Отец запретил мне появляться на семейном балу, но у двери увидел на моей форме то, от чего его улыбка исчезла

Первое, что я услышала, вернувшись в квартиру после восьми месяцев службы, — как холодильник гудит в пустой кухне, будто тоже ждал моего возвращения.

На ботинках еще оставалась пустынная пыль. Дорожная сумка стояла у стены, рядом с ней — жестяная коробка с полевыми письмами и маленький латунный компас. На крышке я сама нацарапала три фамилии: Роуэн, Петров, Крус. Компас достался мне от сержанта Роуэна за два дня до его гибели.

Телефон зазвонил через минуту.

— Почему ты не можешь быть похожей на Вивиан? — спросил отец вместо приветствия.

Я закрыла глаза. Голос Артура Стюарта всегда звучал так, будто он выносил приговор.

— Я только приехала, папа.

— И уже успела испортить настроение одним своим видом. Вивиан умеет выглядеть достойно. Она приводит в семью людей, которые чего-то стоят. А ты таскаешь за собой грязь, армейские истории и дешевое звание.

Я посмотрела на бархатную коробочку на комоде. Серебряная Звезда лежала внутри, поймав полоску вечернего света.

— Сержант Роуэн умер у меня на руках, — сказала я. — Елена Петров не выбралась из санитарного вертолета. Матео Крус оттолкнул меня от обломков и погиб через секунду. Для тебя это просто грязь?

В трубке повисла тишина.

Потом отец устало выдохнул.

— Не начинай опять. Вивиан сегодня ужинает с Дереком Хартвеллом. Он понимает настоящих людей. И мне нужно, чтобы ты не появлялась в Бикон-Хилле.

— Ты запрещаешь мне приходить в дом, где я выросла?

— Я прошу тебя не унижать нас перед Дереком. Держись подальше от дома. И от людей, которые действительно чего-то добились.

После разговора я долго стояла у окна. Внизу шли машины, в мокром асфальте дрожали красные огни. Я могла купить половину квартала, если бы захотела. Пока я служила, боевые выплаты, надбавки и вложения росли на счетах, которыми занималась моя поверенная Нора Белл. Отец об этом не знал.

Но деньги никогда не были моей целью.

Я хотела, чтобы он хоть раз спросил, кого я потеряла.

В День благодарения он даже не позвонил. Я увидела фотографию Вивиан в сети: индейка, хрустальные бокалы, свечи и отец рядом с Дереком. На моем месте стояла высокая композиция из белых лилий.

Через час пришло сообщение.

«Спасибо, что не испортила вечер. Дерек был впечатлен нашим происхождением».

Я перечитала его дважды, достала из холодильника холодное рагу и села одна. Потом открыла шкаф, где висела парадная форма.

В этот момент позвонила полковник Маргарет Колдуэлл.

— Майор Стюарт, почему вашего имени нет в списке гостей зимнего бала?

— У меня нет настроения идти туда.

— Это не причина прятаться.

— Мой отец считает, что мне там не место.

— Ваш отец не командовал вами в пустыне. Вы получили награду за спасение четырех военнослужащих. Вы придете.

Я провела пальцами по холодному металлу медали.

— За Роуэна, — сказала я.

— За Роуэна, Петров и Круса, — ответила она. — И еще потому, что иногда правду приходится вносить в комнату собственными руками.

Через три дня в мою дверь постучали три раза.

Я посмотрела в глазок. Отец стоял в лучшем шерстяном пальто. Рядом Вивиан скрестила руки. За ними темнел автомобиль с водителем.

Я открыла дверь не сразу.

— Нам нужно поговорить, — сказал отец.

— Ты пришел извиниться?

Вивиан усмехнулась.

— Не льсти себе, Мария. Папа пришел предложить тебе последний шанс.

Я заметила в руке отца кожаную папку. На ее застежке блеснул знакомый герб семейного фонда.

— Какой шанс?

Отец переступил порог и положил папку на стол рядом с латунным компасом.

— Подпишешь бумаги, исчезнешь до конца сезона и больше не будешь вмешиваться в дела семьи.

— А если не подпишу?

Его лицо стало жестким.

— Тогда на балу узнают, почему ты вообще вернулась домой.

