Муж увёз меня к заброшенной пристани под предлогом семейного дела, а через минуту его улыбка исчезла

Я проснулась от ледяной воды, которая уже доходила мне до щиколоток, а за окном машины мой муж обнимал беременную сводную сестру.

— Когда автомобиль уйдёт под воду, никто ничего не докажет, — спокойно сказал Серхио.

Эти слова прозвучали громче плеска за дверями. Я ударилась плечом о руль, попыталась вдохнуть и тут же закашлялась: в салон проникал запах речной тины и горелого бензина.

Серхио сидел рядом, пристёгнутый ремнём. Он не пытался выбраться. Только смотрел на меня через полумрак, будто мы находились не в тонущей машине, а за обычным кухонным столом.

— Открой дверь! — закричала я. — Серхио, помоги мне!

— Прости, Лаура.

Он нажал кнопку стеклоподъёмника. Окно опустилось заранее, без единого сбоя. Серхио выскользнул наружу и исчез в чёрной воде.

Я рванула ремень. Замок не поддался. Пальцы скользили, ногти ломались. Под сиденьем я нащупала металлическую скобу, которой ремень был намертво стянут с каркасом. Это не могло случиться само.

У меня перехватило дыхание.

Кто-то подготовил мою смерть.

Вода поднялась до колен. Я повернула голову и увидела через боковое стекло берег. Под фонарём стояла Ирене, моя сводная сестра. На ней было кремовое пальто, а ладонь лежала на огромном животе.

Серхио выбрался на берег и подошёл к ней. Ирене обняла его. Они оба смотрели на машину.

На меня.

Четыре года я считала Серхио человеком, который спас меня от одиночества. Он готовил мне травяные настои по вечерам, возил на обследования из-за головокружений, гладил по волосам и повторял, что никогда не позволит работе верфи Арриета уничтожить моё здоровье.

Теперь я поняла: он не лечил меня.

Он медленно ослаблял.

— Габриэль! — закричала я, обернувшись.

Мой брат находился на заднем сиденье в инвалидном кресле. Пятнадцать лет я верила, что после аварии, в которой погибли наши родители, он больше не может ходить.

Вода поднялась ему до груди.

— Лаура, не смотри на меня. Достань ремень!

— Я не могу!

Позади раздался металлический щелчок. Габриэль упёрся руками в спинки сидений и поднялся. Его ноги дрожали, но держали тело.

Я застыла.

— Ты… стоишь.

— Потом объясню.

Он вытащил из подкладки куртки маленький спасательный нож с оранжевой рукояткой и перерезал крепление. Я едва не потеряла сознание от ужаса и облегчения одновременно.

— Дверь нельзя открывать сразу, — прошептал он. — Серхио наблюдает.

Мы дождались, пока вода сравняет давление, и выбрались через заднюю дверь. Габриэль потянул меня под старый деревянный настил у берега. Мы спрятались между опорами, пока Серхио и Ирене не ушли к дороге.

Я дрожала так сильно, что зубы стучали.

— Ты пятнадцать лет позволял мне жалеть тебя, — прошептала я. — Почему?

Габриэль посмотрел на свои мокрые ладони.

— Потому что авария наших родителей тоже не была аварией.

Он рассказал, что отец Серхио годами пытался отнять у нашей семьи землю под расширение верфи. Наши родители отказались продавать участок. Через неделю их автомобиль сорвался с горной дороги.

— Серхио появился в твоей жизни через два месяца после того, как ты получила наследство, — сказал Габриэль. — А твои приступы начались после первых разговоров о продаже земли.

Я вспомнила настои. Горьковатый запах полыни. Медный привкус на языке. Серхио никогда не позволял мне готовить их самой.

— У тебя есть доказательства?

— Есть. Но они хранятся не у меня.

В этот момент на берегу вспыхнули фары. Кто-то вернулся. Габриэль прижал ладонь к моему рту и указал на жестяной ящик под настилом. На крышке была выцарапана эмблема нашей верфи.

Он протянул руку к ржавой защёлке и поднял её…

ЧАСТЬ 2

Он протянул руку к ржавой защёлке и поднял её, но внутри оказался не тайник, а промокшая папка, завёрнутая в жёлтую ткань.

