ЧАСТЬ 4

Я услышала последние слова Эдуардо и почувствовала, как пальцы Ренаты сжались на моей ладони.

Служба опеки приехала через двадцать минут.

Дождь бился в высокие окна, на стекле дрожали жёлтые огни города, а в коридоре пахло мокрыми плащами и детской присыпкой.

Впереди шла женщина лет пятидесяти с короткими волосами.

—Меня зовут Тереза Вальдес, —представилась она. —Мы получили заявление о том, что господин Феррер после смерти супруги утратил способность заботиться о детях.

—Это ложь, —сказал Эдуардо.

—В заявлении указаны бессонница, злоупотребление успокоительными и попытка нанять постороннюю женщину для ухода за младенцами.

Он посмотрел на меня.

Я поняла, что Селия превратила каждую его слабость в оружие.

—Я не нанимал Люсию, —сказал Эдуардо. —Она работает в моём отеле.

—Но проводила много времени рядом с детьми.

—Потому что они успокаивались только с ней.

Тереза открыла папку.

—Тогда нам придётся проверить, кто именно заботился о них последние недели.

Эдуардо попытался позвонить своему адвокату, но тот не ответил.

Через минуту телефон зазвонил сам.

—Говори, —сказал Эдуардо.

Я слышала голос из динамика.

—Я больше не могу вас представлять, господин Феррер. Селия прислала мне копии финансовых распоряжений. Если я продолжу, меня обвинят в сокрытии доказательств.

—Ты уходишь сейчас?

—Я ухожу до того, как меня арестуют вместе с вами.

Связь оборвалась.

Эдуардо медленно опустил телефон.

Он выглядел не богатым владельцем отеля, а человеком, который внезапно оказался один в огромном доме.

Тереза попросила показать записи камер.

Рауль включил последнюю папку. Сначала на экране появилась Селия с моей цепочкой. Затем — её разговор с охранником. Она обещала ему деньги и повышение, если он внесёт моё имя в журнал ночного доступа.

Но самое важное ждало дальше.

Камера в детской была установлена над книжной полкой и записывала звук. На записи Селия входила к детям после того, как донья Фабиола вышла за бутылочками.

Матео плакал. Рената захлёбывалась от крика. Иван бил ногами по матрасу.

Селия стояла возле кроваток и говорила по телефону:

—Пусть плачут. Чем дольше они не спят, тем легче доказать, что Эдуардо не справляется.

Я услышала эти слова и закрыла глаза.

Эдуардо смотрел на экран, не моргая.

—Ты специально мучила их? —спросил он.

Селия уже была в полицейской машине, но запись отправили ей на телефон. Через несколько секунд она позвонила.

—Ты сам довёл меня до этого, —кричала она. —После смерти Марианы ты стал бесполезным! Я спасала компанию!

—Ты пугала моих детей.

—Я заставляла тебя принять решение.

—Нет. Ты хотела, чтобы я перестал быть их отцом.

Он отключил вызов.

Тереза закрыла папку.

—После просмотра записей заявление меняет смысл. Но вопрос о временной опеке остаётся открытым.

Эдуардо резко поднял голову.

—Что ещё нужно?

—Доказательство, что детям безопасно с вами.

Нотариус Мигель положил перед ней последний документ.

—Мариана предусмотрела и это. В случае смерти она назначала временным доверенным лицом Люсию Эрнандес, если отец окажется под давлением или не сможет самостоятельно заботиться о детях.

Я уставилась на бумагу.

—Но я всего лишь официантка.

—Для Марианы ты была человеком, который не ушёл, когда дети плакали, —ответил Мигель.

Эдуардо встал.

—Люсия, я не хочу перекладывать на тебя свою жизнь.

—Я не могу заменить им мать.

—Я знаю.

Он посмотрел на спящих детей.

—Но, кажется, ты помогла мне снова стать их отцом.

Тереза дала мне время подумать.

Я позвонила матери. Она слушала молча, пока я рассказывала всё — про цепочку, Селию, Мариану и документ.

—Ты не обязана спасать богатого человека, —сказала мама. —Но если спасёшь детей, делай это не из жалости.

—А из чего?

—Из любви. Но не забывай о себе.

Я согласилась стать временным доверенным лицом детей на тридцать дней.

Эти тридцать дней изменили всё.

Эдуардо отменил все встречи и впервые сам научился кормить младенцев. Он путал бутылочки, надевал подгузники задом наперёд и однажды заснул сидя, с погремушкой в руке.

Я не смеялась над ним.

Я просто говорила:

—Сначала проверь застёжку.

—Я проверил.

—Тогда почему ребёнок смотрит на тебя с таким упрёком?

—Потому что он уже понял, какой у него отец.

Через неделю Эдуардо пришёл на заседание комиссии сам, без дорогого костюма и без охраны. Он рассказал, что после смерти Марианы почти перестал спать и позволил Селии принимать решения за него.

Он не оправдывался.

Когда включили запись с детской, он попросил не выключать звук.

Он услышал собственный голос с прошлой ночи, когда говорил Селии:

—Если дети продолжат кричать, я подпишу всё, что угодно.

После этой фразы он закрыл лицо руками.

—Я сам отдал ей власть, —сказал он.

В комнате было тихо.

Я увидела, как он впервые услышал себя со стороны.

Не владельца отеля.

Не вдовца.

Просто испуганного мужчину, который хотел, чтобы кто-нибудь избавил его от боли.

Комиссия оставила детей с Эдуардо, назначив мне официальную оплачиваемую должность помощницы по уходу и свидетеля семейного дела. Селию обвинили в краже, подделке записей и попытке незаконно получить контроль над компанией.

Но я не пришла на её первое заседание.

Мне не хотелось смотреть, как она падает.

Мне хотелось перестать падать самой.

В конце месяца я вернулась в свою маленькую комнату в Икстапалапе. На полке стояла фотография мамы, а рядом лежала пустая коробочка из-под цепочки.

Медную цепочку со звездой мне вернули после расследования.

На ней осталась глубокая царапина возле застёжки.

Я не стала её прятать.

Через два месяца мы переехали в другой дом, подальше от отеля. Эдуардо продал часть бизнеса и открыл семейный фонд помощи женщинам, которые воспитывали детей одни.

Я начала работать в нём и по вечерам училась на курсах детского ухода.

Матео научился смеяться раньше братьев и сестры. Иван всё ещё засыпал, держась за край моего фартука. Рената любила рисовать на стенах, хотя ей постоянно объясняли, что стены для этого не предназначены.

Однажды утром выпал первый снег.

Мы стояли у окна, и дети прижимали ладони к стеклу.

—Это белая пыль? —спросил Матео.

—Нет, —сказала я. —Это снег.

—Он холодный?

—Очень.

—Тогда почему ты улыбаешься?

Я посмотрела на Эдуардо. Он держал Ренату на руках и впервые за долгое время выглядел спокойным.

—Потому что он приходит не навсегда, —ответила я. —Но всё равно успевает изменить землю.

Через несколько недель мне пришло сообщение с незнакомого номера.

«Люсия, я всё поняла. Давай встретимся. Я могу вернуть тебе деньги и устроить тебя в другом отеле. Ты заслуживаешь лучшей жизни».

Я знала, кто его отправил.