Накануне свадьбы я услышала за дверью разговор о своей смерти, а когда вошла в зал, улыбка жениха исчезла

— Завтра я женюсь на двухстах миллионах евро. А до конца года похороню её, — сказал Лукаш за дверью кабинета.

Я остановилась посреди холла, прижав ладонь к холодной мраморной колонне. В пальцах у меня был только что снятый шарф, а сердце билось так сильно, будто кто-то стучал изнутри в рёбра.

— Елена стала подозрительной, — ответила Ингрид. — Она до сих пор не подписала брачный договор. Юристка, а ведёт себя как девочка.

— Её юридический опыт ей не поможет, — усмехнулся Лукаш. — После свадьбы всё будет выглядеть как несчастный случай.

Я узнала голос своего жениха. Тот самый голос, которым утром он обещал мне, что никогда не даст никому причинить мне боль.

— Топливная система уже испорчена, — спокойно добавил Райнер. — Катер заглохнет далеко от берега. Елена не умеет плавать, верно?

— Она даже не догадывается, что её пригласили на собственные похороны, — сказала Ингрид.

У меня подкашивались колени. На стене рядом тикали старые немецкие часы, и каждый щелчок стрелки казался ударом молотка.

Я приехала в особняк Ингрид на берегу озера Штарнберг за своим пальто. Мы должны были обсуждать последние детали свадьбы, но Ингрид внезапно попросила меня уехать: сказала, что хочет поговорить с сыном наедине. В спешке я оставила на вешалке тёмно-зелёное пальто с медной застёжкой в форме листа.

Теперь я стояла в трёх шагах от кабинета и слышала, как люди, которым я доверяла, выбирали способ моей смерти.

— А если она не согласится выйти на воду? — спросил Райнер.

— Согласится, — ответил Лукаш. — Она хочет красивую свадьбу. После регистрации я предложу прогулку. Скажу, что это наш подарок друг другу.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не выдохнуть.

Потом тихо отступила, сняла пальто с крючка и вышла через боковую дверь. На улице пахло мокрыми соснами и холодной водой. Я села в машину, заперла двери и несколько минут просто смотрела на свои дрожащие руки.

Позвонить в полицию означало рассказать о разговоре, который никто не записывал. Трое состоятельных людей против одной женщины, которая накануне свадьбы внезапно заявляет, что её хотят убить. Я знала, как работает доказательство. Знала, как легко защита разрушит такую историю вопросами о стрессе, ревности и предсвадебной панике.

Но я знала и кое-что другое.

Шесть лет назад я помогала оформлять реконструкцию этого особняка. В старых планах была отмечена скрытая служебная лестница, ведущая из библиотеки в архивную комнату под зимним садом. Ингрид считала, что проект исчез вместе с прежним архитектором.

Она ошибалась.

В девять вечера я вернулась к дому пешком, обойдя сад со стороны озера. Снег ещё не выпал, но трава хрустела под подошвами. За стеклом зимнего сада горела одна лампа.

Я вошла через незапертую дверь для садовников и нашла за книжным шкафом узкий рычаг. Дерево подалось с сухим щелчком. Внизу пахло пылью, железом и старой бумагой.

На полке стояли папки с печатями нотариуса, журналы обслуживания катера и счета, связанные с моим будущим мужем. Я потянула ближайшую папку, но сверху на лестнице скрипнула половица.

Кто-то спускался следом.

Я погасила фонарь и прижалась к стене. Луч света прошёл по ступеням, остановился на краю стола, а затем чужая рука потянулась к папке с моим именем…

ЧАСТЬ 2

Чужая рука уже почти коснулась папки, когда наверху зазвонил телефон. Человек замер, выругался и поднялся обратно.

Я не двигалась ещё минуту. Только когда дверь захлопнулась, я включила фонарь на телефоне и увидела на обложке папки красную надпись: «Брачные активы. Елена Вайс».

