В больнице чужая женщина назвала моего мужа своим, а когда я произнесла одно имя, его мать побледнела

Когда медсестра сказала, что у моего мужа уже есть жена и сын, я сначала решила, что ослышалась.

— Простите, — переспросила я. — Вы сказали «жена»?

Медсестра опустила взгляд на папку с документами. На её бейдже блестела капля воды, а в коридоре пахло хлоркой и горячим пластиком.

— Да, миссис Финч. Они находятся в палате интенсивной терапии.

Я стояла посреди приёмного отделения больницы Святой Марии, сжимая кожаную папку так сильно, что металлический угол впился мне в ладонь. Мне было тридцать шесть. Я семь лет была женой Алистера Финча. У нас не было детей. И я прекрасно знала, что законной женой была именно я.

— Это ошибка, — сказала я.

— Возможно. Но женщина назвала точные данные пациента, а мальчик обращается к нему как к отцу.

Через стеклянную дверь я увидела палату.

Алистер лежал под белой простынёй, с повязкой на голове и кислородной маской на лице. Рядом сидела молодая женщина в кремовом свитере. Она держала его за пальцы и плакала так, будто могла удержать его в живых одной силой своей руки. На её коленях ёрзал маленький мальчик лет трёх.

— Папа, — прошептал он, потянувшись к кровати.

У меня похолодели пальцы.

За женщиной стояли мои свёкры — Марта и Джордж Финч. Марта гладила незнакомку по спине. Точно так же она гладила Алистера в детстве, по словам его рассказов. Точно так же она утешала дочь, когда та болела.

Только я никогда не была для неё дочерью.

— Кто эта женщина? — спросила я.

Медсестра замялась.

— Мне жаль, миссис Финч. Я не имею права обсуждать семью пациента.

Я посмотрела на стекло.

Семью.

Слово ударило сильнее, чем сообщение об аварии на шоссе. Два часа назад мне позвонили из больницы и сказали, что Алистер едва не погиб. Я ехала через весь город, нарушая правила, молясь, чтобы он выжил. Теперь выяснилось, что в его настоящей семье для меня не осталось места.

Я отошла к автомату с кофе и набрала номер Гэвина Рида, частного сыщика, с которым несколько раз пересекалась по делам о разделе имущества.

— Жаклин? Что случилось?

— Мне нужно найти женщину по имени Пейдж. У неё сын примерно трёх лет. Возможно, её фамилия Финч.

— Ты уверена, что хочешь начинать расследование прямо сейчас?

— Я не начинаю. Я опоздала на семь лет.

Он замолчал.

— Что именно искать?

— Адреса, недвижимость, переводы, компании, судебные документы. Всё, что можно подтвердить законным способом. И очень быстро.

— Понял.

Когда я убрала телефон, незнакомка вышла из палаты. Мальчик обвил руками её шею, а она прошла мимо меня, не подняв глаз. На её запястье висел тонкий медный браслет с маленькой подвеской в форме маяка. Я запомнила его.

Через несколько минут я вошла к Алистеру.

Монитор зашипел, и его пульс резко участился.

— Жаклин… — прошептал он.

— Больница сама мне позвонила. Я всё ещё твоя жена, помнишь?

Марта побледнела.

Я поправила подушку мужа и спокойно спросила:

— Женщина с ребёнком — твоя родственница?

— Дальняя кузина, — быстро ответила Марта.

— А мальчик назвал его папой.

Алистер закрыл глаза.

— Ты после стресса всё путаешь.

— Возможно, — сказала я.

Я не закричала. Не ударила его. Не потребовала объяснений.

Потому что уже понимала: если Алистер лжёт даже с перебинтованной головой и кислородной маской, значит, он защищает не любовную связь. Он защищает что-то гораздо большее.

Вечером страховая компания прислала мне материалы по аварии. Машина была оформлена на семейные активы, поэтому доступ к документам у меня имелся. Среди файлов нашлась резервная запись с камеры автомобиля.

