ЧАСТЬ 4 — Бывшая моего мужа пришла на осмотр за наши деньги, но после одного сообщения его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не успела спросить, кто это был. В трубке раздался резкий шум, затем София сказала:

— Мариана, слушай внимательно. У нас меньше часа.

— Я еду.

Алехандро перегородил дверь.

— Ты никуда не поедешь одна.

— Уйди с дороги.

— Ребёнок принадлежит нам обоим.

— Нет. Решение принадлежит мне тоже. А ты украл его у меня.

Лусия стояла у окна, прижимая телефон к груди. На её лице не осталось ни капли прежней уверенности.

— Я поеду с ней, — сказала она.

Алехандро резко повернулся.

— Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Понимаю лучше тебя.

— Я вытащил тебя из нищеты.

— Ты купил моё молчание.

Эстела молча открыла дверь. В коридоре уже собрались сотрудники клиники. Никто не произносил ни слова, но все смотрели на Алехандро так, будто впервые увидели его настоящее лицо.

Я взяла со стола медный брелок-самолёт. Треснувший иллюминатор зацепился за край моей ладони.

— Мариана, — сказал Алехандро, — я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил. На записи.

В машине София говорила по громкой связи. Она приказала клинике немедленно заморозить любые изменения в документах, а затем отправила туда нотариальное требование. Лусия передала ей флешку и оригиналы справок.

— Есть ещё кое-что, — сказала Лусия.

— Что? — спросила я.

Она достала из сумки конверт цвета слоновой кости. На нём стояла печать банка.

— Алехандро открыл кредитную линию под залог вашей квартиры. Деньги ушли на счёт Камилы.

Я закрыла глаза.

Квартира, в которой я спала рядом с ним, тоже была частью его плана.

София выругалась впервые за всё время.

— Теперь он не просто лгал. Он пытался оставить тебя без жилья.

В суде мы оказались за семь минут до окончания рабочего дня. Алехандро приехал следом. Его адвокат, высокий мужчина с идеально застёгнутыми манжетами, бросил на стол папку.

— Моя клиентка добровольно согласилась на перенос эмбриона, — заявил он.

— Ваша клиентка? — переспросила София. — Доктор Лопес никогда не подписывала этот документ.

— Подпись подтверждена.

София положила рядом заключение почерковеда.

— Подпись подделана. А вот запись, на которой ваш доверитель признаёт, что использовал имя другой женщины.

Алехандро вскочил.

— Это незаконно записанный разговор!

— Зато очень законно сохранённый на сервере клиники, — спокойно сказала София.

Судья попросила включить запись.

Из динамика прозвучал голос Алехандро:

— Мариана ничего не узнает, пока ребёнок не родится.

В зале стало тихо.

Я смотрела на него и впервые не пыталась найти оправдание. Он сам слышал себя со стороны. Его лицо медленно теряло цвет.

— Я хотел семью, — сказал он.

— Ты хотел контроль, — ответила я.

Судья немедленно запретила любые действия с эмбрионом и ребёнком без моего письменного согласия, назначила генетическое исследование после рождения и передала материалы о подделке подписей и незаконном выводе средств в прокуратуру.

Алехандро схватил меня за руку в коридоре.

— Не разрушай мою жизнь.

Я осторожно освободила пальцы.

— Я её не разрушала. Я перестала прикрывать тебя.

Его адвокат отозвал доверенность через два дня. Он понял, что клиент скрывал от него документы и лгал даже на первой встрече.

Банк заморозил кредит. Квартиру удалось сохранить. Деньги, которые Алехандро перевёл Камиле, вернули после ареста её счетов. Настоящую Камилу нашли в Пуэбле, а Лусия согласилась дать показания.

Когда я вернулась домой, в спальне Алехандро осталась только одна вещь — фотография с нашей свадьбы. На ней он улыбался, а я держала его за руку. Я сняла снимок со стены и убрала в нижний ящик.

Комната стала пустой.

Но впервые пустота не пугала меня.

Через четыре месяца Лусия родила девочку. Девочку назвали Софией — в честь адвоката, которая не позволила чужой лжи стереть моё имя. Я не стала забирать ребёнка силой. Я пришла в больницу и держала её на руках только после того, как Лусия сама попросила.

У малышки были мои ямочки на щеках.

Я плакала тихо, без стыда.

— Ты не обязана быть мне матерью, — сказала Лусия.

— А ты не обязана быть моей соперницей, — ответила я.

Мы обе слишком дорого заплатили за чужие решения.

В Мехико я начала программу повышения квалификации. По утрам я шла пешком в клинику, покупала кофе у женщины на углу и слушала, как город просыпается под грохот автобусов. В кабинете у меня появился новый стол и белая керамическая кружка с нарисованным солнцем.

На стене висел рисунок Софии. Лусия прислала его, когда девочке исполнилось семь месяцев. На рисунке были три фигуры, жёлтый дом и большое красное солнце.

Я не знала, кем буду для этой девочки в будущем.

Но теперь это решение принималось честно.

Однажды в ноябре, когда на стекле появились первые капли холодного дождя, мне пришло сообщение от Алехандро.

«Я всё понял. Дай мне ещё один шанс. Я могу стать тем мужчиной, за которого ты вышла».

Я прочитала его дважды.

Потом написала:

«Мне больше не нужен тот мужчина».

И заблокировала номер.

Через неделю он прислал письмо через адвоката. Внутри была новая синяя галстучная булавка — без трещин, без царапин, блестящая и дорогая.

Я положила её в ящик, не ответив.

Медный брелок-самолёт я оставила на столе. Его треснувший иллюминатор больше не казался мне знакомом его полётов. Он стал напоминанием о том, что даже разбитая вещь может продолжать указывать путь.

В тот вечер я закрыла кабинет и выключила свет. За окном Мехико мерцал тысячами окон.

Я взяла брелок в ладонь.

И впервые полетела одна.