Через два месяца после развода я встретила бывшего мужа в больнице, а мой ответ заставил его побледнеть

В тот момент, когда мой бывший муж увидел руку на моём животе, у него из пальцев выпала папка с медицинскими документами.

Папка ударилась о мраморный пол и раскрылась у самых моих туфель. Белые листы разлетелись по коридору женского отделения, а рядом с ними покатился маленький латунный жетон в форме якоря — странная вещь, которую Адриан всегда носил в кармане и никогда никому не объяснял.

Он не наклонился, чтобы собрать бумаги.

Он смотрел только на меня.

— Ты беременна? — спросил он так тихо, что я едва услышала.

Я держала ладонь поверх пальто, хотя живот ещё почти не был заметен. Шестнадцать недель. Шестьдесят три дня после развода. Шестьдесят три дня с тех пор, как я вышла из его пентхауса с двумя чемоданами, девичьей фамилией и обещанием себе больше никогда не оборачиваться.

— Я уже ответила тебе, — сказала я. — Это ребёнок, а не болезнь.

Его лицо изменилось. Не полностью. Адриан Моретти умел управлять каждым мускулом, каждой интонацией, каждым взглядом. В Нью-Йорке говорили, что он способен заставить совет директоров замолчать одним движением брови.

Но сейчас уголок его рта дрогнул.

— Какой срок?

— Тебя это не касается.

— Клэр.

— Мы разведены.

За его спиной стоял Марко Беллини, его помощник и тень последних десяти лет. На Марко был тёмный костюм, а в руке он сжимал зелёную папку с эмблемой частной клиники. Под манжетой виднелась тонкая полоска пластыря, будто он недавно сдавал кровь.

— Я спросил, какой срок, — повторил Адриан.

— Почти шестнадцать недель.

Он быстро посмотрел на Марко.

Всего на секунду.

Но я увидела. Они оба что-то подсчитали.

— Это мой ребёнок? — спросил он.

Внутри меня всё сжалось. Не от радости. От воспоминания.

За неделю до развода я стояла в нашей спальне с тремя положительными тестами в руке. Адриан тогда смотрел на огни Манхэттена и говорил, что наш брак закончился. Без объяснений. Без ссоры. Просто закончился.

Я хотела сказать ему о ребёнке.

Потом услышала, как он произнёс:

— Клэр, не пытайся удержать меня беременностью.

Он не знал, что я уже беременна. Но эти слова стали последним замком на двери, которую я закрыла за собой.

— Ребёнок не имеет к тебе отношения, — сказала я.

— Имеет, если он мой.

— Ты вспомнил об этом слишком поздно.

Дверь кабинета ультразвуковой диагностики была приоткрыта. Я вошла, но Адриан шагнул следом.

— Вы не можете пройти, — остановила его медсестра.

— Я отец.

— Вы бывший супруг, — ответила я, не оборачиваясь.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Ты даже не собиралась мне говорить?

— Я собиралась сообщить человеку, который хотел знать. Но ты сказал, что между нами всё закончено.

В кабинете пахло спиртом и мятным мылом. На столе лежал бумажный браслет с моим именем, а старый аппарат гудел, будто неохотно просыпался.

— Ложитесь, миссис Беннетт, — сказала врач.

Я легла и подняла свитер. Холодный гель коснулся кожи. За стеклом двери виднелся силуэт Адриана.

Секунду спустя монитор заполнился серыми тенями.

А потом раздался стук маленького сердца.

Быстрый. Упрямый. Настоящий.

Я закрыла глаза.

В коридоре Адриан стоял неподвижно, пока этот звук проникал сквозь дверь.

Но прежде чем врач успела сказать хоть слово, Марко резко поднял телефон к уху и прошептал:

— Он знает. Нам нужно увести Клэр отсюда немедленно…

ЧАСТЬ 2

— Что значит «увести»? — спросила я, резко садясь на кушетке.

Врач вздрогнула, а медсестра у двери прижала ладонь к груди. За стеклом Марко замер с телефоном возле уха. Адриан повернулся к нему так быстро, что тот едва успел опустить руку.

— Клэр, оденьтесь, — сказал Адриан.

— Не приказывай мне.

— Я не приказываю. Я прошу.

— Ты никогда ничего не просишь.

Врач протянула мне салфетку. Её пальцы были холодными, и я заметила на указательном пальце тонкое кольцо с трещиной в камне.

— Мисс Беннетт, вам лучше не нервничать, — сказала она. — Сердцебиение нормальное, но давление повышено.

— Почему ваш человек говорит, что меня нужно увести?

Марко вошёл в кабинет.

— Я имел в виду, что нужно вызвать машину.

— У меня есть своя машина.

— Которая стоит на подземной парковке, где уже двадцать минут находится один и тот же чёрный седан, — произнёс он.

В кабинете стало тесно.

Адриан снял пальто и набросил его на спинку стула. На внутренней подкладке я увидела белую нитку, пришитую крест-накрест. Когда-то я сама зашивала этот разрыв после нашей поездки в Монте-Карло. Он тогда сказал, что не замечает таких мелочей.

Он заметил.

— Кто сидит в машине? — спросила я.

— Мы пока не знаем, — ответил Марко.

— А вы знали, что я здесь?

Адриан молчал.

Этого оказалось достаточно.

— Ты следил за мной?

— Я защищал тебя.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— От кого? От твоей бывшей любовницы? Я слышала, как врач произносила имя Ванессы Руссо.

Взгляд Адриана на миг стал усталым.

— Ванесса не моя любовница.

— Она была твоей первой любовью.

— Это было до тебя.

— Но её имя звучало в нашем доме чаще, чем моё.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты не знаешь, почему я просил развод.

— Потому что ты больше меня не любил.

