На выпускном моей маленькой сестры адвокат погибших родителей передал мне запечатанный конверт и прошептал: «Защитите Мию, пока её не нашли», а человек в чёрной машине уже наблюдал за нами

 

В день выпускного моей трёхлетней сестры адвокат погибших родителей сунул мне серый запечатанный конверт и прошептал: «Ной, вы должны защитить Мию, пока её не нашли». Я не видел этого человека два года — с того самого дня, когда наши родители погибли в автомобильной аварии.

Мне было девятнадцать. Мие — всего три. Бабушки и дедушки умерли раньше, родственники отказались от нас, а служба опеки решила, что девочку нужно отправить в чужую приёмную семью. Я стоял в коридоре, сжимая её маленькую ладонь, и повторял одно и то же:

— Она останется со мной.

Я учился днём, работал по вечерам в кафе, а ночью стирал детские колготки, считал деньги на продукты и делал вид, что понимаю, как растить ребёнка. Я не был отцом. Я был старшим братом, который каждое утро улыбался, даже если на кухне оставалось всего двадцать рублей.

О выпускном Мия говорила несколько недель.

— Ной, я хочу платье настоящей принцессы.

Я купил на рынке голубую ткань, хотя после оплаты аренды и электричества в кошельке осталась мелочь. Соседка, госпожа Келлер, научила меня делать ровный подол. Три ночи я сидел под жёлтой лампой, прокалывал пальцы иглой и пришивал к платью маленькие бусины. На плече всё равно торчала синяя нитка, а жемчужная пуговица держалась на одном волокне.

Мия покрутилась перед зеркалом и рассмеялась.

— Ты самая красивая принцесса на свете, — сказал я.

— А ты мой король.

После праздника мы вышли за ворота детского сада. В этот момент ко мне подошёл высокий мужчина в тёмно-сером костюме.

— Господин Бергер?

— Да.

— Конрад Вебер. Я был адвокатом ваших родителей.

У меня похолодели руки.

— У моих родителей не было адвоката.

Он посмотрел на Мию, затем протянул конверт. На печати красовалось серебряное кольцо с зелёным камнем — такое же кольцо я видел среди вещей матери.

Я потянулся открыть письмо, но Вебер перехватил моё запястье.

— Не здесь. И никому не говорите, что я приходил.

У тротуара остановилась чёрная машина. Заднее стекло медленно опустилось, и чья-то рука поднялась, будто нас давно ждали. Вебер резко побледнел, схватил меня за локоть и потянул к выходу, а я уже рвал печать на конверте, когда дверь машины начала открываться…

ЧАСТЬ 2

Дверь машины распахнулась, но из неё никто не вышел. Водитель вдруг нажал на газ, и автомобиль рванул с места. Мия прижалась к моей ноге, а Вебер так сильно сжимал конверт, будто боялся, что тот исчезнет.

— Кто это был? — спросил я.

— Не здесь, — ответил он. — Если хотите, чтобы Мия осталась в безопасности, идёмте со мной.

Его кабинет находился в старом доме через два квартала. Внутри пахло пылью, бумагой и крепким кофе — именно так пахла кухня моей матери по утрам. На столе стояла её фотография. Я заметил на углу снимка короткую синюю нитку, такую же, как на платье Мии.

Я вскрыл конверт ножом для бумаги. Почерк матери я узнал сразу. От первой строки у меня перехватило дыхание.

«Ной, если ты читаешь это письмо, значит, мы больше не можем защитить Мию сами. Доверь её только себе. Мы обнаружили то, что никогда не должно было выйти наружу. И кто-то уже понял, что мы знаем».

Я опустил лист.

— Почему ты плачешь? — спросила Мия с кожаного дивана.

— Мама написала тебе письмо.

Дальше она сообщала, что на имя Мии открыты счета и оформлена страховка. На них лежало почти два миллиона рублей. Деньги принадлежали семейной компании, которой отец владел вместе со своим старшим братом Виктором. После аварии Виктор заявил, что фирма разорена. Поэтому я никогда не получил ни копейки.

