медицинские журналы и свидетельство Итанa. Теперь нам нужно понять, почему Натали угрожает рассказать всё.

Телефон Гранта зазвонил. На экране появилось имя Натали.

Он включил громкую связь.

— Ты видел результат? — спросила она. — Даниэль знает, что ребёнок не его.

— Замолчи.

— Ты говорил, что Клэр подпишет развод, если мы объявим ребёнка чудом больницы. Ты обещал купить мне дом.

— Натали, прекрати.

— А теперь она может умереть, и всё станет ещё проще, правда?

Я почувствовала, как у меня немеют губы.

Грант побледнел.

— Я никогда не желал ей смерти.

— Но оставил её без врачей, — ответила Натали. — Я слышала, как ты говорил это совету директоров.

Связь оборвалась.

Марк положил ладонь на папку.

— Мистер Уитмор, вы должны немедленно покинуть палату. Полиция уже получила копии материалов.

— Вы не можете так со мной поступить, — прошептал Грант.

— Это не я поступил с вами так. Это вы оставили следы.

Он посмотрел на меня.

— Клэр, я люблю тебя.

Я впервые поверила ему. Он любил меня так, как любят удобную мебель в дорогом доме: пока она стоит на месте и не мешает планам.

— Ты любил свою жизнь, — сказала я. — А я была её частью.

Грант вышел.

Через минуту Марку позвонили. Он выслушал собеседника и поднял глаза.

— Следователь получил ещё один файл. Его нашли в служебной системе больницы. Там есть запись с камер из коридора перед вашей палатой.

— Что на ней?

Марк побледнел.

— Грант разговаривает не с Натали. Он разговаривает с доктором Прайс. И говорит, что если вы выживете, вас нужно объявить психически нестабильной и лишить права опеки над ребёнком.

Я закрыла глаза.

В ту же секунду из отделения новорождённых донёсся короткий сигнал тревоги. Медсестра вбежала в палату.

— У вашей дочери резко упала сатурация. Врачи зовут вас немедленно.

Я попыталась встать, но ноги не выдержали.

Итан подхватил меня.

За дверью уже стояли два полицейских. Один держал ордер, другой говорил по телефону.

А Грант ещё не знал, что его собственный голос сейчас звучал не только в моём телефоне, но и на прямой линии у следователя…