Я нашла имя погибшей сестры под окровавленным столом хозяина, но его слова заставили меня впервые испугаться за свою жизнь

— Не трогай кровь под столом мистера Мерсера.

Маргарет Белл предупредила меня на три секунды позже.

Я уже стояла на коленях в библиотеке и оттирала с паркета тёмное пятно, которое никак не хотело исчезать. Было почти два часа ночи. За высокими окнами Бостон тонул в холодном дожде, а в доме стояла такая тишина, что я слышала, как вода капает с моей губки на пол.

— Я думала, это вино, — прошептала я.

— В этом доме лучше ничего не думать вслух.

Маргарет сжала губы и вышла, оставив после себя запах лаванды и тревоги. Я наклонилась ниже, чтобы достать тряпкой под письменным столом, и пальцы зацепили сложенный лист.

Я ожидала увидеть счёт за перевозку или список покупок. Но на первой строке было написано имя моей сестры.

ХАННА ХАРТ.

У меня перехватило дыхание.

Рядом стоял знак: полумесяц, перечёркнутый прямой линией. Я не видела его три года, но узнала мгновенно. Такой же знак был выцарапан на серебряном медальоне, который Ханна вложила мне в ладонь перед смертью.

«Никогда не показывай его семье Мерсеров».

Я послушалась. Три года.

Три года я работала в их доме, чтобы выплачивать долг за лечение Ханны, хотя врачи так и не объяснили, откуда взялись эти счета. Три года я молчала о её последней ночи. Даже когда просыпалась от одного и того же сна: мокрый каменный пол, мужской голос и Ханна, кричащая мне не смотреть назад.

Я спрятала лист в рукав формы.

В коридоре раздались шаги.

— Страница исчезла, — сказал Эверетт Мерсер.

Я узнала его голос. Владелец дома, дядя Гидеона и человек, которому в Бостоне не задавали лишних вопросов.

— Девушка нашла только кровь, — ответила Маргарет.

Эверетт тихо рассмеялся.

— Как и её сестра.

Я перестала дышать.

— Если Эвелин Харт видела страницу, она не выйдет из этого дома живой.

Шаги удалились. Дверь библиотеки чуть приоткрылась, и Маргарет просунула внутрь побледневшее лицо.

— Лестница для слуг. Сейчас.

Я схватила поднос с бутылками и попыталась подняться. После двадцати одного часа работы, половины сухого бублика и трёх лет страха ноги меня не удержали. Я упала рядом со столом. В ладонь больно впился маленький латунный ключ.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, был другой голос.

— Кто здесь?

Это был Гидеон Мерсер.

Он вошёл в библиотеку, ожидая увидеть вора. Вместо этого нашёл меня среди опрокинутых бутылок. Гидеону было тридцать пять, и о нём говорили, что он способен уничтожить человека одним телефонным звонком. Но, увидев меня без сознания, он сначала проверил мой пульс.

Потом заметил бумагу в рукаве.

Мои пальцы сомкнулись на его запястье.

— Не забирайте её, — прошептала я, не открывая глаз.

Гидеон замер. Бандаж на моей руке сполз, и под ним показался шрам — полумесяц, пересечённый прямой линией.

Шесть лет назад его убитый брат Калеб оставил ему голосовое сообщение: «Есть женщина, которая помогает мне. У неё такой шрам. Если со мной что-то случится, найди её раньше Эверетта».

Гидеон искал эту женщину шесть лет.

Теперь она лежала перед ним на полу его дома.

Он поднял меня на руки и понёс наверх. Я оказалась слишком лёгкой, и это почему-то испугало его сильнее, чем кровь.

Когда я очнулась, моя рука всё ещё держала его ладонь. Я резко отпустила её.

— Почему я в вашей комнате?

— Ты потеряла сознание.

— А почему вы держали меня за руку?

— Это ты держала мою.

Он положил на кровать телефон и включил запись Калеба. Услышав голос мёртвого мужчины, я машинально коснулась медальона под формой.

Гидеон увидел это.

В дверь постучали. Ручка медленно повернулась три раза.

— Гидеон, открой, — произнёс Эверетт из коридора. — Кажется, твоя служанка украла вещь, которая принадлежит нашей семье.

