ЧАСТЬ 4

…Телефон ударился о мокрый бетон и завертелся возле лапы Ганса.

Никто не наклонился его поднять.

Павел смотрел на аппарат так, будто тот только что заговорил голосом мёртвого человека.

— Какой отец? — спросила Марина.

Павел провёл ладонью по лицу.

— Это неважно.

— После всего случившегося уже всё важно, — сказал я.

Из динамика продолжал звучать голос женщины:

— Павел, вы меня слышите? У нас есть заявление вашего отца. Он передал нам оригинальную папку с документами и подтвердил, что вы действовали без его согласия.

Павел резко поднял телефон.

— Замолчите!

— Я не обязана молчать. Вы подписали соглашение от имени компании, которой не владеете.

— Я хотел спасти этот район.

— Вы хотели получить деньги за продажу земли.

— Я хотел вернуть долг!

Его крик ударился о стены гаражей.

Ганс вздрогнул, но не отступил.

Павел сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Мой отец взял кредит на склад, — сказал он уже тише. — Компания собиралась забрать всё. Дом, мастерскую, участок. Я договорился о продаже земли, чтобы закрыть долг. Мне обещали оставить нам маленький офис возле трассы.

— Поэтому ты крал посылки? — спросила Лидия Сергеевна.

— Поэтому я пытался заставить вас подписать бумаги.

— Моими лекарствами?

Павел опустил глаза.

В этот момент за гаражами хлопнула дверь, и появился пожилой мужчина в коричневом пальто. Он шёл медленно, опираясь на трость. Лицо у него было усталым, но взгляд — твёрдым.

— Папа, — сказал Павел.

Мужчина остановился рядом с Мариной.

— Я передал компании оригиналы. И рассказал, что мой сын подделал мою подпись.

Павел отступил.

— Ты обещал не вмешиваться.

— Я обещал помочь тебе, пока ты не начал помогать себе чужими руками.

Эта фраза словно перерезала натянутую верёвку.

Тимур поставил коробку на землю.

— В гараже ещё двадцать три посылки, — сказал он. — Я видел их, когда Павел отправил меня за папкой.

— Мои лекарства там? — спросила Лидия Сергеевна.

— На верхней полке, в зелёной сумке.

Она закрыла глаза.

— Я думала, их украли на сортировке.

— Он специально выбирал дома, где люди не станут сразу жаловаться, — сказал Тимур. — Старики, занятые семьи, те, кто живёт один. Я сначала молчал, потому что боялся потерять работу.

— А сегодня почему заговорил? — спросил я.

Тимур посмотрел на Ганса.

— Потому что он нашёл бак. Я понял, что собака смелее меня.

Ганс приподнял голову, словно услышал похвалу.

Я не стал ждать, пока кто-то предложит решение. Мы пошли в гараж Павла всей компанией. Внутри пахло бензином, влажным картоном и ржавым железом. На полках лежали коробки, конверты и пакеты, аккуратно разложенные по номерам домов.

Ганс шёл впереди, не касаясь ни одной вещи.

Лидия Сергеевна нашла зелёную сумку первой.

Она прижала её к груди.

— Здесь всё.

Павел стоял у въезда в гараж, зажатый между старым велосипедом и стопкой кирпичей.

— Вы не понимаете, что будет, если сделка сорвётся, — сказал он. — Я потеряю мастерскую.

— А что потеряли мы? — спросила Марина. — Спокойствие? Доверие? Право получать свои вещи?

— Я верну всё.

— Уже возвращаешь, — ответил его отец. — Только не добровольно.

Павел посмотрел на него с болью.

— Ты всегда считал меня неудачником.

— Нет. Я считал тебя сыном, который может остановиться.

Павел отвернулся.

И тут случился поворот, которого я не ожидал.

Марина достала из папки договор и разорвала его пополам.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Уничтожаю бумагу, из-за которой нас пытались столкнуть лбами.

— Но там поддельные подписи.

— Копии останутся. А эту бумагу я не хочу видеть на нашей улице.

Она повернулась к Павлу.

— Можешь сохранить мастерскую, если отдашь землю не компании, а общему товариществу. Мы оформим участок под мастерские, склад и площадку для посылок. Но ты будешь работать там не владельцем, а наёмным управляющим. Деньги пойдут на закрытие долгов и ремонт домов.

Павел усмехнулся.

— Вы после всего этого ещё предлагаете мне работу?

— Я предлагаю тебе шанс перестать прятаться за чужими подписями.

Его отец поднял трость и указал ею на полку.

— Соглашайся. Иначе завтра я сам передам всё в компанию.

Павел посмотрел на коробки, на зелёную сумку, на Тимура, потом на Ганса.

Ганс сидел у порога и следил за ним так внимательно, будто ожидал последнего отчёта.

— А если он снова решит, что бак стоит не там? — спросил Павел.

— Тогда он сообщит мне, — ответил я.

— И ты поверишь собаке?

Я поднял с пола металлическую пластинку с семью короткими линиями.

— После сегодняшнего вечера — раньше, чем тебе.

Павел впервые не возразил.

Он сам начал выносить коробки из гаража. Одну за другой. Лидия Сергеевна проверяла адреса, Тимур отмечал возвращённые посылки, а Марина звонила соседям.

К полуночи на улице остался только мой мусорный бак.

Ганс подошёл к нему, обнюхал колёса и недовольно фыркнул.

— Что теперь? — спросил я.

Он ткнул носом в боковую стенку.

Я присмотрелся и увидел за ручкой ещё один жетон.

Не с цифрой семь.

С цифрой восемь.

Павел, стоявший у гаража, резко поднял голову.

— Этого там не было, — сказал он.

Тимур медленно повернулся к тёмному складу.

— Восьмой номер — это не дом.

— А что? — спросила Марина.