ЧАСТЬ 4 — Я привела домой женщину с улицы по просьбе мужа, но когда она увидела старый медальон, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не поехала одна.

Через двадцать минут мы сидели в машине Алехандро: он за рулём, я рядом, а Люсия на заднем сиденье держала медальон с красным жаворонком обеими руками.

Она всё ещё плакала, но теперь в её слезах было не только горе. В них появилась память.

— Я помню браслет, — сказала она. — Белая лента. На ней было имя.

— Какое?

Люсия закрыла глаза.

— Томас.

Алехандро резко нажал на тормоз перед светофором.

Я посмотрела на него.

— Ты слышал это имя?

— В записях клиники его не было.

— Значит, нам нужно ехать.

Сообщение привело нас в старое здание приходского приюта на окраине города. Время было почти одиннадцать вечера. Над входом мигала лампа, а в лужах отражались провода.

Нас встретила невысокая женщина в тёмном платке.

— Я сестра Беатрис, — представилась она. — Перед смертью доктор Моралес попросил меня отдать вам это.

В её руках была небольшая деревянная коробка. На крышке виднелись царапины, будто её много раз открывали ножом.

— Кто такой Томас? — спросила я.

Сестра посмотрела на Люсию.

— Ваш сын.

Люсия зажала рот ладонью.

Мир будто остановился.

— У меня был сын? — спросила она.

— Мальчик родился за несколько месяцев до того, как вас привезли в клинику. Эстебан сказал, что ребёнок умер. Но доктор Моралес не поверил.

Сестра открыла коробку.

Внутри лежала выцветшая карточка из родильного дома, копия записи о рождении и тот самый белый браслет. На нём, почти стёртыми чернилами, было написано: «Томас Ривера. Мать — Люсия Ривера».

Я смотрела на строчку и не могла заставить себя вдохнуть.

— Где он? — спросила я.

— Доктор отдал его в приёмную семью. Но оставил имя и адрес. Мальчика усыновили под другой фамилией. Сейчас ему двадцать один год.

Люсия пошатнулась. Алехандро поддержал её за плечо.

— Он жив? — спросила она.

— Да.

Один короткий ответ.

Он разрушил ложь, на которой мой отец построил всю нашу жизнь.

В коробке лежала кассета с голосовой записью. Сестра вставила её в старый проигрыватель, стоявший на шкафу. Плёнка зашипела.

Сначала послышался голос доктора Моралеса:

— Если эта запись когда-нибудь попадёт к Мариане, значит, Эстебан больше не сможет её остановить. Люсия не отказалась от дочери. Она пыталась забрать обоих детей и собиралась раскрыть финансовую схему мужа. Эстебан забрал документы, подкупил персонал и приказал записать её под чужим именем.

Потом раздался другой голос.

Голос моего отца.

— Девочка ничего не вспомнит. Скажите ей, что мать ушла. Сына я заберу отдельно. Через двадцать лет никто не станет проверять старые бумаги.

Я услышала собственное детство со стороны.

Каждое его «мама нас бросила».

Каждый раз, когда я плакала у закрытого шкафа.

Каждый день, когда он заставлял меня благодарить его за то, что он якобы один меня вырастил.

Люсия опустилась на стул.

— Он забрал Томаса, — прошептала она. — И тебя оставил рядом с собой, чтобы ты никогда не искала.

Я не чувствовала ненависти.

Только страшную усталость.

Алехандро выключил проигрыватель и сразу достал телефон.

— Я отправляю копии записи и документов следователю.

— А если отец уничтожит всё остальное? — спросила я.

— Он уже не успеет.

На следующий день мы встретились с Томасом в маленьком кафе возле университета. Он пришёл в тёмной рубашке, с рюкзаком на одном плече и теми же глазами, что были на старой фотографии матери.

Люсия увидела его первой.

Она встала, но не сделала ни шага.

— Простите, — сказал Томас. — Мне позвонили и сказали, что вы моя биологическая мать. Я не знаю, как к вам обращаться.

Люсия протянула руку.

— Можешь пока просто Люсией.

Он посмотрел на её ладонь и осторожно пожал её.

Я стояла рядом, не зная, имею ли право плакать за них обоих.

Томас заметил медальон.

— Этот жаворонок… Я видел его на фотографии, которую мне дали при усыновлении.

Люсия открыла медальон. Внутри была фотография десятилетней Марианы.

Томас долго смотрел на неё.

— Значит, ты моя сестра?

Я кивнула.

— Если ты захочешь.

Он улыбнулся, но улыбка тут же дрогнула.

— Я хочу.

Тем временем следователь получил запись и банковские документы. Выяснилось, что мой отец не только присвоил долю матери. Он много лет выводил деньги через подставные фирмы, используя моё имя в старых доверенностях.

В тот же вечер к нему приехали сотрудники полиции.

Алехандро позвонил мне, когда всё закончилось.

— Эстебан арестован. Ему предъявили обвинения в подделке документов, мошенничестве, незаконном лишении свободы и организации похищения ребёнка.

Я закрыла глаза.

Тишина после этих слов была почти физической.

Но через минуту телефон зазвонил снова.

На экране высветился номер, которого я не знала.

Я ответила.

— Мариана? — спросил мужской голос. — Я знаю, что сделал ваш отец. И знаю, где он спрятал последнюю папку. Если вы хотите вернуть всё, приезжайте в старый офис до рассвета.

Я посмотрела на Люсию, Томаса и Алехандро.

Он ещё не знал, что папка была нужна не только для денег. В ней находилось имя человека, который помогал моему отцу все эти годы…