Внутри лежал не договор, который мне предлагали подписать, а его копия с моей поддельной подписью. На последней странице стояла дата, назначенная на день после свадьбы, и пункт о полном отказе от любых претензий на имущество Лукаша.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к позвоночнику.

Под договором обнаружился страховой полис. Выгодоприобретателем была Ингрид. Сумма — двести миллионов евро.

Внизу лежал листок с номером причала и временем: «Суббота, 14:30. После регистрации».

Я сфотографировала каждую страницу и положила всё на место. Затем нашла журнал обслуживания катера. В графе о топливной системе стояла запись: «Проверка выполнена 12 октября». Под ней была подпись механика Ханса Келлера и короткая пометка: «Повторная неисправность после распоряжения владельца».

Владелец — Ингрид.

Я выбралась через зимний сад и позвонила Еве Мориц, моей бывшей коллеге из прокуратуры. Мы встретились через сорок минут в круглосуточной пекарне у вокзала. На стекле витрины дрожали отражения поездов, а кофемашина шипела так громко, что нам приходилось наклоняться друг к другу.

— Ты понимаешь, что одной записи в журнале мало? — спросила Ева.

— Понимаю.

— И что фотография поддельного договора доказывает мошенничество, но не убийство?

— Поэтому мне нужен Ханс.

— Если он подтвердит, что систему испортили намеренно, дело изменится.

Я набрала его номер прямо за столом. Он ответил только с третьего раза.

— Господин Келлер, мне нужно поговорить о катере Ингрид.

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Не звоните мне больше, госпожа Вайс.

— Вы знаете, что произошло.

— Я знаю, что у меня есть сын, который каждый вечер возвращается домой один.

— Вам угрожали?

— Завтра приезжайте к старому эллингу. Но одна.

На рассвете я стояла у озера, спрятав руки в карманы пальто. Вода была чёрной, гладкой, и только цепь на соседнем причале постукивала о металл.

Ханс появился в рабочем комбинезоне. Его пальцы были покрыты маслом, а на щеке темнел свежий порез.

— Они сказали, что если я заговорю, мой сын потеряет работу, — произнёс он.

— Что вы делали с катером?

— Менял топливный фильтр. Старый был исправен. Потом приехал Лукаш и приказал поставить деталь с трещиной.

— Вы можете это подтвердить?

Ханс достал из кармана маленький медный жетон с номером детали.

— Я сохранил его. Но этого мало. Я видел, как Лукаш отдавал деньги Райнеру. А приказ Ингрид записан в журнале.

— Почему вы молчали?

Он посмотрел на озеро.

— Потому что трусость иногда выглядит как забота о семье.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Лукаша.

— Где ты? — спросил он слишком мягко.

— Покупаю свадебные туфли.

— Сегодня вечером ты должна приехать в дом. Мама хочет передать тебе семейный подарок.

— Какой?

— Браслет её матери. И ещё мы обсудим прогулку на катере после церемонии.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Конечно, — ответила я. — Я приеду.

Вечером Ингрид встретила меня в гостиной. На её запястье блестел тяжёлый золотой браслет с чёрными камнями. Она улыбалась, но уголок рта подрагивал.

— Завтра ты станешь частью нашей семьи, — сказала она.

— Я уже думала, что стала.

Лукаш подошёл сзади и положил ладони мне на плечи.

— После церемонии мы устроим небольшой сюрприз.

— Катер?

Его пальцы сжались.

— Ты слышала наш разговор?

В гостиной погас свет. Где-то в коридоре щёлкнул замок, и Райнер произнёс из темноты:

— Значит, искать папку больше не нужно. Она сама к нам пришла…

ЧАСТЬ 3

— Значит, искать папку больше не нужно. Она сама к нам пришла…

Свет вернулся, и я увидела Райнера у двери. В руке он держал металлический ключ от подвала. Лукаш стоял между мной и выходом, а Ингрид медленно сняла браслет и положила его на стол.

— Ты вошла в архив, — сказала она.

— Вошла.

— И взяла документы.

— Нет. Я оставила их там, где нашла.

Ингрид рассмеялась, но смех прозвучал сухо.