Габриэль вытащил её и прижал к груди.

— Это записи отца, — сказал он. — Я нашёл ящик неделю назад, когда проверял старый водосток возле пристани.

— Ты ходил сюда один?

— Я много лет ходил один.

От этой фразы мне стало больнее, чем от ледяной воды. Габриэль всё это время притворялся беспомощным, а я считала себя единственным человеком, который заботится о нём.

На дороге хлопнула дверца автомобиля. Мужской голос крикнул:

— Ирене, ты уверена, что они утонули?

Это был Серхио.

Ирене ответила не сразу.

— Я видела, как машина ушла под воду.

— Я спросил, уверена ли ты.

Габриэль потянул меня глубже под настил. Дерево впилось мне в плечо, а мокрая жёлтая ткань пахла керосином.

— Почему она ему помогает? — прошептала я.

— Потому что беременна и боится его отца.

— Откуда ты знаешь?

— Ирене приходила ко мне три недели назад. Она просила спрятать её. Потом исчезла.

Я сжала папку.

— Ты знал, что они готовят убийство, и всё равно позволил мне поехать?

— Я пытался найти доказательство, которое удержало бы Серхио от следующего шага. Он понял, что я слежу за ним, и решил убрать нас обоих.

Фары медленно двинулись вдоль берега. Свет прорезал щели между досками. Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

— Машина ушла глубже, — сказал Серхио. — Если они выбрались, их найдут не скоро.

— А если Лаура жива? — спросила Ирене.

— Тогда она вернётся к совету верфи. И всё испортит.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

Совет директоров должен был собраться утром. Серхио собирался представить мою подпись под документом о передаче семейной земли его компании. Я никогда не подписывала такой бумаги.

Габриэль раскрыл папку. Внутри лежали старые бухгалтерские листы, копия договора и фотография с разбитым автомобилем наших родителей. На обороте отец написал дату и фамилию механика.

— Он проверял тормозную систему перед аварией, — сказал Габриэль. — Тормоза были заменены за день до поездки. Деньги перевёл человек из компании отца Серхио.

— Почему ты не отнёс это в совет?

— Потому что там сидит его отец.

— Но председатель совета — я.

Габриэль посмотрел на меня.

— Только формально. Серхио собирался признать тебя недееспособной из-за твоих приступов. После этого он получил бы право голосовать от твоего имени.

Вдалеке завыла сирена. Серхио резко распахнул дверцу машины.

— Уходим, — сказал Габриэль.

Мы пробрались по мелководью к старому складу, где хранились лодочные моторы. Я сняла мокрое пальто, обмотала им его плечи и впервые увидела, насколько он похудел за эти годы.

— Ты мог сказать мне правду.

— Я боялся, что они доберутся до тебя раньше, чем я соберу всё.

— Они уже добрались.

На рассвете мы добрались до квартиры нашей тёти Марты. Она открыла нам вязаный халат и, увидев папку, сразу побледнела.

— Я думала, этот день никогда не наступит, — сказала она.

— Ты тоже знала?

Марта опустила глаза.

— Я знала про настои. Не знала, что он решится на машину.

Она принесла из кладовой коробку с засушенными травами. На дне стояли семь маленьких стеклянных флаконов с бумажными ярлыками, подписанными рукой Серхио.

— Я сохранила их после последнего визита к тебе, — прошептала Марта. — И ещё кое-что.

Она достала из кармана ключ и положила его на стол.

— В старом кабинете твоего отца есть сейф. Но открыть его можно только тем ключом, который носил механик после аварии.

В дверь постучали.

Три коротких удара.

Марта схватила меня за руку.

— Это не Серхио. Он стучит два раза.

Габриэль спрятал папку под рубашку. Я увидела, как ручка двери медленно опустилась, а за порогом прозвучал женский голос:

— Лаура, я знаю, что вы живы. И если вы сейчас не откроете, Серхио найдёт вас раньше меня…

ЧАСТЬ 3

— Лаура, я знаю, что вы живы. И если вы сейчас не откроете, Серхио найдёт вас раньше меня…

Это была Ирене.