Он открыл папку, вынул первый лист и потянулся к ручке. Но прежде чем чернила коснулись бумаги, в коридоре раздались тяжелые шаги, и кто-то снаружи произнес мое имя……

ЧАСТЬ 2

— Майор Стюарт? Федеральная служба финансовых расследований. Откройте, пожалуйста.

Отец замер с ручкой в пальцах. Вивиан перестала улыбаться.

Я не двигалась, пока за дверью не показалось удостоверение. Рядом стояла полковник Колдуэлл и женщина в темном костюме, которую я раньше видела только на видеосвязи.

— Нора? — спросила я.

— Наконец-то, — ответила она. — Мы опоздали на три минуты. Этого хватило, чтобы твой отец попытался заставить тебя подписать признание.

— Какое признание? — резко спросил отец.

Нора вошла, забрала лист со стола и положила его под лампу.

— Отказ от всех претензий к фонду Стюартов, передача доли в компании и подтверждение, что вы никогда не оспаривали финансовые решения Артура Стюарта.

У меня пересохло во рту.

— Я никогда не видела этих бумаг.

— Конечно, — сказала Нора. — Потому что подпись под ними поддельная.

Вивиан побледнела.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответила Нора. — И лаборатория уже это подтвердила.

Отец ударил ладонью по столу. Латунный компас подпрыгнул, ударился о край и раскрылся. На внутренней крышке блеснули три фамилии.

— Ты привела сюда чужих людей, чтобы унизить собственного отца? — прошипел он.

— Это ты годами унижал меня, — сказала я. — Я просто перестала делать вид, что не замечаю.

Полковник Колдуэлл молча подняла с пола мой компас и протянула мне. Металл был теплым от ее ладони.

— Я знаю, что произошло с твоими товарищами, — сказала она тихо. — Но это дело не только о твоей семье.

Нора достала из сумки планшет.

— Артур Стюарт перечислял деньги из фонда помощи семьям погибших военнослужащих на счета компании, которую контролирует Дерек Хартвелл. Затем средства возвращались в виде «консультационных платежей». За четыре года исчезло больше семи миллионов.

Я смотрела на цифры, но видела лишь лицо Матео под обломками.

— Дерек знал?

— Он подписывал переводы, — ответила Нора. — А твой отец использовал твое имя как прикрытие. В документах ты числилась членом совета фонда.

— Я никогда не была членом совета.

— Зато в протоколах стояла твоя подпись.

За окном шел снег. Крупинки липли к стеклу и тут же таяли.

Вивиан шагнула ко мне.

— Папа сказал, что ты согласилась. Что ты устала после службы и разрешила ему управлять твоими деньгами.

Я повернулась к отцу.

— Ты говорил ей это?

Он отвел взгляд.

— Я защищал семью.

— Нет. Ты защищал себя.

Нора раскрыла второй файл.

— Есть еще кое-что. Все эти годы Артур считал, что контроль над компанией принадлежит ему. Но после смерти вашей матери ее доля должна была перейти к вам, Елена.

Меня будто ударили в грудь.

— Мама оставила мне долю?

— Контрольный пакет. Пятьдесят один процент. Ваш отец скрыл завещание и перевел акции в закрытый траст, используя доверенность, которую вы не подписывали.

Отец резко поднялся.

— Это семейное дело!

— Уже нет, — сказала Нора. — Сегодня утром судья выдал временный запрет на любые сделки с активами фонда и компании.

Дерек позвонил в ту же секунду. Отец включил громкую связь.

— Артур, что происходит? — голос Дерека дрожал. — Банк заморозил счета. Почему они говорят, что контрольный пакет принадлежит Елене?

Отец смотрел на меня, словно впервые видел.

— Потому что она ничего не понимает, — сказал он. — Но я все исправлю.

Нора забрала у него телефон.

— Вы уже ничего не исправите. А теперь ответьте: где находятся оригиналы завещания и доверенности?

Отец молчал.

Вивиан отступила к двери. На ее пальце сверкало кольцо, подаренное Дереком.

— Папа, скажи им, что это ошибка.

Он не ответил.

Тогда в коридоре завибрировал мой телефон. Номер был скрыт. Я нажала принять.

