Бывшая моего мужа пришла на осмотр за наши деньги, но после одного сообщения его улыбка исчезла

В 10:15 утра я стояла у аппарата ультразвука, когда мой муж вошёл в кабинет, держась за руку своей бывшей любовницы. На нём была форма капитана авиакомпании и синяя галстучная булавка в виде маленького самолёта — подарок, который я вручила ему на третью годовщину свадьбы. Ещё десять минут назад Алехандро написал, что застрял в Монтеррее и вернётся в Гвадалахару только вечером.

На экране компьютера уже светилась карта пациентки: «Камила Наварро, тридцать два года, одиннадцатая неделя беременности». Ниже стояла сумма оплаты — двенадцать тысяч песо с нашего общего счёта.

— Ты сам записал её ко мне? — спросила я, не поднимая глаз.

Алехандро сжал челюсть.

— У Камилы боль и кровотечение. Она одна после развода. Не устраивай сцену перед пациенткой.

— В этом кабинете я не твоя жена, — ответила я. — Я доктор Лопес.

Улыбка Камилы застыла. На её запястье блеснул тонкий золотой браслет, тот самый, который я видела на фотографиях с их прежних поездок.

Три года назад она бросила Алехандро сразу после аварии, едва не стоившей ему лицензии пилота. А я оставалась рядом, пока он заново учился ходить, просыпался по ночам от боли и боялся подняться по лестнице. Я верила, что сломанный человек наконец выбрал ту, кто не ушла.

Теперь он поправлял подушку под спиной Камилы с такой нежностью, будто именно она провела с ним все бессонные ночи.

— Не бойся, я здесь, — прошептал он.

Два года назад я потеряла ребёнка из-за внематочной беременности. После операции я очнулась одна. Алехандро прислал сообщение, что не может бросить пассажиров и экипаж. В тот день я поняла: он умел отказываться от ответственности. Просто выбирал, от какой именно.

Я включила аппарат. В тишине зажужжал вентилятор, а на стене дрогнуло отражение лампы. На экране появился настоящий плодовый мешок.

— Срок соответствует заявленному, — сказала я сухо. — Но дальнейшее наблюдение будет вести другой специалист. Здесь возможен конфликт интересов.

— Ты не можешь сама вести мою беременность? — спросила Камила.

— Не могу.

— Прояви немного великодушия, Мариана, — бросил Алехандро.

Я посмотрела на него.

— Великодушие не оплачивается с общего счёта без согласия второго владельца.

Камила направилась к двери, но вдруг остановилась.

— Я верну четыреста пятьдесят тысяч песо, которые Алехандро одолжил мне на прошлой неделе.

Воздух в кабинете стал густым. Это были все наши накопления на лечение бесплодия.

— Камила, замолчи, — тихо сказал он.

Я не заплакала. Достала из ящика письмо о двухлетней программе повышения квалификации в Мехико и подписала согласие, которое собиралась отклонить ради него.

Потом позвонила адвокату Софии Мендосе и заблокировала дополнительные карты.

Когда Алехандро вывел Камилу в коридор, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Не верь этой беременности. Она обманывает не только твоего мужа».

Я подняла глаза. Алехандро заметил письмо о переводе и бросился ко мне с ужасом на лице. Его пальцы уже тянулись к папке на моём столе…

ЧАСТЬ 2

Его рука замерла в нескольких сантиметрах от папки. На лакированной поверхности стола лежал мой подписанный приказ о переводе, а рядом — маленький медный брелок-самолёт с треснувшим иллюминатором. Алехандро подарил его мне после своей первой посадки, сказав, что теперь я всегда буду его счастливым талисманом.

— Ты подписала? — спросил он.

— Да.

— Мариана, ты не можешь уехать вот так.

— Могу. Ты только что доказал, что можешь гораздо больше.

Он взглянул на коридор, где исчезла Камила.

— Это не то, что ты думаешь.

— Тогда объясни, почему четыреста пятьдесят тысяч ушли женщине, которая носит твоего ребёнка.

— Она не носит моего ребёнка.

Я впервые заметила, как быстро он ответил. Слишком быстро.

— Значит, ты уже знаешь, чей он?

Алехандро побледнел, но тут в дверь постучала моя медсестра Эстела. В руках она держала тонкую папку с результатами анализов.

— Доктор Лопес, простите, что вмешиваюсь. Это оставили у стойки регистрации. Для вас.

На обложке не было имени. Только нарисованный чёрной ручкой круг вокруг слова «одиннадцать».

— Кто принёс? — спросила я.

— Мужчина в кепке. Он отказался ждать.

Алехандро протянул руку.

— Дай сюда.

— Нет.

Я забрала папку и прижала её к груди. Внутри что-то твёрдо стукнуло о картон.

— Мариана, послушай меня, — сказал он уже тише. — Камила связалась со мной месяц назад. Она была в беде. Я помог ей, потому что когда-то любил её.

— И поэтому взял наши деньги?

— Я собирался вернуть всё.

— После того как она родит?

Он опустил глаза.

