Я уехала в больницу с кровью на руках, а муж остался утешать другую женщину — его лицо внезапно побледнело

Когда я открыла дверь машины, на сиденье упала маленькая розовая пинетка с серебряным колокольчиком, и я поняла, что оставила дома не только мужа.

До этого я стояла в ванной, прижимая к ногам полотенце, и смотрела на красные пятна между белыми плитками. Было без пяти минут полночь. Наша дочь должна была родиться через девять недель, но теперь каждая секунда казалась мне слишком короткой.

— Итан! — позвала я.

Он появился в дверях через несколько секунд. В одной руке телефон, в другой — недособранная деталь от белой кроватки.

— Сколько крови? — спросил он.

— Не знаю. Мне страшно.

Его лицо стало серьезным.

— Мы едем в больницу.

Я почти поверила, что всё будет хорошо. Итан положил ладонь мне на плечо, помог надеть свободную кофту, схватил сумку, которую мы приготовили для роддома. На молнии висела та самая пинетка с колокольчиком. Я связала её сама, хотя никогда не умела вязать, и смеялась, когда колокольчик звенел при каждом движении.

— Я рядом, — сказал Итан.

Эти слова раньше были для меня домом.

В тот момент телефон у него зазвонил.

На экране высветилось имя Лорен.

Я увидела его раньше, чем он успел перевернуть телефон. Лорен Уитакер была его первой любовью и моей самой неприятной тенью последние полгода. Она развелась весной, а потом внезапно начала писать Итану по ночам: «Только ты меня понимаешь». Он отвечал, что между ними ничего нет.

Телефон зазвонил снова.

— Не бери, — сказала я.

— Она, наверное, в беде.

— Итан, я кровью истекаю.

Он всё-таки ответил.

— Лорен, я не могу сейчас говорить. Майя плохо себя чувствует.

Из динамика донеслись рыдания.

Итан отвернулся, но я слышала каждый вдох.

— Где ты? — спросил он.

У меня свело живот. Я схватилась за край комода, а вязаная пинетка звякнула на молнии сумки.

— В квартире одна? — продолжил Итан. — Ты выпила лекарства? Лорен, отвечай мне.

— Позвони её сестре, — сказала я. — Или в службу помощи. Нам нужно ехать.

— Она говорит, что может причинить себе вред.

— Тогда вызывай помощь.

— Она просит меня.

Я посмотрела на него и впервые увидела не растерянного мужа, а человека, который уже сделал выбор и пытался назвать его обстоятельствами.

— Итан, я тоже тебя прошу.

Он провёл рукой по волосам.

— Я отвезу тебя, а потом поеду к ней.

— Нет. Ты отвезёшь меня сейчас.

— Майя, не превращай это в проверку.

— Я не превращаю. Я стою перед тобой на тридцать первой неделе беременности и говорю, что мне нужна больница.

Он сжал телефон.

— У Лорен никого нет.

— А у нашей дочери есть отец. Только он сейчас смотрит не на нас.

Его взгляд стал жестким.

— Я вызову тебе машину.

Несколько секунд я слышала только гудение кондиционера и слабый звон колокольчика на сумке.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Я не могу бросить человека в таком состоянии.

— Ты уже бросил.

Он шагнул ко мне.

— Ты не будешь вести машину в таком состоянии.

— Отойди.

— Майя.

— Если ты перекроешь дверь, я позвоню в службу спасения и скажу, что муж не даёт мне попасть к врачу.

Итан замер. Потом отступил.

Я медленно спустилась по лестнице, одной рукой поддерживая живот. У входа сумка зацепилась за ручку, и пинетка снова звякнула. Я сняла её и зажала в ладони, будто это был единственный человек, который ехал со мной.

— Напиши, когда доедешь, — сказал Итан за моей спиной.

Он всё ещё держал телефон у уха.

Я села в машину. Кровь холодила кожу, пальцы дрожали так сильно, что ремень безопасности не застёгивался с третьей попытки.

Когда я выехала с подъездной дорожки, Итан остался под жёлтым светом крыльца.