Но мать написала: компания не была разорена. Перед аварией с её счетов исчезли крупные суммы, а подписи отца подделали. Отец успел заказать проверку документов. Ещё он обнаружил, что тормозная система машины была испорчена намеренно.

— Вы хотите сказать, что это не была авария? — прошептал я.

Вебер медленно кивнул.

— Ваш отец собирался обратиться в полицию. Но родители знали: за ними следят.

— Почему вы молчали два года?

— Потому что после их смерти кто-то взломал мой архив. Я ждал, пока у Мии появится законный опекун, которому можно доверять.

Под письмом лежал маленький ключ, перевязанный синей нитью, и записка: «Ячейка триста восемнадцать. Не ходи один».

Последняя строка заставила меня перестать дышать: «Виктор скажет, что хочет помочь Мие. Не верь ему. Он знает, что она единственная наследница. И он знает о записи».

В этот момент зазвонил телефон Вебера. Он выслушал собеседника, побледнел и положил трубку.

— Ячейку открыли десять минут назад, — сказал он.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Ручка медленно повернулась, и низкий голос произнёс:

— Ной Бергер, сейчас ты очень внимательно выслушаешь, что случилось с твоими родителями…

ЧАСТЬ 3

Дверь распахнулась, но Вебер оказался быстрее. Он нажал тревожную кнопку под столом и встал между нами и вошедшими. На пороге стоял Виктор Бергер — брат моего отца. За ним замерли двое мужчин.

На его пальце блеснуло серебряное кольцо с зелёным камнем.

— Ты прочитал письмо, — сказал Виктор.

Я поднял Мию на руки.

— Ты убил наших родителей.

Он почти улыбнулся.

— Твои родители сами навлекли на себя беду. Они хотели разрушить компанию и оставить девочку без будущего.

— Нет. Ты хотел забрать её деньги.

— Деньги моего отца и моего труда.

— Деньги Мии, — перебил Вебер. — И вам не удастся до них добраться.

Виктор сделал шаг вперёд.

— Вы не знаете, что находится в ячейке.

— Зато знаю я, — сказал я.

На самом деле я не был уверен. Но, пока Вебер читал письмо, он несколько раз смотрел на фотографию матери. Я снял рамку и обнаружил за ней маленький флеш-накопитель, привязанный той же синей нитью, что и ключ. Я спрятал его в карман ещё до того, как мы вошли в кабинет.

Вебер подключил устройство к компьютеру. На экране появилась запись с камеры за гаражом родителей, сделанная за три дня до аварии. Виктор стоял рядом с машиной и держал в руке металлические клещи. Его управляющий оглядывался по сторонам, пока Виктор наклонялся под автомобиль.

Потом включилась вторая запись. Ночью после аварии Виктор вошёл в дом родителей, открыл шкаф и забрал папку с документами.

— Если мальчик доживёт до совершеннолетия, всё перейдёт девочке, — произнёс он на записи. — Тогда я заберу это сам.

Виктор бросился к двери, но в коридоре уже появились полицейские. Вебер успел сообщить им адрес, как только услышал о вскрытой ячейке. Двоих сообщников задержали следом.

В ячейке нашли оригиналы банковских документов, поддельные переводы, договор о незаконном лишении Мии наследства и подробный отчёт о повреждении тормозов. Экспертиза подтвердила: родители погибли не случайно. Виктора осудили за убийство, мошенничество и попытку похитить ребёнка.

Мия получила всё наследство. Я не взял себе ни рубля — открыл для неё счёт на образование и купил небольшой дом с садом. Через год она снова надела голубое платье. Я заменил оторванную пуговицу и спрятал синюю нитку в маленькую коробку.

— Мама хотела, чтобы ты меня защищал, — сказала Мия.

Я погладил её по плечу.

— Нет. Она хотела, чтобы мы оба выжили.

Мия взяла меня за руку и потянула в сад. Вечерний свет упал на зелёный камень в её новом кольце, а голубая ткань платья тихо шуршала рядом со мной, словно мама наконец перестала бояться.