— Елена, — прошептал незнакомый мужской голос, — если вы хотите узнать, почему ваша мать на самом деле оставила вам компанию, приезжайте одна. И никому не говорите, что у меня есть запись……

ЧАСТЬ 3

— Кто вы? — спросила я, прижав телефон к уху.

В трубке послышалось тяжелое дыхание.

— Человек, который был рядом с вашей матерью в последний вечер. Если хотите услышать правду, приезжайте в старую часовню на Уиллоу-стрит через сорок минут.

Связь оборвалась.

— Я никуда не поеду одна, — сказала я.

Полковник Колдуэлл уже надевала пальто.

— И не придется.

Через сорок минут мы вошли в заброшенную часовню. Внутри пахло пылью, воском и мокрым камнем. У алтаря стоял седой мужчина в рабочем жилете. В руке он держал старый диктофон.

— Меня зовут Томас Рид, — сказал он. — Я был водителем вашей матери.

— Почему вы молчали столько лет?

Он посмотрел на Нору.

— Потому что Артур обещал уничтожить мою семью. Но теперь мне нечего терять.

Томас нажал кнопку. Из динамика донесся голос моей матери.

— Если Елена когда-нибудь вернется домой, передайте ей компанию. Не Артуру. Он думает, что деньги дают ему право решать, кому жить свободно. Елена должна знать: я видела, как он выводит средства фонда. Если со мной что-то случится, завещание спрятано там, где он никогда не станет искать.

На записи раздался голос отца.

— Ты не оставишь ей контроль. Она ничего не понимает в бизнесе.

— Она понимает цену человеческой жизни лучше тебя.

Я сжала латунный компас в кармане. Крышка впилась в ладонь.

Запись продолжилась.

— Ты думаешь, я не знаю о переводах? — сказала мама. — Все копии отправлены Норе Белл.

— Ты разрушишь семью.

— Нет, Артур. Семью разрушил ты, когда решил, что дочь можно купить молчанием.

Щелчок. Потом тишина.

Томас достал из металлической коробки нотариально заверенное завещание и фотографию моей матери рядом с сейфом.

— Она спрятала оригинал в старом архиве компании. Я нашел его после ее смерти, но Артур забрал ключ. К счастью, ваша мать оставила мне копию и код.

Я прочитала первые строки. Мое имя стояло там полностью: Елена Мария Стюарт. Контрольная доля, дом, фонд и все права на семейную компанию переходили мне.

Я не почувствовала торжества.

Только холод.

Моя мать знала, что отец способен украсть у собственной дочери все, что ей принадлежало.

— Почему ты пришел именно сейчас? — спросила я.

Томас опустил взгляд.

— Потому что сегодня Артур собирается подписать с Дереком окончательное соглашение. Если оно пройдет, фонд исчезнет вместе с деньгами семей погибших военнослужащих.

Нора быстро набрала номер.

— Мы успеем остановить сделку.

Телефон зазвонил у меня в кармане. Это был отец.

— Елена, — сказал он, когда я ответила, — ты не понимаешь, что делаешь. Приезжай в офис. Подпиши бумаги, и я отдам тебе часть денег.

— Ты продаешь фонд, который должен помогать семьям погибших.

— Я спасаю компанию.

— От кого?

— От тебя.

Я услышала за его голосом шум, женский плач и резкий крик Дерека.

— Артур, они изымают сейф! Где второй комплект документов?

Отец замолчал.

Нора резко подняла голову.

— Второй комплект документов?

Томас побледнел.

— В сейфе должен быть не только архив. Там список всех счетов и имена людей, которые помогали Артуру.

Отец понял, что мы слышали.

— Елена, если ты заберешь этот список, люди начнут охоту на тебя.

— А если оставлю?

— Тогда пострадают все, кто тебе дорог.

Связь оборвалась. На улице взвыла сирена.

Полковник Колдуэлл посмотрела на меня.

— Он только что угрожал тебе.

— Я знаю.

Нора открыла дверь часовни и замерла. На снегу стояла черная машина, которую мы видели у моей квартиры.

Кто-то внутри поднял телефон и сделал снимок.

Томас прошептал:

— Они нашли нас.

А в ту же секунду на телефон Норы пришло сообщение: «Если майор войдет в архив, погибнет свидетель»……