Я думала, что следующая встреча с ним будет в больничной палате. Но через двадцать минут, когда я увидела впереди вывеску женского отделения, на моём телефоне появилось сообщение от неизвестного номера: «Майя, тебе нужно знать, почему он сегодня не поехал с тобой…»

ЧАСТЬ 2

Я остановилась на красный свет и перечитала сообщение трижды. За окном шёл мелкий дождь, дворники скребли по стеклу, а внизу живота снова разлилась тупая боль.

«Кто вы?» — напечатала я.

Ответ пришёл мгновенно.

«Сара. Сестра Лорен. Не отвечай Итану, пока не увидишь то, что я отправлю».

Я хотела удалить переписку, но тут загорелся зелёный свет. Позади нетерпеливо засигналили. Я поехала дальше, положив телефон экраном вниз.

В больнице меня встретила медсестра с короткими рыжими волосами. Она быстро уложила меня на каталку, прикрепила датчики к животу и попросила не двигаться. В кабинете пахло спиртом и тёплым пластиком.

— Сердцебиение есть, — сказала она. — Но кровотечение нужно проверить.

— Мой муж скоро приедет.

Я произнесла это автоматически, словно защищала не его, а прежнюю версию своей жизни.

— Хорошо, — ответила медсестра. — Сейчас главное — вы и ребёнок.

Через стекло я услышала быстрый ритм сердца дочери. Тук-тук-тук. Маленький, упрямый звук. Я закрыла глаза и впервые за ночь позволила себе заплакать.

В два часа двенадцать минут Сара прислала фотографию. На ней был экран переписки. Сообщения Итана и Лорен.

«Если Майя родит раньше срока, она будет слишком напугана, чтобы спорить», — писал Итан.

«Ты обещал, что после рождения дочери уйдёшь», — отвечала Лорен.

«Я обещал. Но сначала нужно, чтобы Майя перестала считать меня врагом».

Я перечитала строки, пока буквы не поплыли.

— Вам больно? — спросила медсестра.

— Не знаю, — прошептала я. — Кажется, у меня внутри что-то порвалось.

Врач осмотрела меня и сказала, что состояние пока стабильное, но оставит меня под наблюдением. Дочка не собиралась появляться этой ночью. По крайней мере, пока.

В три часа Итан позвонил.

Я не ответила.

Он звонил снова и снова, пока экран не погас. Потом пришло голосовое сообщение.

— Майя, я приехал к Лорен. Она действительно была в ужасном состоянии. Не делай выводов по нескольким сообщениям. Ты знаешь, как легко всё неправильно понять.

Я включила запись ещё раз.

За его голосом слышался чужой телевизор и тихий смех. Не плач. Не паника. Смех.

Утром в палату вошла Сара. Она выглядела измученной: мокрые волосы прилипли ко лбу, на пальто темнели пятна дождя.

— Лорен не пыталась причинить себе вред, — сказала она.

Я села, придерживая живот.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я приехала через десять минут после того, как Итан вошёл к ней. Она сидела на диване, пила чай и спрашивала, успел ли он тебе позвонить.

У меня пересохло во рту.

— Почему вы мне помогаете?

Сара достала из сумки толстую папку, перевязанную бечёвкой цвета терракоты. На уголке была вмятина, будто папку много раз бросали в машину.

— Потому что я нашла это у неё дома. И потому что Лорен беременна.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

— От кого?

Сара посмотрела на меня, но не ответила.

В палате зазвонил телефон. На этот раз звонил Итан. Я подняла трубку.

— Где ты? — спросил он.

— В больнице. Где ещё?

— Я сейчас приеду. Нам нужно поговорить спокойно.

— О Лорен?

На другом конце стало тихо.

— Майя, не слушай её сестру. Сара ненавидит Лорен.

— Она принесла папку.

Я услышала, как Итан резко вдохнул.

— Какую папку?

В эту секунду дверь палаты открылась. На пороге стояла женщина в тёмном костюме с медицинской сумкой и удостоверением в руке.