Медальон у меня на шее вдруг раскрылся сам.

Внутри лежала полоска бумаги с почерком Ханны. Четыре цифры. Три слова.

Гидеон потянулся к ней, а за дверью Эверетт тихо сказал:

— У тебя ровно десять секунд, чтобы понять, кого ты прячешь…

ЧАСТЬ 2

Гидеон не успел коснуться бумаги.

За дверью щёлкнул затвор.

— Открой, племянник, — повторил Эверетт. — Или я войду сам.

Гидеон встал между мной и дверью. На нём была белая рубашка, но на манжете темнело пятно крови, и я не знала, чьей она была.

— Уходи, Эверетт.

— Ты всегда был упрямым. Твой брат тоже.

Я почувствовала, как леденеют пальцы.

Гидеон посмотрел на меня.

— Что написано?

Я развернула полоску бумаги. На ней стояли цифры 317 и слова: «Где время останавливается».

— Старые часы, — сказал он.

— Какие часы?

— Те, которые остановились в ночь смерти Калеба.

Внизу пробило три раза. Каждый удар прокатился по дому, будто кто-то стучал изнутри стен. Потом часы замолчали.

Гидеон открыл окно и помог мне спуститься на узкий балкон. Дождь бил по лицу, металлические перила были ледяными. Мы прошли по балкону в соседнюю комнату, пока люди Эверетта ломали дверь.

— Вы всё это время знали о Ханне? — спросила я.

— Я знал, что она помогала Калебу.

— А потом?

— Потом мой брат умер, а Ханна исчезла.

— Она не исчезла. Она умерла у меня на руках.

Гидеон остановился.

— Что произошло?

— Она сказала, чтобы я никому не доверяла. Потом пришли люди. Я спряталась в шкафу. Когда вышла, она уже не дышала.

Я произнесла это впервые за три года. От слов стало не легче. Наоборот, внутри словно открылась старая рана.

Мы добрались до холла. Там стоял огромный дубовый шкаф с семейными фотографиями. За ним находился старый маятниковый механизм, который Гидеон называл часами Калеба. Стрелки показывали 3:17. На стекле лежал тонкий слой пыли, а на бронзовой раме виднелась свежая царапина.

Гидеон вставил мой латунный ключ в маленькое отверстие под циферблатом.

— Откуда он у тебя?

— Нашла под вашим столом.

— Нет. Его сделали не для стола. Это ключ от внутреннего отделения.

Механизм щёлкнул. Нижняя панель открылась, и из темноты выпала небольшая кассета, фотография в запечатанном конверте и толстая книга с кожаной обложкой.

Я узнала книгу. Её видела у Ханны в ночь смерти.

— Это журнал долгов, — сказал Гидеон.

Он перелистал страницы. Напротив имени Ханны стояла сумма, которую я выплачивала годами. Но рядом с ней не было подписи кредитора. Только перечёркнутый знак полумесяца.

— Долга не существовало, — прошептала я.

— Тебя заставляли платить за чужое молчание.

В холле включился свет.

Эверетт стоял на верхней галерее. По обе стороны от него держали оружие двое мужчин. Маргарет была рядом, прижав ладонь к горлу.

— Наконец-то, — сказал Эверетт. — Ханна не успела открыть хранилище. Калеб не успел уничтожить журнал. А ты, Эвелин, сделала всё за них.

Гидеон поднял книгу.

— Ты убил моего брата?

— Я сохранил семью.

— Калеб собирался рассказать правду.

— Он собирался разрушить империю ради одной женщины.

Я шагнула вперёд.

— Ради моей сестры?

Эверетт посмотрел на меня с почти ласковой улыбкой.

— Ханна была не просто свидетельницей. Она знала, где спрятан настоящий реестр. Но она отказалась сказать, кому Калеб передал копию.

— Поэтому вы убили её?

— Я не убивал её лично.

Эти слова прозвучали хуже признания.

Гидеон направил на него пистолет.

— Кто отдал приказ?

Эверетт медленно спустился на ступеньку.

— Ты действительно хочешь услышать ответ?

В этот момент кассетный магнитофон в руке Гидеона сам включился. Из динамика донёсся голос Ханны, глухой и испуганный:

— Если Эвелин слушает это, значит, они добрались до неё. Но она ничего не помнит. Ей стерли ту ночь. И тот, кто сделал это, сидит в этой комнате…

Запись оборвалась.