Я открыла её на ноутбуке в нашей тёмной гостиной. На столе рядом лежал деревянный брелок в виде маленького компаса — подарок Алистера на нашу первую годовщину. Стрелка давно заедала и показывала не на север, а куда хотела.

Первые минуты записи были обычными: шум дороги, поворотники, голос навигатора. Потом в салоне прозвучал женский голос.

— Когда деньги поступят, ты действительно перепишешь квартиру на меня?

Я перестала дышать.

Алистер рассмеялся.

— Конечно, Пейдж. Ты и Мэтти — моя настоящая семья.

Моя рука замерла над мышью.

Но запись продолжалась.

— Жаклин ничего не узнает, — сказал он. — Она сама помогает мне привлекать инвесторов и скоро подпишет гарантии.

На экране машина резко свернула. Послышался визг шин.

Я вскочила и открыла папку с документами, которые Алистер просил подписать две недели назад. В этот момент телефон зазвонил. Это был Гэвин.

— Жаклин, я нашёл кое-что. Но сначала тебе нужно открыть последний файл…

ЧАСТЬ 2

— Какой файл? — спросила я, не отрывая взгляда от экрана.

В гостиной тикали часы. Стрелка компаса на деревянном брелоке дрожала от вибрации телефона, но по-прежнему упрямо показывала в сторону окна.

— Документ называется «Соглашение о поручительстве», — сказал Гэвин. — Ты его подписывала?

— Нет. Алистер оставил мне копию для проверки.

— Тогда не открывай вложение на его компьютере. И никуда не отправляй свою подпись. Я еду к тебе.

Через сорок минут он сидел напротив меня за кухонным столом. За окном шёл мокрый снег, а в раковине остывала чашка кофе, к которой я так и не притронулась.

Гэвин разложил фотографии и выписки.

— Женщину зовут Пейдж Харпер. Ей двадцать семь. Мальчик — Мэтти Харпер. В свидетельстве о рождении отец не указан.

— А квартира?

— Вот здесь становится интересно. Пейдж живёт в квартире, которую три года назад приобрела фирма Алистера. Формально владельцем числится компания-прокладка, но деньги пришли со счёта, связанного с вашим брачным имуществом.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Он покупал ей жильё за мои деньги?

— Пока это только подозрение. Есть ещё один перевод. Ежемесячный. Одинаковая сумма. Назначение — «консультационные услуги».

— Пейдж работала на его компанию?

— Никогда. По крайней мере официально.

Я встала и подошла к окну. На стекле отражалось моё лицо — бледное, спокойное, почти чужое. Семь лет я считала себя человеком, который умеет распознавать ложь. Но каждый вечер Алистер целовал меня перед сном, а потом переводил деньги женщине, о существовании которой я не знала.

— В записи он сказал, что я должна подписать гарантии, — произнесла я.

— Именно поэтому я приехал. Посмотри на дату соглашения.

Я взяла распечатку. Дата стояла через три дня.

— Но документ ещё не подписан.

— В твоём электронном архиве есть его копия с твоей подписью.

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно.

— Подпись выглядит настоящей. Но файл создан вчера ночью, в два часа семнадцать минут.

Я вспомнила, как Алистер накануне просил меня оставить ноутбук дома, пока он «проверит расчёты». Вспомнила, как утром он улыбнулся и сказал, что у него всё под контролем.

Всё это время он готовил не развод.

Он готовил моё падение.

— Нужно заблокировать счета, — сказала я.

— Сначала доказательства. Если он поймёт, что ты знаешь, может уничтожить документы.

— Он лежит в реанимации.

— Зато рядом его родители, Пейдж и, возможно, человек, который помогал ему подделывать подписи.

В этот момент мой телефон снова зазвонил. Номер был больничный.

— Миссис Финч? — сказала медсестра. — Ваш муж пришёл в сознание и просит поговорить только с вами.