Габриэль встал между мной и дверью.

— Почему мы должны тебе верить?

— Потому что ребёнок, которого я ношу, не принадлежит Серхио, — ответила она. — И потому что я принесла то, что он никогда не сможет объяснить.

Марта открыла дверь на цепочку. Ирене вошла, промокшая до нитки, с кожаной сумкой, прижатой к животу.

— Он заставил меня участвовать, — сказала она. — Угрожал, что отправит моего отца в тюрьму за долги, если я не буду изображать любовницу и не подпишу показания о твоей болезни.

— Ты обнимала его у берега, — сказала я.

— Я пыталась заставить его поверить, что всё получилось. Если бы он понял, что я хочу сбежать, мы бы не дожили до утра.

Она достала из сумки счёт из частной лаборатории и маленькую тетрадь.

— Я нашла это в кабинете его отца. Там записаны названия веществ, даты и твои инициалы.

У меня задрожали руки.

— Почему ты не отдала это раньше?

Ирене посмотрела на мой живот, хотя я не была беременна, и тихо сказала:

— Потому что я думала, что смогу пережить его страх одна. Я ошиблась.

Мы приехали к верфи к девяти утра. Заседание совета проходило в стеклянной комнате над доками, где пахло металлом, маслом и мокрой древесиной. Серхио уже стоял у экрана. Рядом сидел его отец, Матео Арриета, с папкой документов.

— Мы рады, что вы пришли, — произнёс Матео. — Хотя ваше состояние вызывает серьёзные вопросы.

— Мой автомобиль тоже вызывает вопросы, — ответила я.

Серхио резко поднял глаза.

Я положила на стол фотографию машины, вытащенную из папки отца.

— Особенно крепление ремня.

В комнате стало тесно, хотя стены были стеклянными.

— Это нелепая инсценировка, — сказал Серхио. — Ты больна и не понимаешь, что делаешь.

— Тогда объясни совету, почему в твоём журнале покупок есть промышленная стяжка, такая же, как на моём ремне.

Габриэль положил рядом старые бухгалтерские листы. Матео схватил один из них.

— Эти записи ничего не доказывают.

— Зато это доказывает, — сказала Марта.

Она вошла последней и поставила на стол семь флаконов. Затем Ирене передала председателю тетрадь.

Серхио сделал шаг к ней.

— Ты не понимаешь, что подписываешь.

— Понимаю, — ответила Ирене. — Я записывала каждую твою просьбу.

Она указала на страницу.

— Здесь написано: «Увеличить дозу перед заседанием. После признания Лауры недееспособной получить её подпись».

Серхио побледнел.

— Это почерк не мой.

— Зато дата совпадает с твоим сообщением мне, — сказала Ирене. — И с покупкой веществ на счёт компании.

Я смотрела на него и вдруг вспомнила, как он каждый вечер ставил чашку на мою тумбочку. На фарфоре была маленькая трещина в форме молнии. Я принимала настой, потому что верила его рукам.

— Ты хотел землю, — сказала я. — Но зачем убивать меня после свадьбы? Ты мог просто дождаться, пока я подпишу документы.

Серхио усмехнулся, и в этой улыбке не осталось мужа, которого я знала.

— Потому что ты всегда возвращалась к Габриэлю. Пока он рядом, ты не подпишешь ничего.

Габриэль сжал кулаки.

— А наши родители?

Матео опустил голову.

Серхио повернулся к нему.

— Ты говорил, что тормоза никто не проверит!

В комнате кто-то резко вдохнул. Матео закрыл лицо ладонью.

Главная тайна вышла наружу не из бумаги, а из его собственной паники.

Председатель совета приказал немедленно заморозить передачу земли и передать материалы прокурору. Серхио попытался уйти, но у выхода его остановила Ирене.

— Ты забыл ещё об одном, — сказала она.

Её телефон зазвонил.

Она посмотрела на экран и побледнела.

— Это из родильного отделения. Врач сказал, что мой ребёнок родится сегодня. И у него нашли ту же редкую группу крови, что была у твоего отца…