— Ты всегда была слишком уверенной в себе.

— А вы всегда слишком много говорили, когда думали, что я боюсь.

Райнер шагнул ко мне.

— Телефон.

— Не подходи.

Я подняла руку. Между пальцами у меня был не телефон, а маленький медный жетон Ханса, который я успела положить в ладонь перед приездом.

— Номер детали, установленной в топливную систему катера, — сказала я. — Такой же номер есть в журнале обслуживания. Там же стоит подпись Ингрид и запись о повторной неисправности после распоряжения владельца.

Лицо Лукаша изменилось.

— Ханс не станет говорить.

— Уже говорит.

— Ты врёшь.

— Тогда почему ты так побледнел?

Ингрид резко повернулась к сыну.

— Ты сказал, что механик под контролем.

— Он ничего не докажет.

Я достала из сумки распечатку и положила её на стол.

— Докажет. И ещё он видел, как ты передавал Райнеру деньги за подмену детали.

Райнер бросился к листу, но я отступила.

— Не трогай.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, — прошипел он.

— Я понимаю лучше вас троих. Я шесть лет работала с делами, где люди путали богатство с безнаказанностью.

Ингрид схватила распечатку. Её глаза бегали по строкам.

— Это невозможно. Журнал был у меня.

— У вас была копия. Оригинал хранится в архиве вместе с нотариальными материалами старого владельца дома.

— Кто дал тебе доступ?

— Никто. Вы просто забыли, что я сама помогала составлять план реконструкции.

Лукаш подошёл ближе.

— Елена, мы можем всё объяснить.

— Объясни двести миллионов.

Он замер.

— Какие двести миллионов?

— Страховой полис. Я была указана как застрахованное лицо, Ингрид — как получатель. После моей смерти деньги должны были уйти вашей семье. А после свадьбы вы собирались предъявить поддельный договор, чтобы забрать ещё и мои активы.

Ингрид стиснула лист так, что бумага смялась.

— Ты не понимаешь, сколько мы вложили в твою карьеру, в эту свадьбу, в твою жизнь рядом с нами.

— Я сама заработала всё, что у меня есть.

— Мы спасли Лукаша от долгов! — выкрикнула она.

Райнер отвернулся.

Лукаш посмотрел на мать.

— Ты сказала, что полис нужен только для защиты бизнеса.

— Не смей перекладывать на меня свою жадность.

И тогда он сделал ошибку. Резко потянулся к столу, схватил браслет Ингрид и бросил его на пол.

Под застёжкой выпал тонкий лист, сложенный вчетверо.

Я подняла его раньше всех.

Это была записка, написанная рукой Лукаша: «После катера оформить выплату. Елена не должна успеть изменить выгодоприобретателя».

Внизу стояла его подпись.

— Я писал это не так, — пробормотал он.

— Как можно написать это иначе?

В гостиной стало так тихо, что слышно было, как за стеной работает старый насос.

Я набрала номер Евы и включила громкую связь.

— Мы у входа, — сказала она. — С нами Ханс и нотариус. Но есть проблема. Пока мы поднимались к дому, пришло сообщение из клиники.

— Из какой клиники?

Ева помедлила.

— Из той, где сейчас находится отец Лукаша. Он очнулся после инсульта и потребовал поговорить с тобой. Сказал, что знает, кто на самом деле подписал страховой полис.

Лукаш отшатнулся.

Ингрид уронила записку.

— Он не может говорить, — прошептала она.

— Может, — ответила Ева. — И уже назвал имя. Елена, он сказал, что деньги никогда не предназначались Ингрид.

В этот момент с улицы донёсся резкий звук автомобильного двигателя. Райнер бросился к окну, увидел подъехавший фургон и побежал в коридор.

Лукаш схватил меня за локоть.

— Ты не поедешь в клинику.

На его ладони блеснул ключ от катера.

И тогда я поняла: отец Лукаша собирался раскрыть не только их заговор. Он мог назвать человека, ради которого всё это началось…