Я приехала в больницу ближе к полуночи. Коридор почти опустел. На пластиковом стуле возле палаты лежал детский красный ботинок. Рядом сидела Пейдж и держала в руках тот самый браслет с медным маяком.

Она подняла голову.

— Вы Жаклин?

— Да.

— Я не хотела, чтобы вы узнали так.

— Как именно вы хотели, чтобы я узнала? На празднике, посвящённом его выздоровлению?

Пейдж заплакала.

— Алистер сказал, что вы давно знаете о нас.

— Он много чего говорит.

— Он сказал, что вы не любите его и держитесь за брак из-за денег.

Я посмотрела на детский ботинок.

— А вы поверили?

— Я верила ему во всём. Он говорил, что вы подпишете бумаги и уйдёте спокойно.

— Какие бумаги?

Пейдж сжала браслет так сильно, что подвеска впилась в кожу.

— Он обещал, что после получения новых инвестиций мы уедем. Но сегодня утром я услышала, как его отец сказал, что если Алистер не выживет, всё рухнет.

— Что именно рухнет?

Пейдж покачала головой.

— Я не знаю. Но перед аварией Алистер звонил кому-то и кричал, что вы нашли старые счета.

В палате за стеклом Алистер смотрел в потолок. Я вошла одна.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я пришла услышать правду.

— Пейдж всё тебе объяснила?

— Она объяснила достаточно.

Он попытался приподняться, но поморщился от боли.

— Жаклин, всё не так. Я собирался сказать тебе.

— Когда? После того как я подпишу поручительство?

Его глаза метнулись к двери.

— Ты не понимаешь, какое давление на меня оказывали.

— Твои родители заставляли тебя завести ребёнка?

Он молчал.

— Или заставляли украсть у меня деньги?

Монитор снова ускорил ритм.

— Я любил тебя, — прошептал Алистер.

— Любовь не создаёт поддельные документы.

Он отвернулся.

Я вышла в коридор и увидела Гэвина. В руках он держал небольшую флешку и конверт из плотной жёлтой бумаги.

— Я просмотрел копии с камеры, — сказал он. — В аварии есть деталь, которую никто не заметил.

— Какая?

Гэвин оглянулся на закрытую дверь палаты.

— Машина свернула не из-за заноса. Кто-то отключил тормозную систему перед поездкой.

У меня задрожали колени.

— Ты хочешь сказать, что аварию устроили?

— Я хочу сказать, что твой муж ехал не один.

Он протянул мне конверт.

— Здесь запись с придорожной камеры. Но открыть её можно только в присутствии следователя. Если там то, что я думаю, дело уже не о супружеской измене.

В конце коридора распахнулась дверь, и в больницу вошла женщина в тёмном пальто с удостоверением в руке. Она посмотрела прямо на меня.

— Мисс Росс? — спросила она. — Мне нужно, чтобы вы немедленно прошли со мной. Мы нашли человека, который в ту ночь сидел рядом с вашим мужем…

ЧАСТЬ 3

— Кто он? — спросила я.

Женщина показала удостоверение. Её звали Елена Воронова, она была следователем отдела расследования дорожных преступлений.

Мы прошли в маленькую комнату для переговоров возле служебного лифта. Там пахло пылью и дешёвым мятным чаем. Гэвин положил на стол жёлтый конверт, а Елена подключила ноутбук.

— Мы получили запись с камеры через официальный запрос, — сказала она. — На ней видна машина Алистера за десять минут до аварии.

На экране появилась мокрая дорога. Автомобиль медленно проехал мимо придорожного кафе. За рулём был Алистер. Рядом сидел мужчина в серой шапке.

— Кто это? — спросила я.

— Установить личность удалось час назад. Это Натан Коул, бухгалтер компании вашего мужа.

Гэвин нахмурился.

— Он исчез неделю назад.

Елена кивнула.