— Майя Коллинз? — спросила она. — Я представляю службу защиты семьи. Нам сообщили, что ваш супруг может попытаться забрать ребёнка сразу после родов.

Я посмотрела на папку у Сары.

Итан всё ещё был на линии.

— Майя, не открывай её, — сказал он.

Сара медленно развязала терракотовую бечёвку и подняла крышку папки…

ЧАСТЬ 3

На первой странице лежала распечатка из клиники, и в правом верхнем углу стояла дата — две недели назад.

Лорен была беременна.

Срок — девять недель.

Я почувствовала, как холод прошёл от пальцев к плечам. В трубке Итан молчал, но его дыхание стало тяжёлым и неровным.

— От кого ребёнок? — спросила я.

Сара положила на кровать второй лист.

Результат анализа на отцовство ещё не был готов, но рядом лежала фотография экрана с перепиской. Итан писал Лорен: «Он точно мой. Я помню дату».

Я подняла глаза.

— Ты знал?

В палате повисла тишина. Даже аппарат, следивший за сердцебиением дочери, казалось, стал звучать громче.

— Майя, я хотел всё объяснить, — сказал Итан.

— После родов?

— Я не был уверен.

Сара коротко усмехнулась.

— Ты был уверен настолько, что перевёл Лорен деньги на обследования и снял квартиру рядом с клиникой.

Она достала выписку из банка. Внизу стояла подпись Итана.

Я почувствовала не ревность. Ревность была бы слишком простой эмоцией. Во мне поднималось отвращение к месяцам, в которых он целовал меня перед сном, а потом писал другой женщине о будущем ребёнке.

— Ты собирался уйти от меня, — сказала я.

— Я собирался разобраться.

— Ты написал, что после рождения нашей дочери я буду слишком напугана, чтобы спорить.

Он замолчал.

Я включила его голосовое сообщение и поставила громкость на максимум. Его голос заполнил палату: «Не делай выводов по нескольким сообщениям». За ним снова послышался смех Лорен.

Итан услышал себя со стороны и сразу заговорил громче:

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает, что ты оставил беременную жену с кровотечением ради женщины, чей кризис был спектаклем, — сказала я.

В дверь постучали. Вошла представительница службы защиты семьи, назвавшаяся Еленой Вороновой.

— Господин Коллинз, вы находитесь на громкой связи? — спросила она.

— Это семейный разговор.

— Тогда семейный разговор закончится. Врач сообщил, что вы не приехали с женой и не вызвали ей помощь. Нам также передали сведения о ваших угрозах забрать новорождённого ребёнка и о попытке изменить доступ к общему счёту.

— Я ничего не угрожал.

Сара открыла папку на другой странице.

— «Если Майя будет сопротивляться, я докажу, что она нестабильна», — прочитала она. — Это твоё сообщение Лорен.

Итан задышал ещё тяжелее.

— Майя, я был зол.

— А я была беременна.

На мониторе сердце дочери продолжало биться ровно. Я положила ладонь на живот.

— Ты больше не войдёшь сюда без решения врача и Елены, — сказала я.

— Ты не можешь отнять у меня ребёнка.

— Я не отнимаю. Я перестаю отдавать его человеку, который считает мою беспомощность удобным моментом.

Итан сбросил звонок.

Через минуту на телефон Сары пришло новое сообщение от Лорен. Сара прочитала его и побледнела.

— Что там? — спросила я.

Она подняла на меня глаза.

— Лорен пишет, что Итан солгал не только тебе.

Елена взяла лист и медленно перечитала сообщение.

— Он сказал ей, что дом уже продан и ты ничего не узнаешь до родов, — произнесла она. — Но есть ещё одна строка.

— Какая?

Сара перевернула телефон экраном ко мне.

«Он не знает, что я сохранила запись нашего разговора в ночь, когда мы всё придумали».

В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Итан приехал. Но рядом с ним был не адвокат и не врач, а сотрудник полиции, державший в руке официальный ордер на изъятие его телефона…