В тот момент в коридоре хлопнула дверь. Камила стояла у лифта, бледная, с ладонью на животе. Она смотрела не на меня, а на папку.

— Ты получил сообщение? — спросила она у Алехандро.

— Какое сообщение?

— Не притворяйся.

Лифт приехал, но никто не вошёл.

— Камила, — сказала я, — почему ты испугалась папки?

Она отступила. Золотой браслет звякнул о металлическую кнопку вызова.

— Потому что ты не должна была её получить.

Алехандро резко повернулся к ней.

— Что ты сделала?

— То же, что и ты. Пыталась выжить.

— Ты обещала, что всё под контролем.

— А ты обещал, что она никогда не узнает.

У меня похолодели пальцы.

— Что я не должна узнать?

Камила посмотрела на меня так, будто впервые увидела не соперницу, а человека, которого ей было жаль.

— Спроси его про клинику «Санта-Элена» и про день, когда ты подписывала согласие на хранение эмбрионов.

Алехандро схватил Камилу за локоть.

— Мы уходим.

— Отпусти её, — сказала я.

— Мариана, не лезь.

— Ты находишься в моём кабинете, тратишь мои деньги и приказываешь мне не лезть?

Он отпустил Камилу. Та вытерла слезу и прошептала:

— Я не Камила.

Эти слова прозвучали тише, чем гул лифта, но будто раскололи весь кабинет.

Я открыла папку. На самом верху лежала маленькая флешка, прикреплённая к листу с адресом частной клиники. Ниже была фотография женщины, удивительно похожей на Камилу, но с другим шрамом у левой брови.

— Кто ты? — спросила я.

Женщина подняла глаза.

— Её сестра Лусия. А теперь включи эту запись, пока Алехандро не успел отнять её у тебя…

ЧАСТЬ 3

Я вставила флешку в компьютер. Экран несколько секунд мигал, а затем открылось видео из кабинета клиники «Санта-Элена». Дата стояла двухлетней давности — через три месяца после моей операции.

На записи я увидела себя. Я сидела в кресле, сонная после успокоительного, а рядом стоял Алехандро. Врач держал передо мной бумаги.

— Подтвердите, что согласны на хранение эмбрионов до следующего решения, — говорил он.

Я кивала, почти не понимая слов.

Видео перемоталось. На следующем фрагменте Алехандро стоял уже один.

— Супруга согласна на перенос, — сказал он врачу. — Она просто не сможет прийти из-за работы.

— Нам нужна её подпись.

— Я принесу.

Следующий файл был записью телефонного разговора. Голос Алехандро звучал устало, но отчётливо:

— Камила, ты должна выдать себя за себя. Клиника не станет задавать лишних вопросов. Эмбрион наш, и Мариана ничего не узнает, пока ребёнок не родится.

В кабинете стало так тихо, что я услышала тиканье настенных часов.

— Выключи, — прошептал Алехандро.

Я не двигалась.

На экране появилась справка лаборатории. Генетический материал ребёнка состоял из моей яйцеклетки и спермы Алехандро. Но женщина, проходившая обследование под именем Камилы Наварро, была Лусией Наварро.

— Ребёнок мой? — спросила я.

Никто не ответил.

Я повернулась к Алехандро.

— Мой и твой?

— Да.

— Ты использовал наш эмбрион без моего согласия?

— Я хотел дать нам семью.

— Ты хотел дать себе семью с другой женщиной.

— Камила была нужна только как донор вынашивания. Потом всё должно было измениться.

Лусия горько усмехнулась.

— Не называй меня донором. Ты обещал оплатить лечение моего отца и защитить меня от Камилы. Ты сказал, что Мариана никогда не захочет этого ребёнка после того, что пережила.

Я почувствовала, будто внутри меня снова разошёлся послеоперационный шов.

— Где настоящая Камила? — спросила я.

Лусия отвела взгляд.

— В тюрьме в Пуэбле. Она подделала документы и украла деньги у нескольких семей. Алехандро знал, что её разыскивают, но всё равно использовал её имя.

— Я знал только, что Лусия не Камила, — сказал он. — Я не знал, кто отправил тебе запись.

— Но ты знал достаточно, чтобы лгать мне каждый день.

Он сделал шаг ко мне.

— Мариана, ребёнок твой. Ты не можешь просто уйти.

— Я ухожу не от ребёнка. Я ухожу от человека, который украл право решать.

В этот момент у Лусии зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и побледнела.

— Это из клиники, — сказала она. — Они говорят, что кто-то уже подал заявление на изменение данных матери.

Алехандро выхватил телефон.

— Кто подал?

Лусия включила громкую связь. Женский голос произнёс:

— Документы оформлены от имени Марианы Лопес. Если она не явится сегодня до пяти, эмбрион будет передан под опеку заявителя.

Я посмотрела на часы. Было 16:42.

София Мендоса ответила на мой звонок с первого гудка.

— Не подписывай ничего, — сказала она. — И немедленно приезжай. Потому что человек, который подал заявление от твоего имени, уже направляется в суд…