— Перед исчезновением Натан отправил копии финансовых документов на защищённый адрес. Мы получили их сегодня.

Она открыла первый файл.

На экране были перечислены счета, переводы и названия фирм. Я узнала номера нескольких компаний, которые Алистер называл «партнёрами». Деньги уходили на квартиру Пейдж, на счета его родителей и на подставную фирму, зарегистрированную за границей.

— Он выводил средства из компании, — сказала я. — Но зачем ему моя подпись?

— Чтобы перевести долги на вас, — ответила Елена.

Гэвин открыл второй файл. Там лежало отсканированное соглашение. Внизу стояла моя подпись.

Только я сразу увидела ошибку.

— Линия под подписью не совпадает с оригиналом. И дата стоит в формате, которым я никогда не пользуюсь.

— Значит, подделка? — спросила Елена.

— Да. Но он собирался представить её как моё согласие на личное поручительство.

Елена включила запись с камеры автомобиля.

Слышно было, как Натан говорит:

— Ты не можешь подписать за неё. Это слишком опасно.

Алистер резко ответил:

— Она сама подпишет. Жаклин доверяет мне больше, чем кому-либо.

— А если узнает?

— Тогда всё повесим на её невнимательность. Она юрист, никто не поверит, что её обманули.

Я сидела неподвижно, чувствуя, как холод поднимается от пола к груди.

Запись продолжалась.

— Пейдж и ребёнок должны исчезнуть до закрытия сделки, — сказал Натан.

— Не смей трогать их, — ответил Алистер.

— Тогда верни деньги.

— После перевода Жаклин всё подпишет.

Именно в этот момент Алистер заметил впереди грузовик. Он нажал на тормоз. Машина не остановилась. Раздался скрежет, крик Натана, удар.

Комната погрузилась в тишину.

— Тормоза были повреждены заранее, — сказала Елена. — Натан успел выпрыгнуть, а ваш муж врезался в ограждение.

— Кто их повредил?

— Натан утверждает, что сделал это не он. Он говорит, что Алистер собирался инсценировать аварию и исчезнуть после получения денег. Но кто-то изменил план.

Гэвин открыл последний снимок. На нём был Джордж Финч возле машины Алистера за час до поездки.

У меня пересохло во рту.

— Его отец.

— Мы пока не знаем, зачем он вмешался, — сказала Елена. — Но есть ещё одна проблема.

Она достала телефон и показала мне сообщение.

«Если Жаклин узнает о втором счёте, Пейдж и мальчик не доживут до утра».

Отправитель был неизвестен.

— Где сейчас Пейдж? — спросила я.

— В больнице, — ответил Гэвин.

Я вскочила и выбежала в коридор. Красного детского ботинка на стуле уже не было.

Пейдж исчезла.

Медсестра сказала, что видела её у запасного выхода. Марта Финч стояла неподалёку и уверяла, что ничего не знает. Но на её пальто я заметила маленькую медную подвеску в форме маяка.

Браслет Пейдж.

— Где она? — спросила я.

Марта отступила к стене.

— Не подходи ко мне.

— Вы забрали её браслет.

— Она сама его оставила.

— Где Пейдж?

Марта закрыла лицо руками.

— Джордж сказал, что если она заговорит, мальчик исчезнет. Он увёз их в старый дом у озера.

— А Алистер?

Марта посмотрела на дверь реанимации.

— Он не знает, что Джордж собирается сделать. Он думал, что отец просто поможет ему сбежать.

В этот момент из палаты донёсся крик Алистера:

— Жаклин! Не звони в полицию! Ты не понимаешь, кто на самом деле отец Мэтти!

Я замерла.

Елена уже набирала номер.

— Что он сказал? — спросила она.

Алистер смотрел на меня через стекло. Его лицо стало белым.

— Он сказал, что Мэтти не его сын, — прошептал он. — И что человек, который забрал Пейдж, знает, кому мальчик принадлежит на самом деле…