Маргарет закрыла глаза.

Эверетт впервые перестал улыбаться.

А Гидеон медленно повернулся ко мне и спросил:

— Эвелин, что ты видела в ту ночь, прежде чем потеряла память?..

ЧАСТЬ 3

Вопрос Гидеона повис между нами, пока дождь бился в высокие окна.

Я смотрела на кассету. На маленькое вращающееся колесо. На царапину возле отверстия для ключа. И вдруг услышала запах, которого не чувствовала три года: горький миндаль и мокрый камень.

Комната поплыла.

Я увидела шкаф. Узкую щель между дверцами. Белую перчатку на мужской руке. Ханна стояла на коленях возле камина, а Калеб лежал у стены. Он ещё дышал.

— Ты опоздала, — сказал мужчина.

Голос был рядом. Совсем рядом.

Я зажала рот ладонью.

— Это был Эверетт, — прошептала я.

Гидеон медленно поднял оружие.

— Ты видела, как он убил Калеба?

— Нет. Я видела, как он приказал. Он стоял у камина. А рядом был доктор.

Эверетт рассмеялся, но смех сразу оборвался.

— Она ничего не помнит. Ты сама это слышала.

Маргарет отступила к перилам.

— Хватит, Эверетт.

— Молчи, старуха.

Гидеон вставил кассету в магнитофон ещё раз. На этот раз после слов Ханны послышался другой голос. Спокойный, уставший, принадлежавший Калебу.

— Если запись нашли, значит, Эвелин выжила. Эверетт подменил счета на её имя и заплатил доктору Роуэну, чтобы тот стёр ей воспоминание. Она видела, как он приказал убить нас. Настоящий реестр спрятан там, где Ханна оставила свой первый рисунок. Копия у Эвелин. Она сама не знает, что носит её с собой.

Я почувствовала холод под воротником.

Гидеон посмотрел на мой медальон.

— Открой заднюю крышку.

Я сняла его дрожащими пальцами. Под серебром оказался тончайший свёрнутый лист. На нём были имена, даты, суммы и подписи. Внизу стояла фамилия Эверетта.

— Нет, — сказал он.

Это было первое слово, в котором я услышала настоящий страх.

Гидеон поднял телефон и включил запись разговора, который, очевидно, записал во время нашего бегства.

— Ты сказал, что Ханна отказалась назвать имя, — произнёс он.

Эверетт застыл.

— И что не убивал её лично.

— Ты не посмеешь…

— Но ты подтвердил, что знал о её смерти. А теперь на плёнке есть приказ доктору Роуэну. Ещё одно слово — и ты сам объяснишь, почему все эти имена стоят в реестре.

Двое вооружённых мужчин переглянулись. Один опустил пистолет.

Маргарет заплакала.

— Я думала, вы только запугиваете их. Я не знала, что вы приказали врачу…

— Ты знала достаточно, — отрезал Эверетт.

Снаружи завыла сирена.

Гидеон не сводил с него глаз.

— Полиция?

— Не только, — ответил он. — Я отправил копии реестра адвокату и прокурору ещё до того, как вошёл в эту комнату.

Эверетт бросился к лестнице. Гидеон остановил его ударом в плечо, и тот рухнул на колени. Оружие его людей оказалось на полу.

Я думала, что всё закончилось.

Но в тот момент мой телефон, лежавший на столике, зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

Я ответила.

— Эвелин Харт? — спросил незнакомый женский голос. — Я звоню из клиники доктора Роуэна. Мы нашли ещё одну запись о вашей сестре.

Я сжала медальон.

— Какую?

Женщина замолчала, словно боялась произнести следующие слова.

— В ночь смерти Ханны она подписала документ, согласно которому вы должны были исчезнуть навсегда. Но внизу есть подпись другого человека. И, мисс Харт, этот человек утверждает, что он ваш отец…

Связь оборвалась.

Гидеон смотрел на меня, а за его спиной полицейские уже надевали наручники на Эверетта.

На медальоне появилась новая царапина, которой раньше не было.

Под ней проступали буквы: «Спроси женщину у реки»…