— Я просил развод, потому что кто-то собирался убить тебя.

Слова упали между нами, как металлический предмет на кафель.

Я смотрела на него и ждала, когда он скажет, что это жестокая шутка. Но Адриан не улыбнулся.

— Кто?

— Мой дядя Виктор Моретти. Он хотел получить контроль над компанией. По семейному соглашению после моей смерти акции переходили тебе, если мы оставались женаты.

— И ты решил, что лучший способ защитить меня — заставить меня думать, будто я тебе безразлична?

— Если бы ты ненавидела меня, ты бы не стала держаться рядом.

— Ты не защитил меня. Ты уничтожил всё, что между нами было.

Марко положил на стол зелёную папку.

— Виктор уже знает о ребёнке, — сказал он. — И он знает, что ребёнок может изменить распределение акций.

Я почувствовала, как внутри меня снова толкнулось маленькое тело.

— Откуда он знает?

— Из клиники утекла информация, — ответил Марко. — Вопрос в том, кто передал ему данные.

В коридоре хлопнула дверь. Медсестра выглянула наружу и тут же отступила.

— Чёрный седан исчез, — прошептала она.

Адриан взял меня за локоть.

Я дёрнулась.

— Не трогай меня.

Он сразу убрал руку.

— Тогда иди рядом со мной.

— Куда?

— В безопасное место.

— Ты уже однажды выбрал за меня.

Марко раскрыл папку. Внутри лежал лист с печатью клиники и чья-то подпись, сделанная красными чернилами.

— Клэр, — сказал он, — этот документ доказывает, что кто-то оформил для тебя медицинское наблюдение задолго до того, как ты узнала о беременности.

Я наклонилась к странице.

Внизу стояло имя, которое я не видела три года.

Адриан побледнел.

А затем из коридора донёсся женский голос:

— Не показывайте ей вторую страницу. Она ещё не знает, кто на самом деле подписал её развод…

ЧАСТЬ 3

— Кто это сказал? — спросила я.

Марко обернулся к двери, но женщина уже вошла сама.

Ванесса Руссо выглядела не так, как я представляла. Не ослепительная соперница из воспоминаний Адриана, а бледная женщина в бежевом кардигане, с коротко остриженными волосами и прозрачным пакетом лекарств в руке. На её запястье болтался пластиковый больничный браслет.

Она посмотрела на меня.

— Я подписала первый документ, — сказала Ванесса. — Но не ваш развод.

Адриан резко повернулся к ней.

— Ванесса, тебе нельзя здесь находиться.

— Мне нельзя молчать ещё один день.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Объясните.

Ванесса подошла к столу и достала из пакета сложенный лист. Бумага была испещрена коричневыми следами лекарства, а в углу стоял штамп кардиологического отделения.

— Три года назад Виктор пришёл ко мне, — сказала она. — Он знал, что я должна была лечь на операцию и нуждалась в деньгах. Он предложил оплатить лечение, если я помогу ему убедить Адриана, что вы передаёте сведения конкурентам.

— Я никогда не передавала никаких сведений, — прошептала я.

— Я знаю. Поэтому позже отказалась.

— Позже? — переспросил Адриан.

Ванесса посмотрела на него с болью.

— Я отказалась в тот день, когда увидела фотографии Клэр. Виктор следил за ней. На снимках она выходила из офиса, садилась в такси, покупала кофе. Он говорил, что если ты не разведёшься, её найдут мёртвой.

Я прижала ладонь к животу.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что Виктор показал мне твою медицинскую карту. Он знал о беременности раньше тебя. И сказал, что если я заговорю, ребёнок исчезнет вместе с тобой.

Адриан сжал кулак.

— Ты должна была обратиться ко мне.

— Я обращалась. Ты не пришёл.

Он застыл.

Ванесса протянула мне лист.

— Посмотрите на подпись.

Я узнала её сразу. Под документом о разводе стояла подпись Адриана, но рядом имелась ещё одна — нотариальная, подтверждавшая, что он якобы признал меня виновной в утечке сведений и отказался от всех претензий.

— Я этого не подписывал, — сказал Адриан.

— Подписывал не ты, — ответила Ванесса. — Виктор подделал приложение и подменил страницу перед регистрацией.

Марко достал из кармана латунный жетон-якорь.

— Это нашли в сейфе Виктора, — сказал он. — Внутри жетона спрятан ключ от банковской ячейки. Я нашёл его сегодня утром.

Адриан посмотрел на меня.

— Я думал, что развод спасёт тебя. Виктор убедил меня, что ты действительно предала компанию. Я поверил документам, потому что хотел верить хоть чему-то, кроме того, что он угрожает тебе.

— И ни разу не спросил меня.

— Я боялся, что если спрошу, ты станешь следующей целью.

— Ты оставил меня одну с этой болью.

Он опустил взгляд.

— Да.

Это было первое честное слово, которое я услышала от него за три года.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер неизвестного абонента.

— Не отвечай, — сказал Марко.

Я нажала кнопку сама.

Из динамика донёсся хриплый голос Виктора:

— Клэр, если ты хочешь, чтобы твой ребёнок родился живым, приезжай на старую пристань до полуночи. И прихвати с собой Адриана.

Связь оборвалась.

Адриан схватил пальто.

— Я поеду.

— Нет, — сказала я. — Мы поедем вместе.

Он посмотрел на меня, но спорить не стал.

Марко уже набирал номер водителя, когда Ванесса достала из сумки ещё один документ.

— Есть проблема, — сказала она. — Виктор не хочет денег и не хочет акций. Он знает, что Адриан собирается передать контроль над компанией ребёнку. Но он ещё не знает, что в ячейке лежит…

Она не договорила.

В коридоре погас свет, а с парковки донёсся звук разбитого стекла…